ты здесь?
я тут.
ты там?
я сзади.
не слышу!
что?
глотай мазут.

смотри!
в твоем
пустом фасаде
лишь крысы ржавые
ползут

кричи!
ну?
громче!
горло в саже.
ты задохнулась?
я давно.
почувствуй.
на этой
распродаже
мы лезем в битое
окно.

куда ты?
стой!
там арматура.
молчишь?
я жду.
ты долго?
зря.
твоя изьеденная шкура
чернее липкого угля.

уйди.
прижмись.
сквозь лязг и скрежет.
не разобрать.
не разглядеть.
нас этот гул на части режет,
мешая жить
мешая тлеть.

я не...
ты как?
забудь.
не важно.
в глазах рябит сырая мгла.
нам в этом шуме очень страшно.

ты не смогла?
я?
не смогла.

а знаешь
я полюбил тирамису
хотя всегда считал его противным
теперь в себе я этот вкус несу
смешав его с дождем декоративным

а знаешь
полюбил я горький шоколад
пусть раньше ненавидел эти плитки
теперь я ими заглушить был рад
внутри себя застрявшие избытки

в подвалах душно
плавится неон
и стены пахнут старым сигаретом
мой каждый вдох
как приглушенный стон
оставленный
прошедшим летом

ты так любила этот горький слой
пропитанный кофейную тоскою
а я остался за твоей спиной
не узнанный
не выбранный
тобою

ну не браните вы август! ему тяжело.
он пуглив, как цыпленок под зимнею драмкой.
ему выпало время, когда ремесло -
быть ненужной заплаткой на старой изнанке.

не кричите на месяц незримых щедрот:
он старается изо всех сил удержаться.
никакого вам пекла, ни знойных широт,
но в ответ - лишь унынье да кислые братцы.

сжимается день, укорачивать смету
устали часы, замедляя свой ход.
вы злитесь, что скоро амнистия лету,
что сумрак грызет горизонт наперед.

но разве он крайний, что кто-то с перрона
уедет в плацкарте, не тронув гу‌бы?
что вы не извлекли из горла ни стона,
а август вписали в издержки судьбы?

ему тяжелей. он, наверное, маем
мечтал бы родиться на стыке времен.
но он только август. и мы уезжаем.
не смейте кричать! он и так обречен.

пожалейте мальчишку, он робок и скромен!
он хотел же как май целовать вас взасос.
но его инвентарь так суров и огромен:
провожать поезда под стучанье колес.

о, господи... ты обречен! подписал. запечатал.
назад не шагнуть - шестеренка со скрежетом встала.
над бездной завис, и теперь твой неистовый фатум
смеется в лицо, обнажая стальные оскалы.

уж лучше б ты спился до белой, скулящей горячки!
уж лучше б иссяк, или сбросился в мутную гать!
чем стать адресатом для этой зловещей подачки,
чем то, что теперь тебе выпало в ужасе ждать.

билет невозвратен. отрезаны тропы и нити.
прими свою участь, закусывай губы в крови!
все кончено! слышишь? в своем оглушительном ските
ты сам себе вырыл могилу. теперь в ней живи.

оно не прощает. оно не берет отступные.
сиди и трясись, обхватив ледяные колени.
уж лучше б в тебя разрядили стволы боевые!
уж лучше б ты сгнил от цинги и трущобной мигрени!

никто не спасет. ни мольба, ни побег, ни бравада.
ты вляпался так, что у ангелов перья дрожат!
готовься вкусить все кошмары сошедшего ада,
отсюда уже невозможен ни шаг, ни полвзгляда назад.

кричи - не услышат. рви волосы. бейся в припадке.
оно уже здесь. под ключицей. скребется, как зверь.
ты сам проиграл в эти страшные, дикие прятки.
ты сам, обреченный, открыл эту чёртову дверь

рейс,
терминал,
сингапур на табло.
кофе твой
с сахаром,
как ты хотела.

как же с тобой мне, малыш, повезло
- мы разве знакомы? какое вам дело?

скажи, к чему им это "навсегда"?
оно звучит как жуткая угроза.
твоя любовь - сплошная череда
обид, истерик и шипов от розы.

да, ты верна, ни шагу за порог,
но ты сама с собой непостоянна.
стучишь дверьми, не зная, где исток
твоих обид, и плачешь неустанно.

ты в гневе бьешь сервизы и стекло,
а по ночам клянешься до могилы.
кого твое безумие спасло?
твоя любовь калечит, тянет силы.

твое "до смерти" - это не очаг,
оно звучит как бешенство, чума
в твоей любви таится тайный враг
и лихорадка, что сведет с ума.

на пару дней ты - лучшая из всех,
ночных часов безумная услада.
но "навсегда" твое пугает тех,
кто вдруг постиг, что это муки ада.

я разлюблю тебя за семь лишь дней.
пройдет любовь, как по весне простуда.
ты прибежишь к порогу поскорей,
в слезах моля о возвращенье чуда.

вот понедельник. весел я с утра.
в столичном баре я смеюсь беспечно.
тебя забыть давно пришла пора,
готов я веселиться бесконечно!

как отливал каштаном твой каскад...
и копенгаген, мысли о науке...
но ерунда, я не смотрю назад,
шесть дней в запасе, я не сдамся скуке.

вот вторник. снова суета, успех.
флиртую с секретаршей без преграды.
звучит мой звонкий, беззаботный смех,
мне все красотки в этом мире рады.

но взгляд я карий вспомнил на беду...
и как ты морщишь нос, допив эспрессо.
я отвлекусь, я свой покой найду,
пять дней в запасе для отвода стресса.

пришла среда. иду я по пути.
цветы полил, и книгу почитаю.
с друзьями в паб мы вздумали пойти,
я о тебе совсем не вспоминаю.

но не хватает твоих теплых рук,
и как ты пела мне смешные песни.
я разорву невыносимый круг,
четыре дня еще... исчезни.

четверг. знакомый жизненный уклад.
прошелся парком, заглянул в витрины.
я так спокоен, вечеру я рад,
и для тоски не вижу я причины.

но вспомнил я ключи на самом дне
огромной сумки... ты искала долго.
три дня осталось плыть на глубине,
забуду все, как требует глас долга.

вот пятница. я никуда не мчу.
сижу я дома, увлеченный бытом.
к товарищам сегодня не лечу,
вино осталось на столе закрытым.

как ты живешь? завял твой базилик?
твои всегда озябшие ладони...
два дня осталось на пустой тупик,
я вырвусь из безумной сей погони

суббота. в дымке пролетел мой день.
что ел на завтрак? выходил из дома?
вставать с дивана было просто лень,
апатия мне эта так знакома.

весь дом теперь кричит мне о тебе,
забытый твой платок в углу ютится.
кладу конец мучительной борьбе,
я завтра должен от тоски лечиться.