Её киска становится неприлично красной и ужасно мокрой, превращаясь в кашу.

– Твоя киска так сильно доит мой член.

Что?.. Он же не…
– Даже не думай…
Он толкает меня так, что я падаю спиной на стол, а моя голова висит в воздухе. Мои ногти царапают поверхность, и прежде чем я успеваю вырваться из его хватки, он уже вонзает ствол своего любимого пистолета мне в киску, а его член врезается мне в задницу.
Иисус. Гребаный. Христос.

– Вот так, маленький ангел, – говорит он одними губами. – Я хочу, чтобы ты кончила на моем пистолете и на моем члене так сильно, чтобы ты умерла и воскресла.

Господи, мне угрожали ножом и преследовали, и впервые в своей жизни я возбуждена.
Я.
«Хорошая девочка Элеонор», «Сломанная фригидная девушка Элеонор», «Никогда не смотревшая порно Элеонор».

Фактически, у Элеонор средний рост, но, как я уже сказал, она крошечная настолько, что мне ничего не стоит сломать ее.
Что непременно произойдет рано или поздно.
Мне быстро надоедают вещи – за исключением, может быть, оружия.

– Чтобы хорошо скакать на моем члене, ты должна хорошо питаться.

– Я не люблю, когда мне лгут, Элеонор. Я и так сейчас сдохну из-за того, что ты находишься в моих руках, в нашем доме. Будь хорошей девочкой и не ври мне в лицо, пока я не вошел в тебя кухонным ножом. Ты поняла меня?

Запах персиков становится все более отчетливым, и я едва сдерживаю себя, чтобы не откусить от нее кусочек.
Охуеть, каннибализм?
Контролируй порывы, ублюдок.

– Еще раз, ангел, – его рука ползет по моему голому животу, а пистолет надавливает на шею – ровно туда, где он оставил свою отметину. – Ты должна стараться усерднее, иначе я сломаю твою маленькую киску. Крови будет очень много, а ты будешь визжать и плакать, но я не остановлюсь, пока не вытрахаю тебя как следует.