На весь его недолгий роздых
Мы целый дом ему сдаем.
Июль с грозой, июльский воздух Снял комнаты у нас внаем.

Июль, таскающий в одёже
Пух одуванчиков, лопух,
Июль, домой сквозь окна вхожий,
Всё громко говорящий вслух.

Степной нечесаный растрепа, Пропахший липой и травой, Ботвой и запахом укропа, Июльский воздух луговой.
⬇️⬇️⬇️⬇️⬇️

Близилось лето; мы с Джимом никак не могли его дождаться. Это была наша любимая пора: летом ночуешь на раскладушке на задней веранде, затянутой сеткой от москитов, или даже пробуешь спать в домике на платане; летом столько вкусного в саду и все вокруг под жарким солнцем горит тысячами ярких красок…
⬇️⬇️⬇️⬇️⬇️⬇️

- Вообще мерзко,- говорит Зайкин после некоторого молчания.- Я, сударь,
держусь того мнения, что дачную жизнь выдумали черти да женщины. Чертом в
данном случае руководила злоба, а женщиной крайнее легкомыслие. Помилуйте,
это не жизнь, а каторга, ад! Тут душно, жарко, дышать тяжело, а ты мыкаешься
с места на место, как неприкаянный, и никак не найдешь себе приюта. Там, в
городе, ни мебели, ни прислуги... все на дачу увезли... питаешься черт знает
чем, не пьешь чаю, потому что самовар поставить некому, не умываешься, а
приедешь сюда, в это лоно природы, изволь идти пешком по пыли, по жаре...
⬇️⬇️⬇️⬇️⬇️

Алессандро Барикко. Море-океан.
     Прекрасный и местами страшный роман о море в людях и людях в море.
Небольшая таверна "Альмайер" стоит где-то европейской глуши на берегу холодного моря, куда стекаются истории людей, потерянных и ищущих, каждый своего - ответов, исцеления, истины.
Здесь художник, ищущий глаза моря, чтобы написать его портрет; чудак-ученый, пишущий бесконечную Энциклопедию о пределах всего и ищущий, где заканчивается море; юная девушка, приехавшая то ли погибнуть, то ли исцелиться от неведомой хвори, и другие.
     Отвечают за таверну странные дети - девочка 10 лет, которая могла ла бы быть на тысячу лет старше, и три мальчика-подростка, у каждого из них своя роль.
     Повествование нелинейно и фрагментарно, но прошлое, настоящее и будущее сплетаются в единый узор, и кусочки мозаики складываются в красивую картину. Оптика повествования тоже постоянно меняется - в зависимости от события и персонажа.
     Роман невероятно красив и напоминает музыкальное произведение из трёх частей, со сменой темпа и ритма. И это осознанный прием: в своем манифесте Барикко сформулировал основные принципы своего письма - "рассказывать не только посредством написанных слов, но и образов кино, музыкальных нот, театральных диалогов".
     Тут стоит упомянуть, что Барикко получил степень философии под руководством Джанни Виттимо - теоретика постмодернизма, философа, писателя, а также окончил консерваторию по классу фортепиано. А в числе первых публикаций Барикко эссе по музыкальной критике. Осмелюсь предположить, что это во многом и определило творческий стиль писателя.
     Отнести "Море-океан" к единому жанру не получится - писатель смешал отменный коктейль, в котором угадываются и философская притча, и сказка для взрослых, и приключенческий роман, и даже намек на роман плутовской, с изрядной долей магического реализма (а произведение при этом весьма скромного объема).
Нейтральное повествование соседствует со страшными, трагическими сценами, а те - с комическим повествованием.
      Море тут полноправное действующее лицо, оно разное - милосердное и жестокое, дарующее и отбирающее, оно служит зеркалом, где проявляется истинный облик.

(Картина - Каспар Давид Фридрих "Странник над морем тумана")
Привет, друзья! Вновь понедельник, и с вами опять #угадайка
Сегодня в рубрике #угадай_цитату предлагаю узнать персонажа по его цитате.
Всем максимально приятной недели!

– Жизнь! ...Жертва! Что вы знаете о жизни и о жертвах? Или вы думаете, что если вас выселили из вашего особняка, вы знаете жизнь?! И если у вас реквизировали поддельную китайскую вазу, то это жертва? Жизнь, господа присяжные заседатели, это сложная штука, но, господа присяжные заседатели, эта сложная штука открывается просто, как ящик. Надо только уметь его открыть. Кто не может открыть, тот пропадает.
⬇️⬇️⬇️⬇️⬇️

Еда... штука хитрая. Есть нужно уметь, а представьте себе – большинство людей вовсе есть не умеют. Нужно не только знать что съесть, но и когда и как. И что при этом говорить. Да-с. Если вы заботитесь о своём пищеварении, мой добрый совет – не говорите за обедом о большевизме и о медицине. И – боже вас сохрани – не читайте до обеда советских газет. 
⬇️⬇️⬇️⬇️⬇️

Я пустил в ход величайшее и незыблемое средство к покорению женского сердца, средство, которое никогда и никого не обманет и которое действует решительно на всех до единой, без всякого исключения. Это средство известное — лесть. Нет ничего в мире труднее прямодушия, и нет ничего легче лести. Если в прямодушии только одна сотая доля нотки фальшивая, то происходит тотчас диссонанс, а за ним – скандал. Если же в лести даже всё до последней нотки фальшивое, и тогда она приятна и слушается не без удовольствия; хотя бы и с грубым удовольствием, но всё-таки с удовольствием. И как бы ни груба была лесть, в ней непременно, по крайней мере, половина кажется правдою. И это для всех развитий и слоев общества. Даже весталку можно соблазнить лестью. А уж про обыкновенных людей и говорить нечего.
⬇️⬇️⬇️⬇️⬇️