Есть вещи, которые настолько ужасны, что осознать их сразу просто невозможно. Есть и такие – обнаженные, мельтешащие, непреходящие в своем кошмаре, – осознать которые на самом деле невозможно в принципе. Только потом, в одиночестве, среди воспоминаний, начинает брезжить некоторое подобие понимания – когда пепел остыл, когда плакальщицы разошлись, когда ты вдруг оглядываешься и видишь, что отныне живешь в совершенно ином мире.