The Shadow of the Object by Chloe Aridjis (2026)
#BookerPrize2026
#BookerLong2026
Флора уже много лет живет в Лондоне, но ее поездка к родителям (точнее к матери и отчиму) в Мехико затянулась: внезапно всегда ласковая и нежная собака покусала ее. Из-за серьезной травмы пришлось лечь в больницу, которая по настроению скорее напоминает санаторий из европейской классики. Здесь Флора знакомится с пожилой немкой Вильгельминой Блум. Новая знакомая – персонаж очень необычный: она коллекционирует игрушки и приспособления, которые использовались в эпоху, когда кинематограф еще не существовал. Вернувшись в Лондон, Флора отчасти вынужденно, отчасти из любопытства знакомится с сыном Вильгельмины, Максом. Естественно, их отношения выходят за пределы простой вежливости, объединившей их после знакомства Флоры с харизматичной пожилой дамой.
Хлоя Ариджис в этом небольшом романе объединила две, казалось бы, противоположности: несмотря на событийную насыщенность, текст ощущается скорее каким-то медитативным и неспешным чтением. Связано это, как я думаю, с тем, что Ариджис сместила фокус внимания с событий на душевные переживания. Не стоит, однако, думать, что это какая-то история о страданиях. Флора не создает впечатление какой-то экзальтированной героини, погруженной в бесконечные размышления о своих чувствах и ощущениях. Вместе с Максом им приходится преодолевать саму странность ситуации их связавшей, но подано это очень спокойно.
Ну и, конечно, очень сложно тут сдержаться и не вспомнить Платона, потому что… ну, серьезно! Как только появляются тени, как только речь заходит о сдвиге восприятия, о поиске чего-то настоящего, знаменитая пещера из «Государства». И здесь эта аллюзия, или, скорее, некий символ органично ложится на объект очаровавший Флору – волшебную лампу, которую она увидела у Вильгельмины. Все вместе это создает впечатление некоего повествования, намеренного лишенного скорости. Словно бы читателя выводят из привычного кинозала воображения и показывают другой способ увидеть реальность романа.
Понимаю, звучит путано, но, мне кажется, если вы прочитаете, то поймете, о чем я говорю. И, кстати, блерб от Деборы Леви на обложке как бы намекает: есть между ними что-то схожее.
#анастасия
#английский
#BookerPrize2026
#BookerLong2026
Флора уже много лет живет в Лондоне, но ее поездка к родителям (точнее к матери и отчиму) в Мехико затянулась: внезапно всегда ласковая и нежная собака покусала ее. Из-за серьезной травмы пришлось лечь в больницу, которая по настроению скорее напоминает санаторий из европейской классики. Здесь Флора знакомится с пожилой немкой Вильгельминой Блум. Новая знакомая – персонаж очень необычный: она коллекционирует игрушки и приспособления, которые использовались в эпоху, когда кинематограф еще не существовал. Вернувшись в Лондон, Флора отчасти вынужденно, отчасти из любопытства знакомится с сыном Вильгельмины, Максом. Естественно, их отношения выходят за пределы простой вежливости, объединившей их после знакомства Флоры с харизматичной пожилой дамой.
Хлоя Ариджис в этом небольшом романе объединила две, казалось бы, противоположности: несмотря на событийную насыщенность, текст ощущается скорее каким-то медитативным и неспешным чтением. Связано это, как я думаю, с тем, что Ариджис сместила фокус внимания с событий на душевные переживания. Не стоит, однако, думать, что это какая-то история о страданиях. Флора не создает впечатление какой-то экзальтированной героини, погруженной в бесконечные размышления о своих чувствах и ощущениях. Вместе с Максом им приходится преодолевать саму странность ситуации их связавшей, но подано это очень спокойно.
Ну и, конечно, очень сложно тут сдержаться и не вспомнить Платона, потому что… ну, серьезно! Как только появляются тени, как только речь заходит о сдвиге восприятия, о поиске чего-то настоящего, знаменитая пещера из «Государства». И здесь эта аллюзия, или, скорее, некий символ органично ложится на объект очаровавший Флору – волшебную лампу, которую она увидела у Вильгельмины. Все вместе это создает впечатление некоего повествования, намеренного лишенного скорости. Словно бы читателя выводят из привычного кинозала воображения и показывают другой способ увидеть реальность романа.
Понимаю, звучит путано, но, мне кажется, если вы прочитаете, то поймете, о чем я говорю. И, кстати, блерб от Деборы Леви на обложке как бы намекает: есть между ними что-то схожее.
#анастасия
#английский
🕊12🐳9
Unsayable by Michael Cunningham (2026)
От новой книги Майкла Каннингема я, если честно, боялась сентиментальных душеизлияний писателя, который, проливая скупую слезу, с благодарностью, печалью и вздохом удовлетворения окидывает взглядом своё прошлое, чтобы со спокойной душой поставить точку. Не уверена, что он действительно ставит точку, но то, что сентиментальности и ностальгии в его книге оказалось выше крыши, — это точно. В Unsayable Каннингем объединяет воспоминания о поворотных моментах своей жизни, наставления подрастающему поколению писателей и байки из своей писательской карьеры — будь то страдания над первым романом или реакция на жёсткую критику — тоже очень поучительно для тех, кто осмелится посвятить себя писательству. Моя любимая история — о том, как Митико Какутани жёстко разнесла его роман «Плоть и кровь», а Каннингем пообещал себе, что придёт на её похороны и положит эту книгу в гроб, чтобы столетия спустя археологи подумали, что эта книга была для неё чрезвычайно важна.
Но, конечно, главной, обволакивающей всё написанное темой книги становится невозможность целиком выразить себя, свой замысел и мир вокруг в словах, которая позднее трансформировалась в его прозе в преимущество недосказанности. Каннингем начинает с детского воспоминания: ему очень был нужен контейнер Tupperware, с которым он так любил играть, но он не знал, как вербально выразить свою просьбу. Далее он переходит к тому, как новые открытия слов и понятий постепенно расширяли его детское понимание мира и как этот процесс продолжился во взрослом возрасте и вылился в успешную писательскую карьеру. Другая сторона «невыразимости», о которой он пишет, — это все те чудесные, сияющие, необъяснимые стечения обстоятельств, которые в конечном итоге привели его туда, где он находится: будь то девочка, по которой он тайно сох в старшей школе и которая подтолкнула его к чтению Вирджинии Вулф, его опыт работы барменом и мальчиком по вызову или один из многочисленных эпизодов из жизни случайных знакомых, которые позже нашли место в романах. Каннингем, по меньшей мере в этой книге, совершенно лишён цинизма, и весь мир в его полной невыразимости предстаёт бесконечным источником откровений и вдохновения.
Если он и затрагивает волнующие поклонников его творчества темы, как, например, осознание своей идентичности, жизнь бедного художника в Нью-Йорке или эпидемию СПИДа, то лишь намечая эти темы широкими мазками — создаётся впечатление, что в таких темах он сдерживает себя: то ли достаточно уже было сказано в романах, то ли он приберегает их на будущее. При всей сентиментальности и душещипательности написанного я искренне прониклась этой книгой. И даже если откровения Каннингема могут кому-то показаться банальными, кто поспорит с тем, что они сработали для него?
#таня
#английский
От новой книги Майкла Каннингема я, если честно, боялась сентиментальных душеизлияний писателя, который, проливая скупую слезу, с благодарностью, печалью и вздохом удовлетворения окидывает взглядом своё прошлое, чтобы со спокойной душой поставить точку. Не уверена, что он действительно ставит точку, но то, что сентиментальности и ностальгии в его книге оказалось выше крыши, — это точно. В Unsayable Каннингем объединяет воспоминания о поворотных моментах своей жизни, наставления подрастающему поколению писателей и байки из своей писательской карьеры — будь то страдания над первым романом или реакция на жёсткую критику — тоже очень поучительно для тех, кто осмелится посвятить себя писательству. Моя любимая история — о том, как Митико Какутани жёстко разнесла его роман «Плоть и кровь», а Каннингем пообещал себе, что придёт на её похороны и положит эту книгу в гроб, чтобы столетия спустя археологи подумали, что эта книга была для неё чрезвычайно важна.
Но, конечно, главной, обволакивающей всё написанное темой книги становится невозможность целиком выразить себя, свой замысел и мир вокруг в словах, которая позднее трансформировалась в его прозе в преимущество недосказанности. Каннингем начинает с детского воспоминания: ему очень был нужен контейнер Tupperware, с которым он так любил играть, но он не знал, как вербально выразить свою просьбу. Далее он переходит к тому, как новые открытия слов и понятий постепенно расширяли его детское понимание мира и как этот процесс продолжился во взрослом возрасте и вылился в успешную писательскую карьеру. Другая сторона «невыразимости», о которой он пишет, — это все те чудесные, сияющие, необъяснимые стечения обстоятельств, которые в конечном итоге привели его туда, где он находится: будь то девочка, по которой он тайно сох в старшей школе и которая подтолкнула его к чтению Вирджинии Вулф, его опыт работы барменом и мальчиком по вызову или один из многочисленных эпизодов из жизни случайных знакомых, которые позже нашли место в романах. Каннингем, по меньшей мере в этой книге, совершенно лишён цинизма, и весь мир в его полной невыразимости предстаёт бесконечным источником откровений и вдохновения.
Если он и затрагивает волнующие поклонников его творчества темы, как, например, осознание своей идентичности, жизнь бедного художника в Нью-Йорке или эпидемию СПИДа, то лишь намечая эти темы широкими мазками — создаётся впечатление, что в таких темах он сдерживает себя: то ли достаточно уже было сказано в романах, то ли он приберегает их на будущее. При всей сентиментальности и душещипательности написанного я искренне прониклась этой книгой. И даже если откровения Каннингема могут кому-то показаться банальными, кто поспорит с тем, что они сработали для него?
#таня
#английский
🐳19🕊6
Black Bag by Luke Kennard (2026)
#BookerPrize2026
#BookerLong2026
Безработный актер, который ради заработка перебивается иммерсивными детективами для богатой публики, вдруг получает странную роль. Для психологического эксперимента профессор просит его надеть черную кожаную сумку, из которой будут торчать только ноги, и молча присутствовать на его лекциях и прогуливаться по кампусу. Мог ли он подумать, что эта максимально анонимная роль так сильно повлияет на его жизнь – и на жизни других людей?
Главный герой не отказывает себе в некотором нытье, но, приправленное саркастическим тоном, оно выглядит довольно бодрым и остроумным. Он с горечью и безжалостностью размышляет о своем бедственном финансовом положении и неудачной карьере, об отношениях с женщинами и мечтах о настоящей пьесе, в которой хочет сыграть, о съемной квартире и о единственном – и лучшем – друге.
Черная сумка становится поворотным моментом в жизни героя: у него появляются деньги; он становится объектом еще одного эксперимента; его друг решает монетизировать этот перформанс; и в конце концов, он обнаруживает, что черная сумка – нечто большее, чем просто инструмент исследователя.
Роман, который начинался как обычная история тихого неуспеха, постепенно приобретает черты абсурда, фарса, даже местами триллера с неожиданными, но такими необходимыми моментами искренности, очищенными от иронии, сарказма и актерства. Финальная сцена триумфальным аккордом завершает эту странноватую историю, и послевкусие остается почти как после первой книги про Гарри Поттера.
#валентина
#английский
#BookerPrize2026
#BookerLong2026
Безработный актер, который ради заработка перебивается иммерсивными детективами для богатой публики, вдруг получает странную роль. Для психологического эксперимента профессор просит его надеть черную кожаную сумку, из которой будут торчать только ноги, и молча присутствовать на его лекциях и прогуливаться по кампусу. Мог ли он подумать, что эта максимально анонимная роль так сильно повлияет на его жизнь – и на жизни других людей?
Главный герой не отказывает себе в некотором нытье, но, приправленное саркастическим тоном, оно выглядит довольно бодрым и остроумным. Он с горечью и безжалостностью размышляет о своем бедственном финансовом положении и неудачной карьере, об отношениях с женщинами и мечтах о настоящей пьесе, в которой хочет сыграть, о съемной квартире и о единственном – и лучшем – друге.
Черная сумка становится поворотным моментом в жизни героя: у него появляются деньги; он становится объектом еще одного эксперимента; его друг решает монетизировать этот перформанс; и в конце концов, он обнаруживает, что черная сумка – нечто большее, чем просто инструмент исследователя.
Роман, который начинался как обычная история тихого неуспеха, постепенно приобретает черты абсурда, фарса, даже местами триллера с неожиданными, но такими необходимыми моментами искренности, очищенными от иронии, сарказма и актерства. Финальная сцена триумфальным аккордом завершает эту странноватую историю, и послевкусие остается почти как после первой книги про Гарри Поттера.
#валентина
#английский
🐳25🕊6
All Them Dogs by Djamel White (2026)
#BookerPrize2026
#BookerLong2026
Тони возвращается в Дублин: пять лет он провел в Англии, опсасясь мести за убийство члена вражеской группировки. Чтобы обеспечить себе защиту в полностью изменившемся бандитском Дублине, он становится напарником Даррена, с которым вместе ходил в школу. Но все не так просто: защиту никто не гарантирует, а еще неожиданно просыпаются непрошенные и неуместные чувства.
Тони приходится лавировать: между группировками, которые сводят свои счеты и делают свои дела, а Тони меж тем пытается доказать свою независимость; между любовью к матери и враждебностью родного брата, которые едины в неприятии его бандитского образа жизни; между вдруг возникшей дружбой, преданностью новой влюбленности и призраками прошлого. Кто-то явно открыл охоту на Тони, и это никак не помогает разобраться ни во внутреннем мире, ни в происходящем вокруг.
Книга погружает читателя в мир бандитских разборок и передела зон влияния. Тони в временами осознает, что жестокость, предательства и вероломность переходят все границы, но уже в следующих эпизодах и сам Тони ведет себя не лучше.
Кульминация показалась мне вполне логичной: в конце концов, это не любовный роман, где страсть побеждает все на своем пути. Но вот концовка немного меня озадачила явным (и не сказать, что это хорошо сочетается с остальным текстом) кивком в сторону Достоевского.
#валентина
#английский
#BookerPrize2026
#BookerLong2026
Тони возвращается в Дублин: пять лет он провел в Англии, опсасясь мести за убийство члена вражеской группировки. Чтобы обеспечить себе защиту в полностью изменившемся бандитском Дублине, он становится напарником Даррена, с которым вместе ходил в школу. Но все не так просто: защиту никто не гарантирует, а еще неожиданно просыпаются непрошенные и неуместные чувства.
Тони приходится лавировать: между группировками, которые сводят свои счеты и делают свои дела, а Тони меж тем пытается доказать свою независимость; между любовью к матери и враждебностью родного брата, которые едины в неприятии его бандитского образа жизни; между вдруг возникшей дружбой, преданностью новой влюбленности и призраками прошлого. Кто-то явно открыл охоту на Тони, и это никак не помогает разобраться ни во внутреннем мире, ни в происходящем вокруг.
Книга погружает читателя в мир бандитских разборок и передела зон влияния. Тони в временами осознает, что жестокость, предательства и вероломность переходят все границы, но уже в следующих эпизодах и сам Тони ведет себя не лучше.
Кульминация показалась мне вполне логичной: в конце концов, это не любовный роман, где страсть побеждает все на своем пути. Но вот концовка немного меня озадачила явным (и не сказать, что это хорошо сочетается с остальным текстом) кивком в сторону Достоевского.
#валентина
#английский
🐳10🕊4
The Vivisectors by Missouri Williams (2026)
#BookerPrize2026
#BookerLong2026
Жизнь Агаты, мягко говоря, не сахар. После неудачной попытки суицида ее мать осталась парализованной и лишенной речи в инвалидном кресле. Забота о ней, естественно, легла на плечи дочери. Сама Агата работает ассистентом у глуповатой и самовлюбленной преподавательницы в Университете, за которую она делает всю значимую работу. Университет – это не просто учебное заведение, это – градообразующее предприятие, с которым связаны вообще все до единого люди, живущие в Городе. Как-то по заданию своей работодательницы ей приходится завести дружбу с проблемным, но чертовски харизматичным студентом Адамом. Адам буквально изводит Агату своими бесконечными разговорами на разные умные темы, она терпеливо его слушает и даже порой отвечает.
Терпение может показаться главным ее достоинством, но на самом деле это скорее вынужденный механизм совладания с миром, в котором она ничего не может изменить, в котором ее усилия не приведут ни к какому результату. И зеркальной метафорой ее душевного состояния становится то, как Город наполняется растительностью, захватывающей улицы и дома.
В этом тягучем и непроходимом болоте даже события такие же тягучие, даже скандалы какие-то вязкие. Из-за этого попытка матери Агаты свести счеты с жизнью выглядит как единственный способ избежать нахождения тут, словно бы мира за городской стеной нет, словно это место – последний оплот человечества. В этом мрачном готическом сеттинге нет призраков, но всегда где-то чуть-чуть есть смерть, чуть-чуть есть разложение, а самая сильная эмоция – это отчаяние.
Единственным персонажем, имеющим какую-то силу, становится Адам и – по идее – он должен вытащить Агату из этого болота силой своей витальности. Пока что он один не сдался, и он единственный, кто видит настоящую Агату, хотя ей это совсем не нравится. Не зря же именно он становится героем из-за которого мы вообще узнаем ее имя, потому что иначе она так и осталась бы еще одним безымянным героем в безымянном городе.
#анастасия
#английский
#BookerPrize2026
#BookerLong2026
Жизнь Агаты, мягко говоря, не сахар. После неудачной попытки суицида ее мать осталась парализованной и лишенной речи в инвалидном кресле. Забота о ней, естественно, легла на плечи дочери. Сама Агата работает ассистентом у глуповатой и самовлюбленной преподавательницы в Университете, за которую она делает всю значимую работу. Университет – это не просто учебное заведение, это – градообразующее предприятие, с которым связаны вообще все до единого люди, живущие в Городе. Как-то по заданию своей работодательницы ей приходится завести дружбу с проблемным, но чертовски харизматичным студентом Адамом. Адам буквально изводит Агату своими бесконечными разговорами на разные умные темы, она терпеливо его слушает и даже порой отвечает.
Терпение может показаться главным ее достоинством, но на самом деле это скорее вынужденный механизм совладания с миром, в котором она ничего не может изменить, в котором ее усилия не приведут ни к какому результату. И зеркальной метафорой ее душевного состояния становится то, как Город наполняется растительностью, захватывающей улицы и дома.
В этом тягучем и непроходимом болоте даже события такие же тягучие, даже скандалы какие-то вязкие. Из-за этого попытка матери Агаты свести счеты с жизнью выглядит как единственный способ избежать нахождения тут, словно бы мира за городской стеной нет, словно это место – последний оплот человечества. В этом мрачном готическом сеттинге нет призраков, но всегда где-то чуть-чуть есть смерть, чуть-чуть есть разложение, а самая сильная эмоция – это отчаяние.
Единственным персонажем, имеющим какую-то силу, становится Адам и – по идее – он должен вытащить Агату из этого болота силой своей витальности. Пока что он один не сдался, и он единственный, кто видит настоящую Агату, хотя ей это совсем не нравится. Не зря же именно он становится героем из-за которого мы вообще узнаем ее имя, потому что иначе она так и осталась бы еще одним безымянным героем в безымянном городе.
#анастасия
#английский
🕊9🐳7