«Companion piece» by Ali Smith (2022)
Али Смит не была бы собой, если бы осталась в рамках общепринятой традиции, поэтому её «Сезонный квартет» обзавелся пятой частью. В «Companion piece» Смит демонстрирует все свои коронные приемы — игру слов, персонажей-трикстеров, фантастические допущения, параллельные и на первый взгляд не связанные друг с другом истории, многочисленные и многозначительные отсылки к поэтам и художникам. Делает она это с потрясающей изобретательностью, поэтому никогда не надоедает.
Продолжая хронологическую последовательность квартета, в последней части которого читатель застает Британию в состоянии локдауна, действие этой книги приходится на пост-ковидные времена, когда парки и улицы вновь заполонили люди, но маски всё ещё обязательны. В этом новом мире и находит себя Сэнди Грей — художница средних лет. Месяцы локдауна отняли у неё ощущение времени — сезоны больше не важны, а изоляция заставила испытывать тревогу перед встречами с другими людьми. Этот новый страх усиливается ещё и тем, что её отец попал в больницу, но не из-за того, о чем вы подумали — у него проблемы с сердцем.
Неожиданно в жизнь Сэнди врывается давняя знакомая Мартина Пелф, чтобы рассказать бывшей однокурснице о происшествии, которое приключилось с ней в аэропорту. Её задержали на границе аж на семь часов из-за средневековой реликвии — искусно выполненного замка, который она перевозила для музея. Там, в комнатке, где её держали, она услышала странный голос из ниоткуда: «Curlew or curfew (Кроншнеп или комендантский час). Выбирать тебе».
А дальше — пошло-поехало: Мартина теряет покой из-за загадки и её дочери-близнецы обвиняют ничего не понимающую Сэнди в разрушении семьи, а потом и вовсе заселяются к художнице в дом. В ночи её навещает странная беспризорница в компании всамделишного кроншнепа. Мир катится в тартарары, или так только кажется Сэнди, — остальные, судя по всему, чувствуют себя вполне нормально и совершенно не заботятся о личных границах других.
Весь роман построен на оппозициях: воображение/реальность, правда/фейк, поверхностность/глубина. И Смит без осуждения признает, что восприятие этих вещей — субъективно. Героиня же полностью погружена в себя и свои заботы, её главная любовь — слова, она играет с ними умело и легко, в ней можно разглядеть черты самой Смит. И даже на пути к этому выводу читателя ждет очередная игра слов. «Companion piece» требует кропотливой читательской работы, ведь в нем нет ни одного случайного слова или имени — всё удивительным образом рифмуется : настоящий восторг для тех, кто любит языковые игры, но головная боль для переводчиков.
#таня
#английский
#перевелось
Али Смит не была бы собой, если бы осталась в рамках общепринятой традиции, поэтому её «Сезонный квартет» обзавелся пятой частью. В «Companion piece» Смит демонстрирует все свои коронные приемы — игру слов, персонажей-трикстеров, фантастические допущения, параллельные и на первый взгляд не связанные друг с другом истории, многочисленные и многозначительные отсылки к поэтам и художникам. Делает она это с потрясающей изобретательностью, поэтому никогда не надоедает.
Продолжая хронологическую последовательность квартета, в последней части которого читатель застает Британию в состоянии локдауна, действие этой книги приходится на пост-ковидные времена, когда парки и улицы вновь заполонили люди, но маски всё ещё обязательны. В этом новом мире и находит себя Сэнди Грей — художница средних лет. Месяцы локдауна отняли у неё ощущение времени — сезоны больше не важны, а изоляция заставила испытывать тревогу перед встречами с другими людьми. Этот новый страх усиливается ещё и тем, что её отец попал в больницу, но не из-за того, о чем вы подумали — у него проблемы с сердцем.
Неожиданно в жизнь Сэнди врывается давняя знакомая Мартина Пелф, чтобы рассказать бывшей однокурснице о происшествии, которое приключилось с ней в аэропорту. Её задержали на границе аж на семь часов из-за средневековой реликвии — искусно выполненного замка, который она перевозила для музея. Там, в комнатке, где её держали, она услышала странный голос из ниоткуда: «Curlew or curfew (Кроншнеп или комендантский час). Выбирать тебе».
А дальше — пошло-поехало: Мартина теряет покой из-за загадки и её дочери-близнецы обвиняют ничего не понимающую Сэнди в разрушении семьи, а потом и вовсе заселяются к художнице в дом. В ночи её навещает странная беспризорница в компании всамделишного кроншнепа. Мир катится в тартарары, или так только кажется Сэнди, — остальные, судя по всему, чувствуют себя вполне нормально и совершенно не заботятся о личных границах других.
Весь роман построен на оппозициях: воображение/реальность, правда/фейк, поверхностность/глубина. И Смит без осуждения признает, что восприятие этих вещей — субъективно. Героиня же полностью погружена в себя и свои заботы, её главная любовь — слова, она играет с ними умело и легко, в ней можно разглядеть черты самой Смит. И даже на пути к этому выводу читателя ждет очередная игра слов. «Companion piece» требует кропотливой читательской работы, ведь в нем нет ни одного случайного слова или имени — всё удивительным образом рифмуется : настоящий восторг для тех, кто любит языковые игры, но головная боль для переводчиков.
#таня
#английский
#перевелось
🐳23🕊1
The Ink Black Heart by Robert Galbraith (2022)
Хорошо, что я откладывала чтение шестой книги о детективах Корморане Страйке и Робин Эллакотт до новогодних праздников - иначе я бы просто не смогла оторваться и не пошла бы на работу. На этот раз фантазия Роулинг перевалила аж за тысячу страниц, но я совсем не заметила объема, интрига для меня держалась до самого конца, развязка отодвинута максимально близко к концу романа, и концовка обошлась без затянутых сцен, зато заставила ждать продолжения - вновь.
Для тех, кто еще не читал цикл о Страйке и Робин, эта книга может показаться интересной и в изоляции (и будет всё понятно), но, как это и бывает в многокнижных сериях, есть моменты, которые будут особенно приятны для тех, кто был с героями с самого начала и знает, что к чему. Как уже повелось, детективы этой серии распадаются на три основных части: магистральный сюжет романа (главное дело, которое расследуют детективы); побочные детективные линии (и все, что связано с функционированием детективного агентства); взаимоотношения Страйка и Робин (и другие перипетии их личной жизни и становления характера).
Роулинг (все же в курсе, что Гэлбрейт - это псевдоним мамы Гарри Поттера?) заплетает все три основных линии в косичку так, чтобы без одной другая не имела смысла. Без развития двух главных героев не получится ни раскрыть основное дело, ни держать на плаву детективное агентство; без раскрытия основных (часто громких) дел агентство бы давно обанкротилось, а герои бы разошлись каждый своим путем, и не осталось бы этого напряжения между ними; без дополнительных детективных линий герои бы не смогли получить необходимый опыт в работе и взаимодействии друг с другом.
На этот раз магистральное дело - убийство создательницы популярного мультфильма “Чернильно-черное сердце”, которому предшествовала ее ужасная травля в интернете. Читатель, который сейчас видит этот обзор, наверняка хотя бы краем глаза видел новости о том, что Роулинг и сама подверглась острой критике в сети, до такой степени, что фото ее дома выкладывали в твиттер с угрозами найти и убить ее. Явно вдохновленная собственным опытом, писательница создала для своей убитой героини удивительно реалистично токсичный фандом под предводительством радикально настроенного анонима. Этим по большей части и продиктована форма романа - в нем много общения в соцсетях, игровых чатов, комментариев, и все эти разношерстные виды текста попадают на страницы книги.
Дополнительные детективные линии снова конкурируют между собой. Ресурсы агентства ограничены, в дело вступают разные непредвиденные обстоятельства, и все эти планерки, графики и прочие рутинные вопросы существования небольшого, но весьма специфического бизнеса сильно освежают детектив. Какие-то дела приходится оставлять, потому что не хватает ресурсов; кому-то приходится делать исключение; а где-то даже нужно пойти на жертвы и сделать клиентом самого себя, чтобы лишняя публичность не поставила под удар само существование агентства.
Ну и конечно же, перипетии отношений Страйка и Робин - то, за чем следят фанаты серии, затаив дыхание, с самой первой книги. Сложно сказать что-то без спойлеров, но осмелюсь сделать такой прогноз: для меня они достигли такой точки, что следующая - седьмая - книга должна оказаться в этом отношении решающей и завершить цикл. Если, конечно, тётушка Ро не припасла какой-нибудь внезапный джокер в рукаве.
#валентина
#английский
Хорошо, что я откладывала чтение шестой книги о детективах Корморане Страйке и Робин Эллакотт до новогодних праздников - иначе я бы просто не смогла оторваться и не пошла бы на работу. На этот раз фантазия Роулинг перевалила аж за тысячу страниц, но я совсем не заметила объема, интрига для меня держалась до самого конца, развязка отодвинута максимально близко к концу романа, и концовка обошлась без затянутых сцен, зато заставила ждать продолжения - вновь.
Для тех, кто еще не читал цикл о Страйке и Робин, эта книга может показаться интересной и в изоляции (и будет всё понятно), но, как это и бывает в многокнижных сериях, есть моменты, которые будут особенно приятны для тех, кто был с героями с самого начала и знает, что к чему. Как уже повелось, детективы этой серии распадаются на три основных части: магистральный сюжет романа (главное дело, которое расследуют детективы); побочные детективные линии (и все, что связано с функционированием детективного агентства); взаимоотношения Страйка и Робин (и другие перипетии их личной жизни и становления характера).
Роулинг (все же в курсе, что Гэлбрейт - это псевдоним мамы Гарри Поттера?) заплетает все три основных линии в косичку так, чтобы без одной другая не имела смысла. Без развития двух главных героев не получится ни раскрыть основное дело, ни держать на плаву детективное агентство; без раскрытия основных (часто громких) дел агентство бы давно обанкротилось, а герои бы разошлись каждый своим путем, и не осталось бы этого напряжения между ними; без дополнительных детективных линий герои бы не смогли получить необходимый опыт в работе и взаимодействии друг с другом.
На этот раз магистральное дело - убийство создательницы популярного мультфильма “Чернильно-черное сердце”, которому предшествовала ее ужасная травля в интернете. Читатель, который сейчас видит этот обзор, наверняка хотя бы краем глаза видел новости о том, что Роулинг и сама подверглась острой критике в сети, до такой степени, что фото ее дома выкладывали в твиттер с угрозами найти и убить ее. Явно вдохновленная собственным опытом, писательница создала для своей убитой героини удивительно реалистично токсичный фандом под предводительством радикально настроенного анонима. Этим по большей части и продиктована форма романа - в нем много общения в соцсетях, игровых чатов, комментариев, и все эти разношерстные виды текста попадают на страницы книги.
Дополнительные детективные линии снова конкурируют между собой. Ресурсы агентства ограничены, в дело вступают разные непредвиденные обстоятельства, и все эти планерки, графики и прочие рутинные вопросы существования небольшого, но весьма специфического бизнеса сильно освежают детектив. Какие-то дела приходится оставлять, потому что не хватает ресурсов; кому-то приходится делать исключение; а где-то даже нужно пойти на жертвы и сделать клиентом самого себя, чтобы лишняя публичность не поставила под удар само существование агентства.
Ну и конечно же, перипетии отношений Страйка и Робин - то, за чем следят фанаты серии, затаив дыхание, с самой первой книги. Сложно сказать что-то без спойлеров, но осмелюсь сделать такой прогноз: для меня они достигли такой точки, что следующая - седьмая - книга должна оказаться в этом отношении решающей и завершить цикл. Если, конечно, тётушка Ро не припасла какой-нибудь внезапный джокер в рукаве.
#валентина
#английский
🐳61
"The Boy in the Earth" by Fuminori Nakamura (2005)
Небольшой роман, за который Накамура получил в 2005 году самую престижную японскую премию – Акутагавы. Русскоязычному читателю Накамура известен по диптиху о криминальном Токио – “Карманник” и “Королевство” – и по роману “Огонь”.
Если бы Convenience Store Woman был психологическим триллером, то получился бы The Boy in the Earth – история о безымянном таксисте-сироте, который пытается разгадать причины своих все чаще появляющихся мыслей о самоубийстве. Молодой человек живет со своей подругой, которая все больше погружается в пучину алкоголизма, из-за того, что не может перенести потерю еще нерожденного когда-то ребенка.
Роман – исследование глубин психики, в которые трудно погружаться. Исследование детских травм и попытки поиска путей преодоления давления прошлого. Это не детектив в чистом виде, но определенно имеет его черты: страшная загадка, сопряженная с насилием, которую нужно разгадать, чтобы можно было жить дальше.
The Boy in the Earth – чтение в высшей степени медитативное, внешние события лишь слегка очерчены и представляют собой кусочки пазла, из которого нужно собрать картину, собирать которую совсем не хочется. Как и многие другие триллеры японских авторов, здесь перед читателем не буйство постоянно совершаемых действий, а самозабвенное закапывание в глубину (во всех смыслах) и игра с символами и архетипами.
#английский
#анастасия
Небольшой роман, за который Накамура получил в 2005 году самую престижную японскую премию – Акутагавы. Русскоязычному читателю Накамура известен по диптиху о криминальном Токио – “Карманник” и “Королевство” – и по роману “Огонь”.
Если бы Convenience Store Woman был психологическим триллером, то получился бы The Boy in the Earth – история о безымянном таксисте-сироте, который пытается разгадать причины своих все чаще появляющихся мыслей о самоубийстве. Молодой человек живет со своей подругой, которая все больше погружается в пучину алкоголизма, из-за того, что не может перенести потерю еще нерожденного когда-то ребенка.
Роман – исследование глубин психики, в которые трудно погружаться. Исследование детских травм и попытки поиска путей преодоления давления прошлого. Это не детектив в чистом виде, но определенно имеет его черты: страшная загадка, сопряженная с насилием, которую нужно разгадать, чтобы можно было жить дальше.
The Boy in the Earth – чтение в высшей степени медитативное, внешние события лишь слегка очерчены и представляют собой кусочки пазла, из которого нужно собрать картину, собирать которую совсем не хочется. Как и многие другие триллеры японских авторов, здесь перед читателем не буйство постоянно совершаемых действий, а самозабвенное закапывание в глубину (во всех смыслах) и игра с символами и архетипами.
#английский
#анастасия
🐳13
«The White Album» by Joan Didion (1979)
«We tell ourselves stories in order to live», — начинает Дидион заглавное эссе сборника, посвященное Америке конца 60-х — начала 70-х. Времени, когда поколению американцев пришлось очнуться после кислотного трипа, оглянуться вокруг и собрать себя заново. Она составляет объемный портрет эпохи из частных эпизодов — встречи с Дженис Джоплин и Джимом Мориссоном, шопинг с Линдой Касабиан перед судом, посещение недавно построенной Виллы Гетти и плотины Гувера.
В «Белом альбоме» рассказ Дидион лишен той отстраненности, что можно наблюдать в «Ползут, чтобы вновь родиться в Вифлееме», — всему, за чем она наблюдает, она дает субъективную оценку, комфортно располагается в самом центре повествования, дополняя его деталями из личной жизни. Ещё бы, ведь как истинная калифорнийка, она очень хорошо знает свою порой недружелюбную землю и людей, её населяющих — их потребности, обсессии и, конечно, грехи. Митико Какутани как то сказала в эссе о писательнице, что «Калифорния принадлежит Дидион». В том, как Дидион пишет о Калифорнии можно разглядеть некоторое мифотворчество, словно бы она создает этот ощутимый образ — выжженной земли, упадка в настроениях и всеобщем замешательстве, соседствующих с роскошью особняков и ботанических садов, одиозными политиками и религиозными деятелями.
Какой бы блестящей, остроумной и тонко чувствующей тему, о которой она пишет, с Дидион не всегда легко соглашаться. В эссе «The Women’s Movement» писательница самозабвенно придается язвительной критике движения за права женщин, а именно второй волны феминизма. Здесь можно разглядеть её способность держаться в стороне от любых течений, но в то же время это оставляет впечатление женщины, не осознающей своей привилегированности. Парадоксально, но, возможно, именно эта позиция позволяет ей так точно заметить недостатки движения, которые предстоит исправить следующим поколениям.
Впечатляющим свойством письма Дидион является её способность увлечься и увлечь читателя практически любой темой, найти в частностях и таких рядовых событиях, как планирование торгового центра или управление водными ресурсами, симптоматичные приметы времени и состояния общества.
#таня
#английский
«We tell ourselves stories in order to live», — начинает Дидион заглавное эссе сборника, посвященное Америке конца 60-х — начала 70-х. Времени, когда поколению американцев пришлось очнуться после кислотного трипа, оглянуться вокруг и собрать себя заново. Она составляет объемный портрет эпохи из частных эпизодов — встречи с Дженис Джоплин и Джимом Мориссоном, шопинг с Линдой Касабиан перед судом, посещение недавно построенной Виллы Гетти и плотины Гувера.
В «Белом альбоме» рассказ Дидион лишен той отстраненности, что можно наблюдать в «Ползут, чтобы вновь родиться в Вифлееме», — всему, за чем она наблюдает, она дает субъективную оценку, комфортно располагается в самом центре повествования, дополняя его деталями из личной жизни. Ещё бы, ведь как истинная калифорнийка, она очень хорошо знает свою порой недружелюбную землю и людей, её населяющих — их потребности, обсессии и, конечно, грехи. Митико Какутани как то сказала в эссе о писательнице, что «Калифорния принадлежит Дидион». В том, как Дидион пишет о Калифорнии можно разглядеть некоторое мифотворчество, словно бы она создает этот ощутимый образ — выжженной земли, упадка в настроениях и всеобщем замешательстве, соседствующих с роскошью особняков и ботанических садов, одиозными политиками и религиозными деятелями.
Какой бы блестящей, остроумной и тонко чувствующей тему, о которой она пишет, с Дидион не всегда легко соглашаться. В эссе «The Women’s Movement» писательница самозабвенно придается язвительной критике движения за права женщин, а именно второй волны феминизма. Здесь можно разглядеть её способность держаться в стороне от любых течений, но в то же время это оставляет впечатление женщины, не осознающей своей привилегированности. Парадоксально, но, возможно, именно эта позиция позволяет ей так точно заметить недостатки движения, которые предстоит исправить следующим поколениям.
Впечатляющим свойством письма Дидион является её способность увлечься и увлечь читателя практически любой темой, найти в частностях и таких рядовых событиях, как планирование торгового центра или управление водными ресурсами, симптоматичные приметы времени и состояния общества.
#таня
#английский
🐳13🕊4
Galatea by Madeline Miller (2013)
Сколько еще Мадлен Миллер будет переписывать древнегреческие мифы? Как по мне, сколько Мадлен Миллер захочет, пусть столько и переписывает, у нее это прекрасно получается!
Крохотную повесть о том, что происходит после «и жили они долго и счастливо», можно было бы растянуть на полноценный роман. Но для осознания того, что отношения, построенные на завышенных ожиданиях одного человека от другого, вряд ли обречены на успех, тут хватит и сорока телефонных экранов.
Итак, Галатея. Бывшая мраморная статуя, в которую по настоятельному (и настырному) требованию Пигмалиона сама Афродита вдохнула жизнь для того самого «долго и счастливо».
С первой же страницы Мадлен Миллер показывает, что все сложилось по-пигмалионовски. Галатея заперта в закрытом помещении, находится под бдительной охраной и постоянным воздействием седативов для полного (и такого желанного для супруга) обездвиживания. В комнату периодически заглядывает лишь ее суженый для получения весьма фетишисткого супружеского долга, напоминающего ему о тех славных днях, когда Галатея была лишь статуей. Очень красивой статуей. Без эмоций, без желаний и без личности.
Но чтобы спасти свою дочь Пафу от сходной участи, от клетки из мраморных стен, Галатея готова буквально на все. И это «все» она и делает – очень по-миллеровски, с чувством собственного достоинства и некоторой жертвенности Галатея показывает Пигмалиону(и заодно загнивающему патриархальному миру) , что такое быть очень красивой, очень эмоциональной и очень живой женщиной.
Ну то есть наказывает мудака. Да так, что кровь стынет в жилах.
Прочитав на волне восхищения «Песней Ахилла» и «Цирцеей» несколько ранее и позднее выходивших ретеллингов древнегреческих мифов, я не нашла для себя чего-то столь же внятного, близкого и захватывающего, как эта короткая повестушка.
И немного расскажу про издания «Галатеи».
Изначально повесть вышла дополнением в одном из сотен тиражей «Песни Ахилла», но, конечно, издатели не могли не нажиться на всенародной любви к автору, и в прошлом году «Галатея» вышла отдельным изданием.
Английская версия, если честно, разочаровала своей папиросной бумагой и широченными полями. А вот итальянское и попавшее пару недель в мои руки турецкое издания – это что-то особенное, потому что вместо белых проплешин ребята поместили на страницы иллюстрации Амбры Гарласкелли (Ambra Garlaschelli), вы только посмотрите!
Увидим ли мы вариацию на тему от российских издателей?
I wish.
#английский
#леночка
Сколько еще Мадлен Миллер будет переписывать древнегреческие мифы? Как по мне, сколько Мадлен Миллер захочет, пусть столько и переписывает, у нее это прекрасно получается!
Крохотную повесть о том, что происходит после «и жили они долго и счастливо», можно было бы растянуть на полноценный роман. Но для осознания того, что отношения, построенные на завышенных ожиданиях одного человека от другого, вряд ли обречены на успех, тут хватит и сорока телефонных экранов.
Итак, Галатея. Бывшая мраморная статуя, в которую по настоятельному (и настырному) требованию Пигмалиона сама Афродита вдохнула жизнь для того самого «долго и счастливо».
С первой же страницы Мадлен Миллер показывает, что все сложилось по-пигмалионовски. Галатея заперта в закрытом помещении, находится под бдительной охраной и постоянным воздействием седативов для полного (и такого желанного для супруга) обездвиживания. В комнату периодически заглядывает лишь ее суженый для получения весьма фетишисткого супружеского долга, напоминающего ему о тех славных днях, когда Галатея была лишь статуей. Очень красивой статуей. Без эмоций, без желаний и без личности.
Но чтобы спасти свою дочь Пафу от сходной участи, от клетки из мраморных стен, Галатея готова буквально на все. И это «все» она и делает – очень по-миллеровски, с чувством собственного достоинства и некоторой жертвенности Галатея показывает Пигмалиону
Ну то есть наказывает мудака. Да так, что кровь стынет в жилах.
Прочитав на волне восхищения «Песней Ахилла» и «Цирцеей» несколько ранее и позднее выходивших ретеллингов древнегреческих мифов, я не нашла для себя чего-то столь же внятного, близкого и захватывающего, как эта короткая повестушка.
И немного расскажу про издания «Галатеи».
Изначально повесть вышла дополнением в одном из сотен тиражей «Песни Ахилла», но, конечно, издатели не могли не нажиться на всенародной любви к автору, и в прошлом году «Галатея» вышла отдельным изданием.
Английская версия, если честно, разочаровала своей папиросной бумагой и широченными полями. А вот итальянское и попавшее пару недель в мои руки турецкое издания – это что-то особенное, потому что вместо белых проплешин ребята поместили на страницы иллюстрации Амбры Гарласкелли (Ambra Garlaschelli), вы только посмотрите!
Увидим ли мы вариацию на тему от российских издателей?
I wish.
#английский
#леночка
🐳24
Life Ceremony by Sayaka Murata (2019)
Translated into English by Ginny Tapley Takemori (2022)
Сборник рассказов Саяки Мураты принесет особое наслаждение тем, кто читал ее романы “Человек-комбини” и “Земляноиды”. Это, собственно, и есть весь мой контекст: о самой писательнице я ничего не читала, о самих ее произведениях - тоже. Есть только текст, и текст делает много интересных манипуляций с дорожками, по которым привыкли перемещаться мысли обычного читателя.
Сборник рассказов “Церемония жизни” похож на пошаговую настройку какой-нибудь системы, скажем, видеоигры. Вот мир тщательно простроен, но нужно его немножко освежить и взбодрить, поэкспериментировать с его настройками. Что будет, если поменять всего одну? Например, пусть в этом мире будет совершенно нормально использовать человеческое тело в качестве сырья для изготовления мебели, одежды и украшений - ведь жалко просто сжигать после смерти это чудо творения, человеческое тело. Или нет, пусть тела не пускают на поделки, а съедают, пусть это будет обставлено как праздник для близких и друзей, празднование, фестиваль жизни, а не вой по усопшему. Нет, оставим покойных в покое. Пусть во влюбленной паре третьим-лишним будет занавеска! Да нет, зачем занавеска… Давайте лучше человек настолько сильно захочет нравиться окружающим, что буквально превратится в разные версии себя в каждом новом окружении! Или нет, пусть семейная жизнь будет отдельно от сексуальной! Или нет, есть еще одна идейка…
В общем, вы понимаете, в чем дело: Мурата берет что-то странное и неприемлемое для социальных норм нашего времени и делает это нормальным для всех или для ограниченного круга людей, а потом просто наблюдает, как они будут с этим жить. По сути, эти рассказы получились бы, если бы можно было разбить два ее предыдущих романа на мелкие осколки и собрать из них узоры калейдоскопа, которые каждый раз складываются в непредсказуемые рисунки, по сути так похожие друг на друга.
Снова узнаваемый слегка отстраненный стиль, снова взгляд на мир - и одновременно внутрь себя - широко распахнутыми глазами, снова попытки примирить внутреннее ощущение и внешние нормы, и снова решительно невозможно оторваться от прозы Саяки Мураты. Надеюсь, этот сборник из 13 рассказов мы когда-нибудь увидим и на русском языке!
#валентина
#английский
#перевелось
Translated into English by Ginny Tapley Takemori (2022)
Сборник рассказов Саяки Мураты принесет особое наслаждение тем, кто читал ее романы “Человек-комбини” и “Земляноиды”. Это, собственно, и есть весь мой контекст: о самой писательнице я ничего не читала, о самих ее произведениях - тоже. Есть только текст, и текст делает много интересных манипуляций с дорожками, по которым привыкли перемещаться мысли обычного читателя.
Сборник рассказов “Церемония жизни” похож на пошаговую настройку какой-нибудь системы, скажем, видеоигры. Вот мир тщательно простроен, но нужно его немножко освежить и взбодрить, поэкспериментировать с его настройками. Что будет, если поменять всего одну? Например, пусть в этом мире будет совершенно нормально использовать человеческое тело в качестве сырья для изготовления мебели, одежды и украшений - ведь жалко просто сжигать после смерти это чудо творения, человеческое тело. Или нет, пусть тела не пускают на поделки, а съедают, пусть это будет обставлено как праздник для близких и друзей, празднование, фестиваль жизни, а не вой по усопшему. Нет, оставим покойных в покое. Пусть во влюбленной паре третьим-лишним будет занавеска! Да нет, зачем занавеска… Давайте лучше человек настолько сильно захочет нравиться окружающим, что буквально превратится в разные версии себя в каждом новом окружении! Или нет, пусть семейная жизнь будет отдельно от сексуальной! Или нет, есть еще одна идейка…
В общем, вы понимаете, в чем дело: Мурата берет что-то странное и неприемлемое для социальных норм нашего времени и делает это нормальным для всех или для ограниченного круга людей, а потом просто наблюдает, как они будут с этим жить. По сути, эти рассказы получились бы, если бы можно было разбить два ее предыдущих романа на мелкие осколки и собрать из них узоры калейдоскопа, которые каждый раз складываются в непредсказуемые рисунки, по сути так похожие друг на друга.
Снова узнаваемый слегка отстраненный стиль, снова взгляд на мир - и одновременно внутрь себя - широко распахнутыми глазами, снова попытки примирить внутреннее ощущение и внешние нормы, и снова решительно невозможно оторваться от прозы Саяки Мураты. Надеюсь, этот сборник из 13 рассказов мы когда-нибудь увидим и на русском языке!
#валентина
#английский
#перевелось
🐳37🕊3
«My Absolute Darling» by Gabriel Tallent (2017)
Жестокий, откровенный и полный триггеров всех мастей роман о том, как девочка-подросток пытается вырваться из пут абьюзивных и нездоровых отношений с отцом.
Джулия, она же Черепашка (Turtle), в свои 14 лет умеет обращаться с оружием лучше, чем решать тесты по английскому, может развести костер и разделать кролика. Всем этим умениям, а ещё мизогинному отношению к женщинам, она обязана своему отцу-выживальщику Мартину, который начинает утро с банки пива, запасается провизией и оружием на случай апокалипсиса и... насилует дочь по ночам. Его отношение к девочке можно было бы назвать грумингом, ведь он методично с детских лет убеждает её в том, что они двое — против всего мира.
Но шила в мешке не утаишь, и Джулия, которая ходит в обычную школу, где наблюдает как выглядят, говорят и ведут себя другие дети, отчетливо осознает, что с ней что-то не так. Положение усугубляют учительница, которая озабочена состоянием дел дома у своей подопечной, и дедушка, который хоть и подсел крепко на дешевый виски, но ясно видит, что методы воспитания Мартина — очень нездоровые. Но как понять, что правильно, а что нет, какие мысли — истинно принадлежат Джулии, а какие старательно внушил ей отец. Этот процесс будет болезненным и мучительным для всех действующих лиц, а закончится катарсисом, характерным скорее для триллера, чем для психологической прозы.
Талленту удалось создать настоящий page-turner — тут вам и перестрелки, и погони, и подростки, спасающие друг другу жизнь. То, как довольно медленно и однообразно действие развивается в начале, сполна компенсируется во второй половине книги, когда Джулия осознает, что должна вырваться из этой паутины, сотканной отцом — динамика этого процесса в сюжете очень показательна, ведь процесс высвобождения требует усилий, как психологических, так и физических. Автор не скупится на подробности и графичные описания насилия, так что книгу местами действительно неприятно читать, а его главные герои и героини получились яркими и запоминающимися. Но по прочтение остается ощущение, что автор не вполне определился с тем, какую именно книгу он хотел написать — в романе слишком много всего.
#таня
#английский
Жестокий, откровенный и полный триггеров всех мастей роман о том, как девочка-подросток пытается вырваться из пут абьюзивных и нездоровых отношений с отцом.
Джулия, она же Черепашка (Turtle), в свои 14 лет умеет обращаться с оружием лучше, чем решать тесты по английскому, может развести костер и разделать кролика. Всем этим умениям, а ещё мизогинному отношению к женщинам, она обязана своему отцу-выживальщику Мартину, который начинает утро с банки пива, запасается провизией и оружием на случай апокалипсиса и... насилует дочь по ночам. Его отношение к девочке можно было бы назвать грумингом, ведь он методично с детских лет убеждает её в том, что они двое — против всего мира.
Но шила в мешке не утаишь, и Джулия, которая ходит в обычную школу, где наблюдает как выглядят, говорят и ведут себя другие дети, отчетливо осознает, что с ней что-то не так. Положение усугубляют учительница, которая озабочена состоянием дел дома у своей подопечной, и дедушка, который хоть и подсел крепко на дешевый виски, но ясно видит, что методы воспитания Мартина — очень нездоровые. Но как понять, что правильно, а что нет, какие мысли — истинно принадлежат Джулии, а какие старательно внушил ей отец. Этот процесс будет болезненным и мучительным для всех действующих лиц, а закончится катарсисом, характерным скорее для триллера, чем для психологической прозы.
Талленту удалось создать настоящий page-turner — тут вам и перестрелки, и погони, и подростки, спасающие друг другу жизнь. То, как довольно медленно и однообразно действие развивается в начале, сполна компенсируется во второй половине книги, когда Джулия осознает, что должна вырваться из этой паутины, сотканной отцом — динамика этого процесса в сюжете очень показательна, ведь процесс высвобождения требует усилий, как психологических, так и физических. Автор не скупится на подробности и графичные описания насилия, так что книгу местами действительно неприятно читать, а его главные герои и героини получились яркими и запоминающимися. Но по прочтение остается ощущение, что автор не вполне определился с тем, какую именно книгу он хотел написать — в романе слишком много всего.
#таня
#английский
🐳19🕊8
🐳6
Forwarded from In Art We Trust
Пришло время рассказать о новом романе Шилы Хети («Материнство», «Каким быть человеку?») - Pure Colour. В аннотации его представляют библией на современный лад, историей о сотворении мира, точнее ее драфтом, и вот в этой пробной версии мы встречаем троих героев, собственно говоря, они и проследуют через все повествование: искусствовед и арт-критик Мира, ее отец и подруга Энни.
Каждый из персонажей относится к разному виду живых существ: Мира – это «птица», она любит красоту, порядок, гармонию и чтобы во всем, что ей приходится делать, был какой-то смысл; сирота Энни — «рыба», она точно не индивидуалистка, не эгоистка, не выносит несправедливости, о себе она вспоминает в последнюю очередь, и, возможно, поэтому часто бывает несчастна; наконец, отец Миры – «медведь», такие, как он, привязываются на всю жизнь только к одному человеку, как маленький ребенок к кукле, отдавая всего себя заботе о ком-то близком. Все эти три типа людей не могут понять друг друга, поступок одного чреват неправильными толкованиями со стороны другого. Конечно, было бы проще, если бы мир был населен только рыбами, только медведями или только птицами, но именно в разнообразии кроется его главная ценность.
В причудливой вселенной Pure Colour (а, по сути, воображении главной героини) на самой вершине находятся люди, имеющие отношение к эстетике, красоте, недаром размышления Миры о полотнах Мане перемежаются горькими признаниями — книги и картины ей были гораздо важнее собственного отца. Чувство вины возникает не на пустом месте: родитель героини трагически умирает, долгое время он скрывал от дочери свою болезнь, и вот, когда это случилось, событие произвело на нее столь сильное впечатление, что она… превратилась в лист на дереве, что растет у озера, куда они с отцом некогда ходили гулять.
Текст Хети лишь на первый взгляд кажется этаким бессюжетным стихотворением в прозе, на самом же деле — это ловкая попытка дезориентировать, заманить читателя в ловушку: вот вам история про сотворение мира, вот вполне реальная травма молодой женщины, вот фантастический твист с перерождением и возвращением обратно. На самом же деле, в романе мы встречаем размышления о важных социальных феноменах, например, о ненависти и ее природе, об утрате близкого человека и ее преодолении, о безответной влюбленности и попытках смириться с тем, что другой тебе не принадлежит, наконец, о красоте и одиночестве тех, кто создает произведения искусства и тем самым обессмертивает себя в веках. Но что перевесит на чаше весов — гипотетическое творческое наследие или же стремление отблагодарить близких, которые, пусть и не нарисовали великих картин, старались дарить своим родным как можно больше любви?
Наверное, именно в попытке понять своего отца, отдать ему своеобразный долг, Мира и начинает думать, как он, вести мысленный с ним диалог (в книге это обыгрывается, будто они оба "вселяются" в один лист на ветке). И хоть отец предпочел бы, чтобы дочь всегда была с ним рядом, она выросла и ушла во «взрослый мир», прошлое осталось периодом, окрашенным в зеленый и золотой, — именно такие колористические ассоциации вызывают у нее воспоминания о былых деньках.
Так называемый «чистый цвет» — исключительное воплощение цвета, символизирует свет внутренний, скрытый внутри каждого человека. По сути, все повествование и есть метафоричный путь самопознания, который проходит Мира, — от детства до старости. Для меня эта книга, скорее, притча, которую можно трактовать иносказательно, превращая в своего рода сказку на ночь. Финал истории заставляет задуматься еще над одной важной мыслью автора, что во всем есть душа и ничто никогда не заканчивается. Теряя близких, мы можем ощущать их «присутствие»; встречаясь с природой, стоит помнить о том, как отзовется тот или иной наш поступок в будущем. Неканоническое, но очень одухотворенное, оригинальное и трогательное, это размышление о вечных вопросах и, как следствие, неразрешенных спорах, победителей в которых нет и быть не может.
#чтопочитать
Каждый из персонажей относится к разному виду живых существ: Мира – это «птица», она любит красоту, порядок, гармонию и чтобы во всем, что ей приходится делать, был какой-то смысл; сирота Энни — «рыба», она точно не индивидуалистка, не эгоистка, не выносит несправедливости, о себе она вспоминает в последнюю очередь, и, возможно, поэтому часто бывает несчастна; наконец, отец Миры – «медведь», такие, как он, привязываются на всю жизнь только к одному человеку, как маленький ребенок к кукле, отдавая всего себя заботе о ком-то близком. Все эти три типа людей не могут понять друг друга, поступок одного чреват неправильными толкованиями со стороны другого. Конечно, было бы проще, если бы мир был населен только рыбами, только медведями или только птицами, но именно в разнообразии кроется его главная ценность.
В причудливой вселенной Pure Colour (а, по сути, воображении главной героини) на самой вершине находятся люди, имеющие отношение к эстетике, красоте, недаром размышления Миры о полотнах Мане перемежаются горькими признаниями — книги и картины ей были гораздо важнее собственного отца. Чувство вины возникает не на пустом месте: родитель героини трагически умирает, долгое время он скрывал от дочери свою болезнь, и вот, когда это случилось, событие произвело на нее столь сильное впечатление, что она… превратилась в лист на дереве, что растет у озера, куда они с отцом некогда ходили гулять.
Текст Хети лишь на первый взгляд кажется этаким бессюжетным стихотворением в прозе, на самом же деле — это ловкая попытка дезориентировать, заманить читателя в ловушку: вот вам история про сотворение мира, вот вполне реальная травма молодой женщины, вот фантастический твист с перерождением и возвращением обратно. На самом же деле, в романе мы встречаем размышления о важных социальных феноменах, например, о ненависти и ее природе, об утрате близкого человека и ее преодолении, о безответной влюбленности и попытках смириться с тем, что другой тебе не принадлежит, наконец, о красоте и одиночестве тех, кто создает произведения искусства и тем самым обессмертивает себя в веках. Но что перевесит на чаше весов — гипотетическое творческое наследие или же стремление отблагодарить близких, которые, пусть и не нарисовали великих картин, старались дарить своим родным как можно больше любви?
Наверное, именно в попытке понять своего отца, отдать ему своеобразный долг, Мира и начинает думать, как он, вести мысленный с ним диалог (в книге это обыгрывается, будто они оба "вселяются" в один лист на ветке). И хоть отец предпочел бы, чтобы дочь всегда была с ним рядом, она выросла и ушла во «взрослый мир», прошлое осталось периодом, окрашенным в зеленый и золотой, — именно такие колористические ассоциации вызывают у нее воспоминания о былых деньках.
Так называемый «чистый цвет» — исключительное воплощение цвета, символизирует свет внутренний, скрытый внутри каждого человека. По сути, все повествование и есть метафоричный путь самопознания, который проходит Мира, — от детства до старости. Для меня эта книга, скорее, притча, которую можно трактовать иносказательно, превращая в своего рода сказку на ночь. Финал истории заставляет задуматься еще над одной важной мыслью автора, что во всем есть душа и ничто никогда не заканчивается. Теряя близких, мы можем ощущать их «присутствие»; встречаясь с природой, стоит помнить о том, как отзовется тот или иной наш поступок в будущем. Неканоническое, но очень одухотворенное, оригинальное и трогательное, это размышление о вечных вопросах и, как следствие, неразрешенных спорах, победителей в которых нет и быть не может.
#чтопочитать
🐳16
Shit Cassandra Saw by Gwen E. Kirby (2022)
Когда в 2020 году я прочитала сборник рассказов Рафаэля Боба-Ваксберга «Тот, кто полюбит все твои трещины», я буквально ощутила себя городской сумасшедшей - хотелось рассказать всему миру, что рассказы могут быть ТАКИМИ. Такими неидеальными, разными, угарными до колик в боку и скорбными до тех самых трещин в сердце, по которым мы находим «своих».
Два года я искала «что-то такое же, но другое». И это «что-то», созвучное по вайбу, форме и содержанию нашлось, прочиталось и надежно запечаталось в сердце - это сборник короткой и ультракороткой прозы Shit Cassandra Saw, который уже можно предзаказать на русском языке в @individuumbooks (но пока - да, не перевелось еще).
Главные действующие лица рассказов Гвен Э. Кирби - женщины, которые пытаются просто жить эту жизнь, где-то принимая ее, где-то пытаясь прогнуть под себя.
Они очень разные, эти женщины, на страницах сборника мы встречаем и легендарную Кассандру, которая беззастенчиво вываливает на своих колежанок все то дерьмо, с которым придется жить им и следующим поколениям, и средневековую ведьму, которая готовит снадобья для всех желающих, но вот тем мужчинам, кто бьют своих жен, она подмешивает баранью мочу (потому что может), и юных продавщиц супермаркета, случайно нашедших чучело кенгуру и готовых на все, чтобы никогда с ним не расставаться, и кого еще только не…
И при всей разности отношений этих смелых, уставших, яростных, смирившихся или усмиренных женщин с миром, при ужасающей подчас мешанине стилей и форм самих рассказов, тебе, читателю/нице, не оставляют шансов тихонько отсидеться за надежной четвертой стеной. Ты узнаешь себя. Узнаешь даже то, что долго и упорно хоронил/а в себе долгие годы. Потому что и это, сохраненное или похороненное, это тоже ты. И это видит и Кассандра, и Гвен Э. Кирби.
Объединяет ли что-то эти рассказы? Пожалуй, нет, если говорить о каких-то формальных признаках, но, как мне показалось, это и не так важно. Насколько фантастической не была та или иная миниатюра, главное, что бросается в глаза (и сердце) - то, что ни одна идея, ни один мотив не высосан из пальца. Это очень живая и, к счастью или сожалению, очень современная литература, которая не призвана ничему «научить», но призывает внимательнее смотреть на мир и на окружающих нас людей, наверное, для того, чтобы не потерять однажды ни себя, ни их.
Shit Cassandra Saw - это настоящий ураган, сбивающий с ног и ломающий все стены, особенно ту четвертую, за которую многие из нас так любят литературу, которая хранит наши незаживающие трещины от новых ударов судьбы, вымышленной или вполне реальной.
#английский
#леночка
#перевелось
Когда в 2020 году я прочитала сборник рассказов Рафаэля Боба-Ваксберга «Тот, кто полюбит все твои трещины», я буквально ощутила себя городской сумасшедшей - хотелось рассказать всему миру, что рассказы могут быть ТАКИМИ. Такими неидеальными, разными, угарными до колик в боку и скорбными до тех самых трещин в сердце, по которым мы находим «своих».
Два года я искала «что-то такое же, но другое». И это «что-то», созвучное по вайбу, форме и содержанию нашлось, прочиталось и надежно запечаталось в сердце - это сборник короткой и ультракороткой прозы Shit Cassandra Saw, который уже можно предзаказать на русском языке в @individuumbooks (но пока - да, не перевелось еще).
Главные действующие лица рассказов Гвен Э. Кирби - женщины, которые пытаются просто жить эту жизнь, где-то принимая ее, где-то пытаясь прогнуть под себя.
Они очень разные, эти женщины, на страницах сборника мы встречаем и легендарную Кассандру, которая беззастенчиво вываливает на своих колежанок все то дерьмо, с которым придется жить им и следующим поколениям, и средневековую ведьму, которая готовит снадобья для всех желающих, но вот тем мужчинам, кто бьют своих жен, она подмешивает баранью мочу (потому что может), и юных продавщиц супермаркета, случайно нашедших чучело кенгуру и готовых на все, чтобы никогда с ним не расставаться, и кого еще только не…
И при всей разности отношений этих смелых, уставших, яростных, смирившихся или усмиренных женщин с миром, при ужасающей подчас мешанине стилей и форм самих рассказов, тебе, читателю/нице, не оставляют шансов тихонько отсидеться за надежной четвертой стеной. Ты узнаешь себя. Узнаешь даже то, что долго и упорно хоронил/а в себе долгие годы. Потому что и это, сохраненное или похороненное, это тоже ты. И это видит и Кассандра, и Гвен Э. Кирби.
Объединяет ли что-то эти рассказы? Пожалуй, нет, если говорить о каких-то формальных признаках, но, как мне показалось, это и не так важно. Насколько фантастической не была та или иная миниатюра, главное, что бросается в глаза (и сердце) - то, что ни одна идея, ни один мотив не высосан из пальца. Это очень живая и, к счастью или сожалению, очень современная литература, которая не призвана ничему «научить», но призывает внимательнее смотреть на мир и на окружающих нас людей, наверное, для того, чтобы не потерять однажды ни себя, ни их.
Shit Cassandra Saw - это настоящий ураган, сбивающий с ног и ломающий все стены, особенно ту четвертую, за которую многие из нас так любят литературу, которая хранит наши незаживающие трещины от новых ударов судьбы, вымышленной или вполне реальной.
#английский
#леночка
#перевелось
🐳22🕊8