Максим Ильяхов, Людмила Сарычева «Пиши, сокращай»
Пост не столько о книге, сколько о моих запутанных отношениях с ней. Пожалуй, ни с одной книгой у меня не было такой сложной связи.
Я купила её пять лет назад, когда работала редактором в юридической конторе. Моя задача состояла в том, чтобы вместе с автором-юристом упрощать текст и иногда переводить его с юридического на человеческий. И вот однажды руководитель того самого юридического отдела, с которым я плотнее всего работала, прочёл эту книгу и решил всех научить правильно и красиво писать. Научить в том числе нас, редакторов – людей с филфаком за плечами. У меня внутри всё плакало, когда из моих текстов вычёркивали деепричастные и причастные обороты просто потому, что так было написало в этой книге (хотя на самом деле в ней было написано совсем не это). В общем, в то время я прочла где-то четверть, «Пиши, сокращай», но на каждой странице мне мерещилось то неприятное и чуть-чуть даже оскорбительное поведение, когда человек – неспециалист в какой-то области, прочитав одну-единственную книгу, воспринимает всё буквально и пытается «научить» специалистов. Пять лет книга пролежала на полке, я не могла её даже открыть.
Время прошло, страсти поутихли, я сменила сферу деятельности и успокоилась. И наконец прочла эту книгу. Она оказалась действительно полезной для всех, кто хоть что-то пишет по работе (а это, кажется, примерно мы все). Однако в процессе чтения мне по-прежнему казалось, что советы в книге какие-то топорные, что нельзя столь формально относиться к тексту: нельзя сделать его красивым и понятным, просто убрав лишние слова. Филолог внутри меня продолжал плакать. Но только позже я поняла, по какому поводу он плакал. Поняла и наконец набралась смелости, чтобы самой себе в этом признаться.
Во-первых, мне с самого начала не хватало ума понять, что это книга – не о словах. Что те советы, которые я воспринимала как топорные, не преподносились авторами как волшебная таблетка. Авторы, наоборот, топят за то, что писать хорошо – это значит писать честно и осмысленно, и никакие приёмы не помогут, если ты не разбираешься в теме или пишешь на отвали. То есть когда-то я обвиняла человека в том, что он воспринял эту книгу буквально (ах, какая глупость, ну как так можно), а оказалось, что и сама я воспринимала её точно так же. Во-вторых, мой внутренний филолог наконец понял, что создавать текст – это ремесло, которое нужно осваивать и постоянно совершенствовать. И тот факт, что у меня за плечами пять лет филфака, не делает меня автоматически великим писателем, которому не надо учиться. Наконец, самое главное и болезненное: я поняла, что писать вот так – чисто, просто и красиво – я не могу. Это огромный труд, а я никогда не расценивала это как труд (ну подумаешь, сел и написал) - и, пожалуй, это самое стыдное моё признание.
Вот такая история. Книга не только дала дельные советы, которые стоит намотать на ус всем пишущим, но и немного подсбила с меня спесь. Тоже полезно.
Пост не столько о книге, сколько о моих запутанных отношениях с ней. Пожалуй, ни с одной книгой у меня не было такой сложной связи.
Я купила её пять лет назад, когда работала редактором в юридической конторе. Моя задача состояла в том, чтобы вместе с автором-юристом упрощать текст и иногда переводить его с юридического на человеческий. И вот однажды руководитель того самого юридического отдела, с которым я плотнее всего работала, прочёл эту книгу и решил всех научить правильно и красиво писать. Научить в том числе нас, редакторов – людей с филфаком за плечами. У меня внутри всё плакало, когда из моих текстов вычёркивали деепричастные и причастные обороты просто потому, что так было написало в этой книге (хотя на самом деле в ней было написано совсем не это). В общем, в то время я прочла где-то четверть, «Пиши, сокращай», но на каждой странице мне мерещилось то неприятное и чуть-чуть даже оскорбительное поведение, когда человек – неспециалист в какой-то области, прочитав одну-единственную книгу, воспринимает всё буквально и пытается «научить» специалистов. Пять лет книга пролежала на полке, я не могла её даже открыть.
Время прошло, страсти поутихли, я сменила сферу деятельности и успокоилась. И наконец прочла эту книгу. Она оказалась действительно полезной для всех, кто хоть что-то пишет по работе (а это, кажется, примерно мы все). Однако в процессе чтения мне по-прежнему казалось, что советы в книге какие-то топорные, что нельзя столь формально относиться к тексту: нельзя сделать его красивым и понятным, просто убрав лишние слова. Филолог внутри меня продолжал плакать. Но только позже я поняла, по какому поводу он плакал. Поняла и наконец набралась смелости, чтобы самой себе в этом признаться.
Во-первых, мне с самого начала не хватало ума понять, что это книга – не о словах. Что те советы, которые я воспринимала как топорные, не преподносились авторами как волшебная таблетка. Авторы, наоборот, топят за то, что писать хорошо – это значит писать честно и осмысленно, и никакие приёмы не помогут, если ты не разбираешься в теме или пишешь на отвали. То есть когда-то я обвиняла человека в том, что он воспринял эту книгу буквально (ах, какая глупость, ну как так можно), а оказалось, что и сама я воспринимала её точно так же. Во-вторых, мой внутренний филолог наконец понял, что создавать текст – это ремесло, которое нужно осваивать и постоянно совершенствовать. И тот факт, что у меня за плечами пять лет филфака, не делает меня автоматически великим писателем, которому не надо учиться. Наконец, самое главное и болезненное: я поняла, что писать вот так – чисто, просто и красиво – я не могу. Это огромный труд, а я никогда не расценивала это как труд (ну подумаешь, сел и написал) - и, пожалуй, это самое стыдное моё признание.
Вот такая история. Книга не только дала дельные советы, которые стоит намотать на ус всем пишущим, но и немного подсбила с меня спесь. Тоже полезно.
❤1
Майк Омер «Внутри убийцы»
Провела несколько вечеров в отличной компании: детектив ладный, без сюжетных дыр, живой и захватывающий.
Повествование ведётся с двух ракурсов – с позиций убийцы и психолога-профайлера, который пытается его вычислить. Главы, где убийца рассказывает о своих преступлениях, самые жуткие: я не могла находиться одна в комнате в этот момент, меня просто дрожь пробирала, как всё это страшно. Профайлер из ФБР, который помогает полиции поймать преступника, – молодая женщина, вынужденная всегда всем всё доказывать, так как, во-первых, она молодая (оставь полицейскую работу взрослым) и, во-вторых – женщина. Она изучает поведение серийных убийц, составляет психологический портрет, чтобы сузить круг подозреваемых и выйти на нужного человека.
Для меня эта книга – коктейль из «Дьявола в Белом городе» Эрика Ларсона и любого романа Дэна Брауна. От «Дьявола» – линия серийного убийцы (тоже, кстати, орудующего в Чикаго), детальность в описании преступлений, та же постоянно нагнетаемая атмосфера жути. От Брауна – живость повествования, очень классный сюжет, каждая глава заканчивается так, что ты не можешь уснуть, не прочитав следующую. А уж концовка всей книги заставила меня с остановившимся сердцем гуглить, есть ли продолжение. Слава богам, есть – «Заживо в темноте». Но поскольку я очень впечатлительная и мне снятся кошмары после таких историй, пожалуй, прочту продолжение чуть позже.
Провела несколько вечеров в отличной компании: детектив ладный, без сюжетных дыр, живой и захватывающий.
Повествование ведётся с двух ракурсов – с позиций убийцы и психолога-профайлера, который пытается его вычислить. Главы, где убийца рассказывает о своих преступлениях, самые жуткие: я не могла находиться одна в комнате в этот момент, меня просто дрожь пробирала, как всё это страшно. Профайлер из ФБР, который помогает полиции поймать преступника, – молодая женщина, вынужденная всегда всем всё доказывать, так как, во-первых, она молодая (оставь полицейскую работу взрослым) и, во-вторых – женщина. Она изучает поведение серийных убийц, составляет психологический портрет, чтобы сузить круг подозреваемых и выйти на нужного человека.
Для меня эта книга – коктейль из «Дьявола в Белом городе» Эрика Ларсона и любого романа Дэна Брауна. От «Дьявола» – линия серийного убийцы (тоже, кстати, орудующего в Чикаго), детальность в описании преступлений, та же постоянно нагнетаемая атмосфера жути. От Брауна – живость повествования, очень классный сюжет, каждая глава заканчивается так, что ты не можешь уснуть, не прочитав следующую. А уж концовка всей книги заставила меня с остановившимся сердцем гуглить, есть ли продолжение. Слава богам, есть – «Заживо в темноте». Но поскольку я очень впечатлительная и мне снятся кошмары после таких историй, пожалуй, прочту продолжение чуть позже.
Этгар Керет «Семь тучных лет»
Заглавие – отсылка к библейской истории: Иосиф растолковывает сон фараона о семи тощих коровах, которые выходят из реки и съедают семь тучных коров, предрекая тем самым семь урожайных лет, за которыми последуют семь голодных.
«Семь тучных лет» – биографическая книга, набор историй, которые произошли с Этгаром Керетом за семь лет между рождением его сына и смертью его отца. Получается, именно это время он считает самым наполненным и важным: ты уже отец, но в то же время ещё сын. Глубокая мысль – и так на протяжении всей книги: за смешными, трогательными, обычными житейскими историями прячется нечто глубокое, важное, то, над чем будешь думать долго после прочтения. Такая двойная польза: читать увлекательно, абсолютно ненапряжно, я получила от книги огромное удовольствие. Но при этом и осадочек для рефлексии остался.
Я прочла, что Этгара Керета называют израильским Довлатовым: мол, он пишет так же смешно, трогательно и точно. Но на этот счёт я не смогу дать комментариев. Во-первых, Довлатова я не читала (к своему стыду или нет, не знаю, но как-то прошёл мимо, однако в планах есть, исправлюсь). А во-вторых, у меня есть подруга, которая писала диплом по Довлатову, так вот она ясно дала мне понять, что в тот день, когда я назову Довлатова «смешным», наша дружба окажется под серьёзной угрозой.
А вот что мне эта книга напомнила по духу – так это (внезапно) «Вы, конечно, шутите, мистер Фейнман». И Керета, и Фейнмана я читала и чувствовала, что сижу в пивнушке в компании друзей, и один из них травит байки за жизнь. Никакой разницы между нами, автор – в доску свой парень, он сидит со мной за одним столом и улыбается мне. И ты даже на секунду начинаешь верить, что, раз между вами нет разницы, ты сможешь столько же, сколько смогли они.
Заглавие – отсылка к библейской истории: Иосиф растолковывает сон фараона о семи тощих коровах, которые выходят из реки и съедают семь тучных коров, предрекая тем самым семь урожайных лет, за которыми последуют семь голодных.
«Семь тучных лет» – биографическая книга, набор историй, которые произошли с Этгаром Керетом за семь лет между рождением его сына и смертью его отца. Получается, именно это время он считает самым наполненным и важным: ты уже отец, но в то же время ещё сын. Глубокая мысль – и так на протяжении всей книги: за смешными, трогательными, обычными житейскими историями прячется нечто глубокое, важное, то, над чем будешь думать долго после прочтения. Такая двойная польза: читать увлекательно, абсолютно ненапряжно, я получила от книги огромное удовольствие. Но при этом и осадочек для рефлексии остался.
Я прочла, что Этгара Керета называют израильским Довлатовым: мол, он пишет так же смешно, трогательно и точно. Но на этот счёт я не смогу дать комментариев. Во-первых, Довлатова я не читала (к своему стыду или нет, не знаю, но как-то прошёл мимо, однако в планах есть, исправлюсь). А во-вторых, у меня есть подруга, которая писала диплом по Довлатову, так вот она ясно дала мне понять, что в тот день, когда я назову Довлатова «смешным», наша дружба окажется под серьёзной угрозой.
А вот что мне эта книга напомнила по духу – так это (внезапно) «Вы, конечно, шутите, мистер Фейнман». И Керета, и Фейнмана я читала и чувствовала, что сижу в пивнушке в компании друзей, и один из них травит байки за жизнь. Никакой разницы между нами, автор – в доску свой парень, он сидит со мной за одним столом и улыбается мне. И ты даже на секунду начинаешь верить, что, раз между вами нет разницы, ты сможешь столько же, сколько смогли они.
Иэн Бэнкс «Осиная фабрика»
Странная книга, странное какое-то послевкусие. Много жестокости, насилия, вещей, которые абсолютно за гранью. При этом мне показалось, что автор как-то пытается всё это немного оправдать – внешними обстоятельствами, воспитанием, действием других людей. И от этого как-то ещё более не по себе.
Правда тяжёлая книга, иногда мне было по-настоящему, физически нехорошо. Подобное со мной уже случалось: есть две вещи, которые произвели на меня настолько сильное впечатление, что мне до сих пор вспоминать про них страшно, некомфортно и снова немного тошнит. Это первая серия «Чёрного зеркала» и роман «Пианистка» Эльфриды Елинек – я смотрела/читала и даже моё тело сопротивлялось. Есть в этом какой-то садомазохизм: тебе плохо, но в то же время это же так круто, когда произведение искусства на тебя так действует – и от этого ты немного ловишь кайф.
«Осиная фабрика» – не настолько сильна, но впечатление произвела тоже. Это история молодого человека, скажем так, не слишком психически здорового. То, что с ним происходит, – ужасно, но то, что он творит сам, – ужаснее стократ. И ты как будто понимаешь, что он во многом не виноват и даже как будто можешь в некоторых вопросах встать на его сторону. Но вот возникает вопрос: а вдруг это и есть тот путь, по которому идут все, кто оправдывает насилие? Вдруг ты однажды сможешь встать на сторону героя не в некоторых, а во всех вопросах? Страшно.
Странная книга, странное какое-то послевкусие. Много жестокости, насилия, вещей, которые абсолютно за гранью. При этом мне показалось, что автор как-то пытается всё это немного оправдать – внешними обстоятельствами, воспитанием, действием других людей. И от этого как-то ещё более не по себе.
Правда тяжёлая книга, иногда мне было по-настоящему, физически нехорошо. Подобное со мной уже случалось: есть две вещи, которые произвели на меня настолько сильное впечатление, что мне до сих пор вспоминать про них страшно, некомфортно и снова немного тошнит. Это первая серия «Чёрного зеркала» и роман «Пианистка» Эльфриды Елинек – я смотрела/читала и даже моё тело сопротивлялось. Есть в этом какой-то садомазохизм: тебе плохо, но в то же время это же так круто, когда произведение искусства на тебя так действует – и от этого ты немного ловишь кайф.
«Осиная фабрика» – не настолько сильна, но впечатление произвела тоже. Это история молодого человека, скажем так, не слишком психически здорового. То, что с ним происходит, – ужасно, но то, что он творит сам, – ужаснее стократ. И ты как будто понимаешь, что он во многом не виноват и даже как будто можешь в некоторых вопросах встать на его сторону. Но вот возникает вопрос: а вдруг это и есть тот путь, по которому идут все, кто оправдывает насилие? Вдруг ты однажды сможешь встать на сторону героя не в некоторых, а во всех вопросах? Страшно.
Кейт Элизабет Рассел «Моя тёмная Ванесса»
Очень крутая книга! Вообще-то я читала другую, но этой со мной поделилась подруга и я решила прочесть для затравочки пару страниц, посмотреть, что там как. И всё – предыдущую забросила, в этой утонула. Очень, очень, оочень хороша!
«Моя тёмная Ванесса» – дебютный роман Кейт Рассел, который вышел в 2020 году и сразу наделал много шуму. Его называют «Лолитой» эпохи #MeeToo, почти сразу после выхода его окрестили национальным бестселлером. И определённо есть за что.
Это история отношений пятнадцатилетней девочки с сорокадвухлетним учителем. Отношений, которые сломали её жизнь. При этом здесь нет чёрного и белого: девочка не такая уж жертва, «насильник» – не такой уж злодей. В общем, это очень сложная история, которая показывает, что жизнь вообще-то штука непростая и вряд ли можно грести всех под одну гребёнку. Ведь у всех порог боли разный: одно и то же событие для кого-то будет ужасным и неприемлемым и сломает жизнь, а кому-то будет казаться ерундой (или ты просто будешь себя в этом убеждать). Много, много всего тут намешано: и разное восприятие насилия (и вообще что считать насилием, а что не считать), и отношения с родителями и окружающими, и свобода выбора – настоящая и кажущаяся, и главное – глубокая, огромная рана, травма, из которой ой как непросто выкарабкаться, тем более когда тебе не с кем разделить эту боль.
На самом деле читала и мне было страшно. Во-первых, какие мы всё-таки хрупкие существа: как легко надломить что-то жизненно важное в нас, полностью сломать чью-то судьбу и лишить человека даже возможность восстановиться. А во-вторых, как страшно быть пятнадцатилетней (плюс-минус) девочкой (или мальчиком) и ещё страшнее – быть его родителем. Потому что, ну серьёзно, как уберечь-то от этого всего, а если не уберёг – то как жить с самим собой? У меня не укладывается, правда, похоже, родительство – это не для слабонервных.
А ещё я думала о том, что часто мы не ценим какие-то вещи, которые считаем очевидными – но на самом деле, оказывается, очень многие их лишены. Спасибо, мама и папа, за то, что моя юность не была омрачена ничем подобным, за то, что я была счастливым ребёнком и выросла счастливым и психически устойчивым (более-менее) человеком. И за то, что я всегда знала и знаю, что в самых важных, глубинных вещах вы всегда были и будете на моей стороне.
Очень крутая книга! Вообще-то я читала другую, но этой со мной поделилась подруга и я решила прочесть для затравочки пару страниц, посмотреть, что там как. И всё – предыдущую забросила, в этой утонула. Очень, очень, оочень хороша!
«Моя тёмная Ванесса» – дебютный роман Кейт Рассел, который вышел в 2020 году и сразу наделал много шуму. Его называют «Лолитой» эпохи #MeeToo, почти сразу после выхода его окрестили национальным бестселлером. И определённо есть за что.
Это история отношений пятнадцатилетней девочки с сорокадвухлетним учителем. Отношений, которые сломали её жизнь. При этом здесь нет чёрного и белого: девочка не такая уж жертва, «насильник» – не такой уж злодей. В общем, это очень сложная история, которая показывает, что жизнь вообще-то штука непростая и вряд ли можно грести всех под одну гребёнку. Ведь у всех порог боли разный: одно и то же событие для кого-то будет ужасным и неприемлемым и сломает жизнь, а кому-то будет казаться ерундой (или ты просто будешь себя в этом убеждать). Много, много всего тут намешано: и разное восприятие насилия (и вообще что считать насилием, а что не считать), и отношения с родителями и окружающими, и свобода выбора – настоящая и кажущаяся, и главное – глубокая, огромная рана, травма, из которой ой как непросто выкарабкаться, тем более когда тебе не с кем разделить эту боль.
На самом деле читала и мне было страшно. Во-первых, какие мы всё-таки хрупкие существа: как легко надломить что-то жизненно важное в нас, полностью сломать чью-то судьбу и лишить человека даже возможность восстановиться. А во-вторых, как страшно быть пятнадцатилетней (плюс-минус) девочкой (или мальчиком) и ещё страшнее – быть его родителем. Потому что, ну серьёзно, как уберечь-то от этого всего, а если не уберёг – то как жить с самим собой? У меня не укладывается, правда, похоже, родительство – это не для слабонервных.
А ещё я думала о том, что часто мы не ценим какие-то вещи, которые считаем очевидными – но на самом деле, оказывается, очень многие их лишены. Спасибо, мама и папа, за то, что моя юность не была омрачена ничем подобным, за то, что я была счастливым ребёнком и выросла счастливым и психически устойчивым (более-менее) человеком. И за то, что я всегда знала и знаю, что в самых важных, глубинных вещах вы всегда были и будете на моей стороне.
Пол Бенджамин Остер «4 3 2 1»
Всё то время, что прошло с момента моей последней записи (без малого месяц), я читала эту книгу. Не то чтобы я забрасывала её или как-то отлынивала, нет, я честно читала как обычно: в день самый минимум по полчаса, в хорошие дни часа по два-три, а то и больше. Но роман оказался огромным (электронная читалка не позволяет этого сразу определить на глаз и на вес) и довольно сложным, что и вылилось в такой непростительно затянутый срок. Благо я сама себе хозяйка, никаких дедлайнов у меня нет и могу делать всё, что захочу (и, соответственно, не делать тоже).
«4 3 2 1» – роман о юных годах Арчи Фергюсона, еврея из Нью-Йорка, который не очень понимает, что делать со своей жизнью. Но это не обычный роман взросления, здесь показана не одна жизнь Арчи, а целых четыре – четыре альтернативные линии, четыре возможных сценария, четыре дороги, по которым он мог бы пойти, и в этом романе он идёт по ним одновременно. И это очень, очень увлекательно!
Когда я читала роман, мне пришло в голову вот что: я как будто наблюдаю за шахматной партией Бога, причем он играет сам с собой. Точнее – это сеанс параллельной игры на четырёх досках. Вот он расставляет фигуры, ходит определённым образом и смотрит, что из этого получится. А на другой доске те же самые фигуры ходят иначе, и партия становится совсем другой. И за каждой из четырёх историй Арчибальда я наблюдаю не просто как случайный свидетель – меня пускают за кулисы, я слежу не столько за внешними перипетиями его судьбы (потому что это как раз следствие), я вижу именно божественные решения, углы и повороты, на которых жизнь его кардинальным образом меняется. Это совершенно уникальное чувство и опыт, потому что мы, проживая свою единственную жизнь, естественно, этих поворотов не видим, мы можем только догадываться, но сравнить, как бы сложилась наша жизнь, если бы – мы не можем.
Немного про слог романа: по мне, он прекрасен и убийственен одновременно. Огромные предложения в полторы страницы, громоздкие абзацы, почти полное отсутствие диалогов, при этом магия – повествование плавное и журчащее. По поводу слога этого романа у меня тоже родилась аналогия: мне казалось, что я ныряю в реку и позволяю ей себя уносить. И чем больше я погружаюсь в чтение, чем меньше отвлекаюсь, чем дольше не расстаюсь с книгой – тем легче мне плыть, меня подхватывает течение, и мне уже почти не нужно грести. В общем, мой вывод и мой совет: читать эту книгу, когда есть много свободного времени и мало посторонних мыслей, читать её по три-четыре часа в день не отвлекаясь, и тогда это будет истинным удовольствием.
Не могу не привести кусок текста, который, по-моему, отражает всё – и про что этот роман, и как он написан:
Он по-прежнему путешествовал по тем двум дорогам, которые вообразил четырнадцатилетним мальчиком, по-прежнему шел по трем дорогам с Ласло Флютом, и все это время, с начала сознательной жизни, его не покидало неотступное чувство, что по развилкам и параллелям путей выбранных и невыбранных сплошь странствуют одни и те же люди в одно и то же время, люди видимые и люди-тени, а мир, какой он есть, никогда не мог бы стать чем-то более, чем долей мира, поскольку реальное также состоит из того, что могло бы случиться, но не случилось, что одна дорога ничем не лучше и не хуже какой-нибудь другой дороги, но мука жить в одном-единственном теле состоит в том, что в любой данный миг ты вынужден стоять лишь на одной дороге, хоть мог бы оказаться и на другой и двигаться в совершенно иное место.
Всё то время, что прошло с момента моей последней записи (без малого месяц), я читала эту книгу. Не то чтобы я забрасывала её или как-то отлынивала, нет, я честно читала как обычно: в день самый минимум по полчаса, в хорошие дни часа по два-три, а то и больше. Но роман оказался огромным (электронная читалка не позволяет этого сразу определить на глаз и на вес) и довольно сложным, что и вылилось в такой непростительно затянутый срок. Благо я сама себе хозяйка, никаких дедлайнов у меня нет и могу делать всё, что захочу (и, соответственно, не делать тоже).
«4 3 2 1» – роман о юных годах Арчи Фергюсона, еврея из Нью-Йорка, который не очень понимает, что делать со своей жизнью. Но это не обычный роман взросления, здесь показана не одна жизнь Арчи, а целых четыре – четыре альтернативные линии, четыре возможных сценария, четыре дороги, по которым он мог бы пойти, и в этом романе он идёт по ним одновременно. И это очень, очень увлекательно!
Когда я читала роман, мне пришло в голову вот что: я как будто наблюдаю за шахматной партией Бога, причем он играет сам с собой. Точнее – это сеанс параллельной игры на четырёх досках. Вот он расставляет фигуры, ходит определённым образом и смотрит, что из этого получится. А на другой доске те же самые фигуры ходят иначе, и партия становится совсем другой. И за каждой из четырёх историй Арчибальда я наблюдаю не просто как случайный свидетель – меня пускают за кулисы, я слежу не столько за внешними перипетиями его судьбы (потому что это как раз следствие), я вижу именно божественные решения, углы и повороты, на которых жизнь его кардинальным образом меняется. Это совершенно уникальное чувство и опыт, потому что мы, проживая свою единственную жизнь, естественно, этих поворотов не видим, мы можем только догадываться, но сравнить, как бы сложилась наша жизнь, если бы – мы не можем.
Немного про слог романа: по мне, он прекрасен и убийственен одновременно. Огромные предложения в полторы страницы, громоздкие абзацы, почти полное отсутствие диалогов, при этом магия – повествование плавное и журчащее. По поводу слога этого романа у меня тоже родилась аналогия: мне казалось, что я ныряю в реку и позволяю ей себя уносить. И чем больше я погружаюсь в чтение, чем меньше отвлекаюсь, чем дольше не расстаюсь с книгой – тем легче мне плыть, меня подхватывает течение, и мне уже почти не нужно грести. В общем, мой вывод и мой совет: читать эту книгу, когда есть много свободного времени и мало посторонних мыслей, читать её по три-четыре часа в день не отвлекаясь, и тогда это будет истинным удовольствием.
Не могу не привести кусок текста, который, по-моему, отражает всё – и про что этот роман, и как он написан:
Он по-прежнему путешествовал по тем двум дорогам, которые вообразил четырнадцатилетним мальчиком, по-прежнему шел по трем дорогам с Ласло Флютом, и все это время, с начала сознательной жизни, его не покидало неотступное чувство, что по развилкам и параллелям путей выбранных и невыбранных сплошь странствуют одни и те же люди в одно и то же время, люди видимые и люди-тени, а мир, какой он есть, никогда не мог бы стать чем-то более, чем долей мира, поскольку реальное также состоит из того, что могло бы случиться, но не случилось, что одна дорога ничем не лучше и не хуже какой-нибудь другой дороги, но мука жить в одном-единственном теле состоит в том, что в любой данный миг ты вынужден стоять лишь на одной дороге, хоть мог бы оказаться и на другой и двигаться в совершенно иное место.
Ольга Токарчук «Веди свой плуг по костям мертвецов»
Один из самых известных романов современной польской писательницы, которая – на секундочку – два года назад получила Нобелевскую премию по литературе. Правда, не за это произведение, а за роман «Книги Иакова».
Почему «Веди свой плуг…» популярен, мне понятно: он в повестке. Это и политическая сатира, и феминистское высказывание (образ мачо-охотников-чиновников-полицейских, которые ощущают своё превосходство над всем миром), и высказывание экоактивистких взглядов автора – пожалуй, наиболее сильное в этом романе. По книге снят фильм «След зверя», который некоторые польские медиа даже обвинили в экотерроризме.
В центре книги – история немолодой Янины Душейко, живущей в труднодоступном селе, где и летом-то не очень много желающих проводить время, а на зимовку остаются вообще только она и пара её соседей. Пани Янина увлекается астрологией, трепетно относится ко всему живому и не боится транслировать свои воззрения окружающим – отчего часто её принимают за сумасшедшую бабку. В селе вдруг начинает происходить странное: один за другим умирают охотники. Но для главной героини ничего странного в этом нет: она пытается убедить полицию (подкрепляя свои аргументы гороскопами), что это животные мстят людям.
Я не могу сказать, что мне дико понравилось, но в конце всё же удивило – а я такое люблю. Вряд ли я вспомню детали этого романа через год, вряд ли захочу перечитать, но для ознакомления – очень даже приятно было провести время.
Один из самых известных романов современной польской писательницы, которая – на секундочку – два года назад получила Нобелевскую премию по литературе. Правда, не за это произведение, а за роман «Книги Иакова».
Почему «Веди свой плуг…» популярен, мне понятно: он в повестке. Это и политическая сатира, и феминистское высказывание (образ мачо-охотников-чиновников-полицейских, которые ощущают своё превосходство над всем миром), и высказывание экоактивистких взглядов автора – пожалуй, наиболее сильное в этом романе. По книге снят фильм «След зверя», который некоторые польские медиа даже обвинили в экотерроризме.
В центре книги – история немолодой Янины Душейко, живущей в труднодоступном селе, где и летом-то не очень много желающих проводить время, а на зимовку остаются вообще только она и пара её соседей. Пани Янина увлекается астрологией, трепетно относится ко всему живому и не боится транслировать свои воззрения окружающим – отчего часто её принимают за сумасшедшую бабку. В селе вдруг начинает происходить странное: один за другим умирают охотники. Но для главной героини ничего странного в этом нет: она пытается убедить полицию (подкрепляя свои аргументы гороскопами), что это животные мстят людям.
Я не могу сказать, что мне дико понравилось, но в конце всё же удивило – а я такое люблю. Вряд ли я вспомню детали этого романа через год, вряд ли захочу перечитать, но для ознакомления – очень даже приятно было провести время.
Барбара Кингсолвер «Библия ядоносного дерева»
Эта книга заставила меня задыхаться от восторга и удовольствия, поэтому мне сложно подобрать слова, чтобы описать то, что я сейчас чувствую. На ум мне приходит только один эпитет: этот роман – пронзительный.
На обложке написано, что это «история греха, искупления и суровой исторической необходимости» – и вот точнее не скажешь. Вообще роман настолько точен в формулировках, что мне хотелось выписывать на цитаты почти всё, заучивать их наизусть, а в голове постоянно звенело: как, боже мой, ну как можно так точно и ёмко уложить мысль в слова, как можно так душу вывернуть с помощью букв?!
В центре сюжета – семья американских миссионеров, которые в 1959 году едут в Конго, чтобы там спасать людей и нести им Слово Божье. Точнее это планы отца-священнослужителя, а его жена и четыре дочери едут с ним в качестве приложения. Вся книга о том, как Африка изменила жизнь каждого из них и на многие вещи заставила взглянуть под иным углом, как столкновение с другим миром перевернуло их собственный мир. Ещё, на мой взгляд, это очень (а может, и самая!) важная вещь для всех, кто хотя бы немного в фем-повестке: потому что героинь такой силы и такой глубины я встречала нечасто. Однако допускаю, что во мне сейчас говорит абсолютная влюблённость в этот роман, и на глазах моих пелена, которая мешает мне критически всё разглядеть.
Это история о несправедливости и необходимости, о людском высокомерии и самоуверенности, о доброте и любви, о страданиях и боли. Для меня это вообще история обо всём, о жизни во всей её полноте и сложности. О том, как отдельно взятый человек живёт свою собственную жизнь, вшитую в полотно истории, что он может сделать, чтобы изменить до ужаса несправедливый мир (и может ли), чего ему будут стоит эти попытки и как простить себя за всё то, что ты сделал, и – ещё сложнее – чего не смог.
Мне запало в душу одно предложение, в котором, мне кажется, уместилось всё:
Я знала, что Рим горит, но у меня было достаточно воды, чтобы вымыть пол, поэтому я делала, что могла.
Это гениально. И книга – гениальная. Я нечасто рискую советовать, но тут я советую от всей души.
Эта книга заставила меня задыхаться от восторга и удовольствия, поэтому мне сложно подобрать слова, чтобы описать то, что я сейчас чувствую. На ум мне приходит только один эпитет: этот роман – пронзительный.
На обложке написано, что это «история греха, искупления и суровой исторической необходимости» – и вот точнее не скажешь. Вообще роман настолько точен в формулировках, что мне хотелось выписывать на цитаты почти всё, заучивать их наизусть, а в голове постоянно звенело: как, боже мой, ну как можно так точно и ёмко уложить мысль в слова, как можно так душу вывернуть с помощью букв?!
В центре сюжета – семья американских миссионеров, которые в 1959 году едут в Конго, чтобы там спасать людей и нести им Слово Божье. Точнее это планы отца-священнослужителя, а его жена и четыре дочери едут с ним в качестве приложения. Вся книга о том, как Африка изменила жизнь каждого из них и на многие вещи заставила взглянуть под иным углом, как столкновение с другим миром перевернуло их собственный мир. Ещё, на мой взгляд, это очень (а может, и самая!) важная вещь для всех, кто хотя бы немного в фем-повестке: потому что героинь такой силы и такой глубины я встречала нечасто. Однако допускаю, что во мне сейчас говорит абсолютная влюблённость в этот роман, и на глазах моих пелена, которая мешает мне критически всё разглядеть.
Это история о несправедливости и необходимости, о людском высокомерии и самоуверенности, о доброте и любви, о страданиях и боли. Для меня это вообще история обо всём, о жизни во всей её полноте и сложности. О том, как отдельно взятый человек живёт свою собственную жизнь, вшитую в полотно истории, что он может сделать, чтобы изменить до ужаса несправедливый мир (и может ли), чего ему будут стоит эти попытки и как простить себя за всё то, что ты сделал, и – ещё сложнее – чего не смог.
Мне запало в душу одно предложение, в котором, мне кажется, уместилось всё:
Я знала, что Рим горит, но у меня было достаточно воды, чтобы вымыть пол, поэтому я делала, что могла.
Это гениально. И книга – гениальная. Я нечасто рискую советовать, но тут я советую от всей души.
👍3
Гузель Яхина «Эшелон на Самарканд»
Роман о голоде 1920-х: эшелон под командованием молодого и горячего Деева везёт из Казани голодных детей Поволжья в сытый Самарканд. И не просто везёт: каждый день пути – это борьба за жизнь, потому что где-то на просторах голодной страны нужно достать пропитание, лекарства, топливо, и достаётся это всё только благодаря смекалке, смелости, упорству и непробиваемой вере Деева в людей. История утешительная и жизнеутверждающая, но я ей совсем не поверила и не прониклась.
Внутри у меня не ёкнуло, и я поняла почему. Я отношусь к типу читателей (если такой тип вообще есть), который не любит, чтобы его жалели и берегли. Мне нравится, когда нерв оголён и либо любишь до дрожи, либо ненавидишь до потемнения в глазах. И поэтому книга, которая не вызывает во мне ураган, не может претендовать в моём личном рейтинге почти ни на что. И вот, кажется, так и случилось: я прочла и осталась холодна. Подозреваю, потому, что книга слишком бережна по отношению к читателю.
Нам рассказывают страшные вещи: про то, как умирают дети, как у людей отбирают последние крохи хлеба, про жуткий, неотступный голод, от которого нет спасения. Но всё это подаётся под слишком сладким соусом, от которого меня и отворотило. В какой бы безвыходной ситуации Деев ни оказался, он всегда находит помощь – ему помогают даже отпетые негодяи. Я прочла это так: в каждом есть искра человечности, каждый, несмотря на свои предыдущие грехи, увидев детей и возможность им помочь, возрождает в себе эту искру. То есть на самом деле все хорошие, но мне постоянно хотелось спросить: так а что же мир-то такой дерьмовый, если все такие хорошие?!
Второе, что меня слегка покоробило: у Яхиной потрясающее чувство языка, но здесь мне казалось, что не фраза следует за сюжетом, а наоборот. Как будто есть у автора какое-то словечко в запасе, хочется его вставить – и под него придумывается сцена. Это вполне нормально, но если я как читатель это замечаю, и для меня это не выглядит органично – я чувствую фальшь.
Возможно, я просто немного разочарована романом из-за собственных завышенных ожиданий. Хотела бы, но не могу не сравнивать: и если первый роман Яхиной «Зулейха открывает глаза» вышибал почву у меня из-под ног, то «Эшелон» – полный штиль.
Роман о голоде 1920-х: эшелон под командованием молодого и горячего Деева везёт из Казани голодных детей Поволжья в сытый Самарканд. И не просто везёт: каждый день пути – это борьба за жизнь, потому что где-то на просторах голодной страны нужно достать пропитание, лекарства, топливо, и достаётся это всё только благодаря смекалке, смелости, упорству и непробиваемой вере Деева в людей. История утешительная и жизнеутверждающая, но я ей совсем не поверила и не прониклась.
Внутри у меня не ёкнуло, и я поняла почему. Я отношусь к типу читателей (если такой тип вообще есть), который не любит, чтобы его жалели и берегли. Мне нравится, когда нерв оголён и либо любишь до дрожи, либо ненавидишь до потемнения в глазах. И поэтому книга, которая не вызывает во мне ураган, не может претендовать в моём личном рейтинге почти ни на что. И вот, кажется, так и случилось: я прочла и осталась холодна. Подозреваю, потому, что книга слишком бережна по отношению к читателю.
Нам рассказывают страшные вещи: про то, как умирают дети, как у людей отбирают последние крохи хлеба, про жуткий, неотступный голод, от которого нет спасения. Но всё это подаётся под слишком сладким соусом, от которого меня и отворотило. В какой бы безвыходной ситуации Деев ни оказался, он всегда находит помощь – ему помогают даже отпетые негодяи. Я прочла это так: в каждом есть искра человечности, каждый, несмотря на свои предыдущие грехи, увидев детей и возможность им помочь, возрождает в себе эту искру. То есть на самом деле все хорошие, но мне постоянно хотелось спросить: так а что же мир-то такой дерьмовый, если все такие хорошие?!
Второе, что меня слегка покоробило: у Яхиной потрясающее чувство языка, но здесь мне казалось, что не фраза следует за сюжетом, а наоборот. Как будто есть у автора какое-то словечко в запасе, хочется его вставить – и под него придумывается сцена. Это вполне нормально, но если я как читатель это замечаю, и для меня это не выглядит органично – я чувствую фальшь.
Возможно, я просто немного разочарована романом из-за собственных завышенных ожиданий. Хотела бы, но не могу не сравнивать: и если первый роман Яхиной «Зулейха открывает глаза» вышибал почву у меня из-под ног, то «Эшелон» – полный штиль.
Марина Степнова «Безбожный переулок»
Есть такая штука – компьютерное моделирование физических экспериментов. Вместо того чтобы, допустим, тратить дорогостоящее время на ядерном реакторе и проводить настоящий, большой, сложный эксперимент, собирается много данных от измерений попроще и на их основе строится модель, которая предсказывает результаты большого и сложного эксперимента. И вот вам пожалуйста – он как будто и был, а денег и нервов потратили меньше.
Я вчера дочитывала «Безбожный переулок» и поняла, что одна из функций литературы, как мне кажется, – такое же вот моделирование. Сидит там кто-то наверху и удивляется: ну как так, я же дал тебе огромный кусок счастья, а ты его псу под хвост, не то что не ценишь, просто – не видишь даже. Не представляешь, да, каково это – потерять? Ладно, сегодня я добр. Находит этот кто-то избранного (например вот, Степнову), целует в лоб и шепчет на ухо: смоделируй. И она моделирует.
А я читаю – и пропускаю через себя. Читаю и чувствую боль потери, несчастье вот это неизбывное, от которого как будто и можно убежать, но – как, читаю – и проживаю. И думаю: неужели обязательно нужно такую вот цену платить, чтобы увидеть, где оно – счастье и свобода, неужели без этого никак? Видимо, никак, пока петух не клюнет, как говорится. Я читаю и тоже плачу́ эту цену, только не в этой жизни, а в смоделированной. Но есть шанс, что после этого эксперимента у меня и в моей настоящей жизни что-то прояснится – вынырну из рутины, замечу важное, спрятанное под мелочами, найду время маме позвонить.
Роман прекрасен, и я даже не буду пытаться рассказать, о чём он – потому что как рассказать, о чем чья-то жизнь?
Есть такая штука – компьютерное моделирование физических экспериментов. Вместо того чтобы, допустим, тратить дорогостоящее время на ядерном реакторе и проводить настоящий, большой, сложный эксперимент, собирается много данных от измерений попроще и на их основе строится модель, которая предсказывает результаты большого и сложного эксперимента. И вот вам пожалуйста – он как будто и был, а денег и нервов потратили меньше.
Я вчера дочитывала «Безбожный переулок» и поняла, что одна из функций литературы, как мне кажется, – такое же вот моделирование. Сидит там кто-то наверху и удивляется: ну как так, я же дал тебе огромный кусок счастья, а ты его псу под хвост, не то что не ценишь, просто – не видишь даже. Не представляешь, да, каково это – потерять? Ладно, сегодня я добр. Находит этот кто-то избранного (например вот, Степнову), целует в лоб и шепчет на ухо: смоделируй. И она моделирует.
А я читаю – и пропускаю через себя. Читаю и чувствую боль потери, несчастье вот это неизбывное, от которого как будто и можно убежать, но – как, читаю – и проживаю. И думаю: неужели обязательно нужно такую вот цену платить, чтобы увидеть, где оно – счастье и свобода, неужели без этого никак? Видимо, никак, пока петух не клюнет, как говорится. Я читаю и тоже плачу́ эту цену, только не в этой жизни, а в смоделированной. Но есть шанс, что после этого эксперимента у меня и в моей настоящей жизни что-то прояснится – вынырну из рутины, замечу важное, спрятанное под мелочами, найду время маме позвонить.
Роман прекрасен, и я даже не буду пытаться рассказать, о чём он – потому что как рассказать, о чем чья-то жизнь?
Дж Р. Р. Толкин «Братство кольца»
Что ж, вот и я доросла до серьёзной литературы. Первую часть осилила – полёт нормальный, но, если честно, без вау и восторженного визга (как это было с Гарри Поттером).
Я думаю, штука в том, что эпосы это не совсем мой формат. Мне ближе локальные истории, жизнь отдельно взятого человека, ну максимум семьи. А вот когда история начинает разветвляться и уходить корнями куда-то слишком далеко и глубоко – признаюсь, мне тупо тяжело, потому что объём моей памяти не позволяет держать в голове все детали, и я просто теряюсь. Именно поэтому я со скрипом осиливала Илиаду, Одиссею и иже с ними. И никаких почти богов – ни греческих, ни скандинавских, ни каких бы то ни было других я особо не знаю (хотя довольно много читала!), ну не оседает у меня эта информация и всё тут.
Поэтому Властелина колец я решила читать как историю путешествия Фродо, а всё остальное считать декорациями (я осознаю тяжесть греха, да простят меня фанаты). И даже если что-то от меня ускользает – то и пусть, я себя за это прощаю.
Что ж, вот и я доросла до серьёзной литературы. Первую часть осилила – полёт нормальный, но, если честно, без вау и восторженного визга (как это было с Гарри Поттером).
Я думаю, штука в том, что эпосы это не совсем мой формат. Мне ближе локальные истории, жизнь отдельно взятого человека, ну максимум семьи. А вот когда история начинает разветвляться и уходить корнями куда-то слишком далеко и глубоко – признаюсь, мне тупо тяжело, потому что объём моей памяти не позволяет держать в голове все детали, и я просто теряюсь. Именно поэтому я со скрипом осиливала Илиаду, Одиссею и иже с ними. И никаких почти богов – ни греческих, ни скандинавских, ни каких бы то ни было других я особо не знаю (хотя довольно много читала!), ну не оседает у меня эта информация и всё тут.
Поэтому Властелина колец я решила читать как историю путешествия Фродо, а всё остальное считать декорациями (я осознаю тяжесть греха, да простят меня фанаты). И даже если что-то от меня ускользает – то и пусть, я себя за это прощаю.
Дж Р. Р. Толкин «Две крепости»
Вторая часть, по-моему, намного живее и насыщеннее первой. Больше движа, больше переживаний. Только одно немного смущает, но тут уж не в тексте дело: если я читаю книгу после того, как посмотрю фильм, я вижу не свои собственные картинки, а картинки из фильма. А это всегда как-то искажает восприятие что ли, как будто мне эту картинку навязывают, а должна была она в моей голове сама по себе родиться.
Но это ерунда, конечно, в остальном полёт по-прежнему нормальный. Однако безумной любви и со второго взгляда не случилось, должна сказать.
Вторая часть, по-моему, намного живее и насыщеннее первой. Больше движа, больше переживаний. Только одно немного смущает, но тут уж не в тексте дело: если я читаю книгу после того, как посмотрю фильм, я вижу не свои собственные картинки, а картинки из фильма. А это всегда как-то искажает восприятие что ли, как будто мне эту картинку навязывают, а должна была она в моей голове сама по себе родиться.
Но это ерунда, конечно, в остальном полёт по-прежнему нормальный. Однако безумной любви и со второго взгляда не случилось, должна сказать.
Дж. Р. Р. Толкин «Возвращение Короля»
Дочитала третью книгу, хотела сначала сказать «осилила», но всё же нет – хоть и без особых восторгов, но читала я всё-таки с удовольствием. В рядах фанатов «Властелина колец» не прибавилось, но я их понимаю: это очень крутой, проработанный до мелочей мир, в который, скорее всего, если уж влюбляешься, то сразу по уши.
Меня всегда удивляет и восторгает то, как в принципе люди пишут книги: они придумывают истории, вытягивают их из своей головы. Да, можно на что-то опираться, но, по большому счёту (если мы говорим о художественной литературе), того, что я читаю, никогда не было! И это просто сводит меня с ума: как, ну как можно придумать целую историю, да ещё и рассказать её так, чтобы кому-то она была интересна!? А тут я поняла, что фэнтези – это же другой уровень. То есть мало того, что тут придумана история: тут придуман целый мир, в котором эта история разворачивается – и вот это моему уму уже совсем не постижимо. Тут вот просто снимаю шляпу.
Хоть между мной и трилогией не пробежала искра (такие уж у меня с литературой отношения – очень интимные, и мне часто трудно объяснить, почему что-то понравилось, а что-то другое нет), я рада, что ознакомилась, и осознаю, что это – литература мирового масштаба. Мне о таких вещах вообще сложно рассуждать в категориях «нравится-не нравится»: это произведение, которое повлияло не на одно поколение, произведение, о котором знают миллионы людей. Поэтому, я думаю, даже людям, которые противопоставляют фэнтези «большой литературе», с такими вещами нужно как минимум знакомиться. Что я и сделала, гештальт закрыт.
Дочитала третью книгу, хотела сначала сказать «осилила», но всё же нет – хоть и без особых восторгов, но читала я всё-таки с удовольствием. В рядах фанатов «Властелина колец» не прибавилось, но я их понимаю: это очень крутой, проработанный до мелочей мир, в который, скорее всего, если уж влюбляешься, то сразу по уши.
Меня всегда удивляет и восторгает то, как в принципе люди пишут книги: они придумывают истории, вытягивают их из своей головы. Да, можно на что-то опираться, но, по большому счёту (если мы говорим о художественной литературе), того, что я читаю, никогда не было! И это просто сводит меня с ума: как, ну как можно придумать целую историю, да ещё и рассказать её так, чтобы кому-то она была интересна!? А тут я поняла, что фэнтези – это же другой уровень. То есть мало того, что тут придумана история: тут придуман целый мир, в котором эта история разворачивается – и вот это моему уму уже совсем не постижимо. Тут вот просто снимаю шляпу.
Хоть между мной и трилогией не пробежала искра (такие уж у меня с литературой отношения – очень интимные, и мне часто трудно объяснить, почему что-то понравилось, а что-то другое нет), я рада, что ознакомилась, и осознаю, что это – литература мирового масштаба. Мне о таких вещах вообще сложно рассуждать в категориях «нравится-не нравится»: это произведение, которое повлияло не на одно поколение, произведение, о котором знают миллионы людей. Поэтому, я думаю, даже людям, которые противопоставляют фэнтези «большой литературе», с такими вещами нужно как минимум знакомиться. Что я и сделала, гештальт закрыт.