Банши — жутковатое эхо ирландских мифов, воплощенное в кошмарной реальности, где правят деньги и насилие. Эшли сменила множество стран в попытке сбежать от своего создателя, но клеймо отряда Банши было с ней навсегда. Острые кинжалы и яд — излюбленное оружие убийцы, такой молодой и прекрасной, но пустой внутри. История о порабощении тела и разума, о борьбе за свободу, о пути саморазрушения и переосмысления.

Пламя, что разожгли в ней те мужчины, запалило фитиль; раздался взрыв — и эта странная чужая земля сделалась преисподней.

Рутина — это когда человек испытывает свой характер.

Мы живы и дышим, и это самое умное, что есть в мире.

Роза развернулась с ножом в руке, наставив его на Нэта.
— Послушай, Дредж, если хоть взглянешь на кого-то из моих детей, у тебя между ног останется не больше, чем у меня. Я понятно выразилась?

Дайвинг был правом, которое следовало заслужить, а не рядовым умением.

— Я не нырял, просто испытывал...
— Надо быть осторожнее, братишка. Ты хоть понимаешь, сколько в мире опасностей? Конечно же нет. Я помню себя в твоем возрасте. С тобой пока что не случилось ничего ужасного, и ты думаешь, что дальше тоже ничего не случится. Но ты ошибаешься.
— Знаю.
— Нет, не знаешь. Думаешь, что знаешь, но на самом деле понятия не имеешь. Проблема отчасти в том, что ты — самый младший и видел, как братья и сестра не раз выходили живыми из передряг. Но им тупо везло. Вспомни, как выглядел Палмер после своего нырка к Данвару.

Из-за глупого спора я пробираюсь в чужой дом и случайно натыкаюсь на жестокого хищника.
Аарон Кинг – безумный социопат и наследник крупнейшей финансовой корпорации Англии.
Я никогда не желала связываться с монстром, но он преследует меня, сводит с ума, наблюдает, заставляя играть для него на скрипке.
Многие до смерти боятся Дьявола.
А что насчет меня?
Я одержима им…

С тех пор как колония опустела, она жила, как ей заблагорассудится, подстраиваясь лишь под то, что воспринимала как объективные факторы: погоду, необходимость заниматься огородом и приглядывать за животными.
Теперь же она спала — или, точнее сказать, не спала — на жестком полу вместо родной постели просто потому, что кучка настырных пришельцев, напоминающих избалованных детей, могла забраться в операторскую, невзирая на ее запреты.

Вот это была бы шутка… Оказаться в центре внимания пришельцев, которые преодолели тысячи километров, чтобы поглядеть на этакую диковинку, и умереть от волнения в самый ответственный момент, потому что она всего лишь старуха…

Офелии не хотелось становиться для Билонг матерью или бабушкой. Ей до смерти надоело играть эти роли, надоело быть хорошей дочерью, хорошей женой, хорошей матерью. Она положила на это семьдесят с лишним лет и потрудилась на совесть; теперь ей хотелось быть той Офелией, которая красит бусины, занимается резьбой по дереву, поет своим старым трескучим голосом вместе со странными существами под их странную музыку. Ей с лихвой хватало той роли, которую возложили на нее существа.

Хотя ее планам умереть в одиночестве не суждено было осуществиться, она все-таки умерла с улыбкой на лице.

— Ты твердишь о правилах, будто это какие-то клетки, но я знаю, что такое клетки, и они куда прочнее любых правил. Здесь ты можешь быть кем угодно и делать что угодно. У тебя есть дом, который движется вместе с ветром. Ты можешь нырять, где захочешь. Над тобой растет еда, а под тобой лежат сокровища.

Возможно, секрет заключался в том, что никакого секрета нет, что жизнь не должна быть легкой и что единственно верного пути не существует? Что сработает, то сработает.

Люди видят только то, что они желают, но никогда — что они владеют тем, чего хотят другие.

Король кочевников

Коннер услышал голос отца: мозг сдается раньше, чем тело. Когда тебе кажется, что все кончено, еще остается пять процентов, говорил отец. У тебя есть пять процентов. Твой мозг понятия не имеет, на что ты способен, — ты никогда не требовал этого от него. Потому что он всегда сомневается, всегда колеблется, всегда говорит тебе: «Не надо, это опасно».

Отныне ты всегда будешь о чем-то беспокоиться, но это временно.