Мы считали дни, и вот он наконец-то здесь! Лонг-лист Букеровской премии 2026. Уже разбираем книги и приступаем к чтению!
The Shadow of the Object by Chloe Aridjis
Switzy by Emma Cline
Helen of Nowhere by Makenna Goodman
The End of Everything by M. John Harrison
The Disappearers by Marlon James
Black Bag by Luke Kennard
The Renovation by Kenan Orhan
May We Feed the King by Rebecca Perry
The Palm House by Gwendoline Riley
The Things We Never Say by Elizabeth Strout
John of John by Douglas Stuart
All Them Dogs by Djamel White
The Vivisectors by Missouri Williams
The Shadow of the Object by Chloe Aridjis
Switzy by Emma Cline
Helen of Nowhere by Makenna Goodman
The End of Everything by M. John Harrison
The Disappearers by Marlon James
Black Bag by Luke Kennard
The Renovation by Kenan Orhan
May We Feed the King by Rebecca Perry
The Palm House by Gwendoline Riley
The Things We Never Say by Elizabeth Strout
John of John by Douglas Stuart
All Them Dogs by Djamel White
The Vivisectors by Missouri Williams
🐳42🕊10
Helen of Nowhere by Makenna Goodman (2026)
#BookerPrize2026
#BookerLong2026
Это очень экспериментальный роман (?). Его главы названы актами, но от пьесы здесь только они, ограниченной количество действующих лиц и локализация места действия, пожалуй.
Названия глав (Man, Wife, Man and Wife и т.п.) просто кричат о намерении писательницы показать универсальный опыт. У ее героев подчеркнуто нет имен, кроме одной – той самой Хелен из названия. Все остальные – схематичные вместилища идей.
Вот мужчина: морально устаревший, но еще не старый профессор, которого выжили с кафедры молодые коллеги-женщины. А он просто водил студентов в лес и обсуждал с ними близость к природе. Но потом далёкие от понимания настоящего исследования девицы ополчились на него, и среди молчаливых свидетелей этого академического нападения оказалась его жена.
Вот риелтор. Она показывает профессору дом в лесу, который он, расставшись с женой, хочет купить. Она так нахваливает не только сам дом, но и его прежнюю владелицу Хелен, что поначалу это кажется обычной уловкой, чтобы впарить профессору дом. Потом, правда, оказывается, что риелтор связана с этим местом гораздо сильнее, а ее необычное хобби так вообще может помочь заблудшему герою постичь смысл жизни. Заодно она готова рассказать, как корпорации извели фермеров.
Вот сама Хелен. Она явилась (нет, я не ошиблась в выборе слова) профессору, чтобы научить его жизни.
Вот жена профессора. Когда-то она была его студенткой, потом стала коллегой, потом – коллегой и женой. У нее свой взгляд и на свою научную работу и работу мужа (сюрприз!), и на их расставание.
Это не сюжетное произведение, поэтому активного действия здесь ждать не стоит. Основная задача все же в другом: рассказать, как правильно думать об академическом сообществе, о рабочей этике, о природе, об отношениях. А чтобы читатели не решили, что они читают сборник эклектичных эссе, писательница добавляет метафору, которая до поры до времени маскируется под реальный объект, и фантастическое допущение, в котором видят вежливый кивок Диккенсу и некоторое переосмысление его «Рождественской песни».
В итоге, получилась довольно ладно скроенная книга, которую не всегда скучно читать, но как будто бы и незачем (если только вы не хотите узнать, что герои думают о природе-погоде, мизогинии и любви – а ничего оригинального они не думают).
#юля
#английский
#BookerPrize2026
#BookerLong2026
Это очень экспериментальный роман (?). Его главы названы актами, но от пьесы здесь только они, ограниченной количество действующих лиц и локализация места действия, пожалуй.
Названия глав (Man, Wife, Man and Wife и т.п.) просто кричат о намерении писательницы показать универсальный опыт. У ее героев подчеркнуто нет имен, кроме одной – той самой Хелен из названия. Все остальные – схематичные вместилища идей.
Вот мужчина: морально устаревший, но еще не старый профессор, которого выжили с кафедры молодые коллеги-женщины. А он просто водил студентов в лес и обсуждал с ними близость к природе. Но потом далёкие от понимания настоящего исследования девицы ополчились на него, и среди молчаливых свидетелей этого академического нападения оказалась его жена.
Вот риелтор. Она показывает профессору дом в лесу, который он, расставшись с женой, хочет купить. Она так нахваливает не только сам дом, но и его прежнюю владелицу Хелен, что поначалу это кажется обычной уловкой, чтобы впарить профессору дом. Потом, правда, оказывается, что риелтор связана с этим местом гораздо сильнее, а ее необычное хобби так вообще может помочь заблудшему герою постичь смысл жизни. Заодно она готова рассказать, как корпорации извели фермеров.
Вот сама Хелен. Она явилась (нет, я не ошиблась в выборе слова) профессору, чтобы научить его жизни.
Вот жена профессора. Когда-то она была его студенткой, потом стала коллегой, потом – коллегой и женой. У нее свой взгляд и на свою научную работу и работу мужа (сюрприз!), и на их расставание.
Это не сюжетное произведение, поэтому активного действия здесь ждать не стоит. Основная задача все же в другом: рассказать, как правильно думать об академическом сообществе, о рабочей этике, о природе, об отношениях. А чтобы читатели не решили, что они читают сборник эклектичных эссе, писательница добавляет метафору, которая до поры до времени маскируется под реальный объект, и фантастическое допущение, в котором видят вежливый кивок Диккенсу и некоторое переосмысление его «Рождественской песни».
В итоге, получилась довольно ладно скроенная книга, которую не всегда скучно читать, но как будто бы и незачем (если только вы не хотите узнать, что герои думают о природе-погоде, мизогинии и любви – а ничего оригинального они не думают).
#юля
#английский
🕊21🐳12
Switzy by Emma Cline (2026)
#BookerPrize2026
#BookerLong2026
Не знаю, как вы, а я считаю, что суперспособность прозы Эммы Клайн — погружать читателей в головы и настроения персонажей, вырванных из контекста их жизней (так было и в сборнике рассказов «Папуля», и в романе «Гостья»). Затем, конечно, она этот контекст строго дозированно достраивает, благодаря чему читатели могут глубже проникнуться переживаниями героев, но вовсе не всегда сочувствием. Switzy в этом смысле оказался кульминацией творческого метода. На этот раз Клайн переносит читателей в голову довольно неожиданного персонажа — очень богатого семидесятилетнего белого мужчины на пенсии — Дэвида Гастингса.
В компании верного и очень организованного ассистента по имени Коди Дэвид совершает своё последнее путешествие на частном джете. Он летит в Цюрих, чтобы добровольно уйти из жизни. По пути он делает несколько остановок, чтобы объясниться (или хотя бы попытаться) с важными для него людьми — дочерью и другом детства. У Дэвида болезнь Альцгеймера, и он хочет умереть на своих условиях, пока ещё окончательно не перестал быть собой. Реальность ускользает от его сознания, растворяется и путается, зато образы из прошлого навязчиво его преследуют, смешиваются с настоящим и сбивают с толку. Собственно, таким мы его и видим — растерянным и напуганным ребёнком в теле пожилого мужчины, который тем не менее пытается держать лицо перед окружающими.
Роман написан короткими абзацами и отрывистыми предложениями, стиль полностью отражает путаницу в мыслях Дэвида и внезапные вспышки озарений. Все детали его прошлого — хронологию отношений с женой и дочерью, подробности истории с другом детства и другие детали его биографии читателю предстоит подбирать самостоятельно, вычленяя их из обрывков считалок и мнемонических стишков, неправильно расслышанных, но навязчиво повторяемых слов, выцветших картинок из детства. В этом и кроется вся трагичность описанного: в угасающем сознании вся жизнь происходит одновременно, в ней сложно отделить важное от второстепенного, правду от вымысла, а ещё — в тотальном одиночестве и не вполне осознаваемом отчуждении, с которым Дэвид подходит к финальной черте. Роман местами расцвечен казуальным юмором, но в целом это завораживающее, тревожное и очень печальное чтение.
#таня
#английский
#BookerPrize2026
#BookerLong2026
Не знаю, как вы, а я считаю, что суперспособность прозы Эммы Клайн — погружать читателей в головы и настроения персонажей, вырванных из контекста их жизней (так было и в сборнике рассказов «Папуля», и в романе «Гостья»). Затем, конечно, она этот контекст строго дозированно достраивает, благодаря чему читатели могут глубже проникнуться переживаниями героев, но вовсе не всегда сочувствием. Switzy в этом смысле оказался кульминацией творческого метода. На этот раз Клайн переносит читателей в голову довольно неожиданного персонажа — очень богатого семидесятилетнего белого мужчины на пенсии — Дэвида Гастингса.
В компании верного и очень организованного ассистента по имени Коди Дэвид совершает своё последнее путешествие на частном джете. Он летит в Цюрих, чтобы добровольно уйти из жизни. По пути он делает несколько остановок, чтобы объясниться (или хотя бы попытаться) с важными для него людьми — дочерью и другом детства. У Дэвида болезнь Альцгеймера, и он хочет умереть на своих условиях, пока ещё окончательно не перестал быть собой. Реальность ускользает от его сознания, растворяется и путается, зато образы из прошлого навязчиво его преследуют, смешиваются с настоящим и сбивают с толку. Собственно, таким мы его и видим — растерянным и напуганным ребёнком в теле пожилого мужчины, который тем не менее пытается держать лицо перед окружающими.
Роман написан короткими абзацами и отрывистыми предложениями, стиль полностью отражает путаницу в мыслях Дэвида и внезапные вспышки озарений. Все детали его прошлого — хронологию отношений с женой и дочерью, подробности истории с другом детства и другие детали его биографии читателю предстоит подбирать самостоятельно, вычленяя их из обрывков считалок и мнемонических стишков, неправильно расслышанных, но навязчиво повторяемых слов, выцветших картинок из детства. В этом и кроется вся трагичность описанного: в угасающем сознании вся жизнь происходит одновременно, в ней сложно отделить важное от второстепенного, правду от вымысла, а ещё — в тотальном одиночестве и не вполне осознаваемом отчуждении, с которым Дэвид подходит к финальной черте. Роман местами расцвечен казуальным юмором, но в целом это завораживающее, тревожное и очень печальное чтение.
#таня
#английский
🕊19🐳17
The Shadow of the Object by Chloe Aridjis (2026)
#BookerPrize2026
#BookerLong2026
Флора уже много лет живет в Лондоне, но ее поездка к родителям (точнее к матери и отчиму) в Мехико затянулась: внезапно всегда ласковая и нежная собака покусала ее. Из-за серьезной травмы пришлось лечь в больницу, которая по настроению скорее напоминает санаторий из европейской классики. Здесь Флора знакомится с пожилой немкой Вильгельминой Блум. Новая знакомая – персонаж очень необычный: она коллекционирует игрушки и приспособления, которые использовались в эпоху, когда кинематограф еще не существовал. Вернувшись в Лондон, Флора отчасти вынужденно, отчасти из любопытства знакомится с сыном Вильгельмины, Максом. Естественно, их отношения выходят за пределы простой вежливости, объединившей их после знакомства Флоры с харизматичной пожилой дамой.
Хлоя Ариджис в этом небольшом романе объединила две, казалось бы, противоположности: несмотря на событийную насыщенность, текст ощущается скорее каким-то медитативным и неспешным чтением. Связано это, как я думаю, с тем, что Ариджис сместила фокус внимания с событий на душевные переживания. Не стоит, однако, думать, что это какая-то история о страданиях. Флора не создает впечатление какой-то экзальтированной героини, погруженной в бесконечные размышления о своих чувствах и ощущениях. Вместе с Максом им приходится преодолевать саму странность ситуации их связавшей, но подано это очень спокойно.
Ну и, конечно, очень сложно тут сдержаться и не вспомнить Платона, потому что… ну, серьезно! Как только появляются тени, как только речь заходит о сдвиге восприятия, о поиске чего-то настоящего, знаменитая пещера из «Государства». И здесь эта аллюзия, или, скорее, некий символ органично ложится на объект очаровавший Флору – волшебную лампу, которую она увидела у Вильгельмины. Все вместе это создает впечатление некоего повествования, намеренного лишенного скорости. Словно бы читателя выводят из привычного кинозала воображения и показывают другой способ увидеть реальность романа.
Понимаю, звучит путано, но, мне кажется, если вы прочитаете, то поймете, о чем я говорю. И, кстати, блерб от Деборы Леви на обложке как бы намекает: есть между ними что-то схожее.
#анастасия
#английский
#BookerPrize2026
#BookerLong2026
Флора уже много лет живет в Лондоне, но ее поездка к родителям (точнее к матери и отчиму) в Мехико затянулась: внезапно всегда ласковая и нежная собака покусала ее. Из-за серьезной травмы пришлось лечь в больницу, которая по настроению скорее напоминает санаторий из европейской классики. Здесь Флора знакомится с пожилой немкой Вильгельминой Блум. Новая знакомая – персонаж очень необычный: она коллекционирует игрушки и приспособления, которые использовались в эпоху, когда кинематограф еще не существовал. Вернувшись в Лондон, Флора отчасти вынужденно, отчасти из любопытства знакомится с сыном Вильгельмины, Максом. Естественно, их отношения выходят за пределы простой вежливости, объединившей их после знакомства Флоры с харизматичной пожилой дамой.
Хлоя Ариджис в этом небольшом романе объединила две, казалось бы, противоположности: несмотря на событийную насыщенность, текст ощущается скорее каким-то медитативным и неспешным чтением. Связано это, как я думаю, с тем, что Ариджис сместила фокус внимания с событий на душевные переживания. Не стоит, однако, думать, что это какая-то история о страданиях. Флора не создает впечатление какой-то экзальтированной героини, погруженной в бесконечные размышления о своих чувствах и ощущениях. Вместе с Максом им приходится преодолевать саму странность ситуации их связавшей, но подано это очень спокойно.
Ну и, конечно, очень сложно тут сдержаться и не вспомнить Платона, потому что… ну, серьезно! Как только появляются тени, как только речь заходит о сдвиге восприятия, о поиске чего-то настоящего, знаменитая пещера из «Государства». И здесь эта аллюзия, или, скорее, некий символ органично ложится на объект очаровавший Флору – волшебную лампу, которую она увидела у Вильгельмины. Все вместе это создает впечатление некоего повествования, намеренного лишенного скорости. Словно бы читателя выводят из привычного кинозала воображения и показывают другой способ увидеть реальность романа.
Понимаю, звучит путано, но, мне кажется, если вы прочитаете, то поймете, о чем я говорю. И, кстати, блерб от Деборы Леви на обложке как бы намекает: есть между ними что-то схожее.
#анастасия
#английский
🕊12🐳9
Unsayable by Michael Cunningham (2026)
От новой книги Майкла Каннингема я, если честно, боялась сентиментальных душеизлияний писателя, который, проливая скупую слезу, с благодарностью, печалью и вздохом удовлетворения окидывает взглядом своё прошлое, чтобы со спокойной душой поставить точку. Не уверена, что он действительно ставит точку, но то, что сентиментальности и ностальгии в его книге оказалось выше крыши, — это точно. В Unsayable Каннингем объединяет воспоминания о поворотных моментах своей жизни, наставления подрастающему поколению писателей и байки из своей писательской карьеры — будь то страдания над первым романом или реакция на жёсткую критику — тоже очень поучительно для тех, кто осмелится посвятить себя писательству. Моя любимая история — о том, как Митико Какутани жёстко разнесла его роман «Плоть и кровь», а Каннингем пообещал себе, что придёт на её похороны и положит эту книгу в гроб, чтобы столетия спустя археологи подумали, что эта книга была для неё чрезвычайно важна.
Но, конечно, главной, обволакивающей всё написанное темой книги становится невозможность целиком выразить себя, свой замысел и мир вокруг в словах, которая позднее трансформировалась в его прозе в преимущество недосказанности. Каннингем начинает с детского воспоминания: ему очень был нужен контейнер Tupperware, с которым он так любил играть, но он не знал, как вербально выразить свою просьбу. Далее он переходит к тому, как новые открытия слов и понятий постепенно расширяли его детское понимание мира и как этот процесс продолжился во взрослом возрасте и вылился в успешную писательскую карьеру. Другая сторона «невыразимости», о которой он пишет, — это все те чудесные, сияющие, необъяснимые стечения обстоятельств, которые в конечном итоге привели его туда, где он находится: будь то девочка, по которой он тайно сох в старшей школе и которая подтолкнула его к чтению Вирджинии Вулф, его опыт работы барменом и мальчиком по вызову или один из многочисленных эпизодов из жизни случайных знакомых, которые позже нашли место в романах. Каннингем, по меньшей мере в этой книге, совершенно лишён цинизма, и весь мир в его полной невыразимости предстаёт бесконечным источником откровений и вдохновения.
Если он и затрагивает волнующие поклонников его творчества темы, как, например, осознание своей идентичности, жизнь бедного художника в Нью-Йорке или эпидемию СПИДа, то лишь намечая эти темы широкими мазками — создаётся впечатление, что в таких темах он сдерживает себя: то ли достаточно уже было сказано в романах, то ли он приберегает их на будущее. При всей сентиментальности и душещипательности написанного я искренне прониклась этой книгой. И даже если откровения Каннингема могут кому-то показаться банальными, кто поспорит с тем, что они сработали для него?
#таня
#английский
От новой книги Майкла Каннингема я, если честно, боялась сентиментальных душеизлияний писателя, который, проливая скупую слезу, с благодарностью, печалью и вздохом удовлетворения окидывает взглядом своё прошлое, чтобы со спокойной душой поставить точку. Не уверена, что он действительно ставит точку, но то, что сентиментальности и ностальгии в его книге оказалось выше крыши, — это точно. В Unsayable Каннингем объединяет воспоминания о поворотных моментах своей жизни, наставления подрастающему поколению писателей и байки из своей писательской карьеры — будь то страдания над первым романом или реакция на жёсткую критику — тоже очень поучительно для тех, кто осмелится посвятить себя писательству. Моя любимая история — о том, как Митико Какутани жёстко разнесла его роман «Плоть и кровь», а Каннингем пообещал себе, что придёт на её похороны и положит эту книгу в гроб, чтобы столетия спустя археологи подумали, что эта книга была для неё чрезвычайно важна.
Но, конечно, главной, обволакивающей всё написанное темой книги становится невозможность целиком выразить себя, свой замысел и мир вокруг в словах, которая позднее трансформировалась в его прозе в преимущество недосказанности. Каннингем начинает с детского воспоминания: ему очень был нужен контейнер Tupperware, с которым он так любил играть, но он не знал, как вербально выразить свою просьбу. Далее он переходит к тому, как новые открытия слов и понятий постепенно расширяли его детское понимание мира и как этот процесс продолжился во взрослом возрасте и вылился в успешную писательскую карьеру. Другая сторона «невыразимости», о которой он пишет, — это все те чудесные, сияющие, необъяснимые стечения обстоятельств, которые в конечном итоге привели его туда, где он находится: будь то девочка, по которой он тайно сох в старшей школе и которая подтолкнула его к чтению Вирджинии Вулф, его опыт работы барменом и мальчиком по вызову или один из многочисленных эпизодов из жизни случайных знакомых, которые позже нашли место в романах. Каннингем, по меньшей мере в этой книге, совершенно лишён цинизма, и весь мир в его полной невыразимости предстаёт бесконечным источником откровений и вдохновения.
Если он и затрагивает волнующие поклонников его творчества темы, как, например, осознание своей идентичности, жизнь бедного художника в Нью-Йорке или эпидемию СПИДа, то лишь намечая эти темы широкими мазками — создаётся впечатление, что в таких темах он сдерживает себя: то ли достаточно уже было сказано в романах, то ли он приберегает их на будущее. При всей сентиментальности и душещипательности написанного я искренне прониклась этой книгой. И даже если откровения Каннингема могут кому-то показаться банальными, кто поспорит с тем, что они сработали для него?
#таня
#английский
🐳19🕊6
Black Bag by Luke Kennard (2026)
#BookerPrize2026
#BookerLong2026
Безработный актер, который ради заработка перебивается иммерсивными детективами для богатой публики, вдруг получает странную роль. Для психологического эксперимента профессор просит его надеть черную кожаную сумку, из которой будут торчать только ноги, и молча присутствовать на его лекциях и прогуливаться по кампусу. Мог ли он подумать, что эта максимально анонимная роль так сильно повлияет на его жизнь – и на жизни других людей?
Главный герой не отказывает себе в некотором нытье, но, приправленное саркастическим тоном, оно выглядит довольно бодрым и остроумным. Он с горечью и безжалостностью размышляет о своем бедственном финансовом положении и неудачной карьере, об отношениях с женщинами и мечтах о настоящей пьесе, в которой хочет сыграть, о съемной квартире и о единственном – и лучшем – друге.
Черная сумка становится поворотным моментом в жизни героя: у него появляются деньги; он становится объектом еще одного эксперимента; его друг решает монетизировать этот перформанс; и в конце концов, он обнаруживает, что черная сумка – нечто большее, чем просто инструмент исследователя.
Роман, который начинался как обычная история тихого неуспеха, постепенно приобретает черты абсурда, фарса, даже местами триллера с неожиданными, но такими необходимыми моментами искренности, очищенными от иронии, сарказма и актерства. Финальная сцена триумфальным аккордом завершает эту странноватую историю, и послевкусие остается почти как после первой книги про Гарри Поттера.
#валентина
#английский
#BookerPrize2026
#BookerLong2026
Безработный актер, который ради заработка перебивается иммерсивными детективами для богатой публики, вдруг получает странную роль. Для психологического эксперимента профессор просит его надеть черную кожаную сумку, из которой будут торчать только ноги, и молча присутствовать на его лекциях и прогуливаться по кампусу. Мог ли он подумать, что эта максимально анонимная роль так сильно повлияет на его жизнь – и на жизни других людей?
Главный герой не отказывает себе в некотором нытье, но, приправленное саркастическим тоном, оно выглядит довольно бодрым и остроумным. Он с горечью и безжалостностью размышляет о своем бедственном финансовом положении и неудачной карьере, об отношениях с женщинами и мечтах о настоящей пьесе, в которой хочет сыграть, о съемной квартире и о единственном – и лучшем – друге.
Черная сумка становится поворотным моментом в жизни героя: у него появляются деньги; он становится объектом еще одного эксперимента; его друг решает монетизировать этот перформанс; и в конце концов, он обнаруживает, что черная сумка – нечто большее, чем просто инструмент исследователя.
Роман, который начинался как обычная история тихого неуспеха, постепенно приобретает черты абсурда, фарса, даже местами триллера с неожиданными, но такими необходимыми моментами искренности, очищенными от иронии, сарказма и актерства. Финальная сцена триумфальным аккордом завершает эту странноватую историю, и послевкусие остается почти как после первой книги про Гарри Поттера.
#валентина
#английский
🐳25🕊6
All Them Dogs by Djamel White (2026)
#BookerPrize2026
#BookerLong2026
Тони возвращается в Дублин: пять лет он провел в Англии, опсасясь мести за убийство члена вражеской группировки. Чтобы обеспечить себе защиту в полностью изменившемся бандитском Дублине, он становится напарником Даррена, с которым вместе ходил в школу. Но все не так просто: защиту никто не гарантирует, а еще неожиданно просыпаются непрошенные и неуместные чувства.
Тони приходится лавировать: между группировками, которые сводят свои счеты и делают свои дела, а Тони меж тем пытается доказать свою независимость; между любовью к матери и враждебностью родного брата, которые едины в неприятии его бандитского образа жизни; между вдруг возникшей дружбой, преданностью новой влюбленности и призраками прошлого. Кто-то явно открыл охоту на Тони, и это никак не помогает разобраться ни во внутреннем мире, ни в происходящем вокруг.
Книга погружает читателя в мир бандитских разборок и передела зон влияния. Тони в временами осознает, что жестокость, предательства и вероломность переходят все границы, но уже в следующих эпизодах и сам Тони ведет себя не лучше.
Кульминация показалась мне вполне логичной: в конце концов, это не любовный роман, где страсть побеждает все на своем пути. Но вот концовка немного меня озадачила явным (и не сказать, что это хорошо сочетается с остальным текстом) кивком в сторону Достоевского.
#валентина
#английский
#BookerPrize2026
#BookerLong2026
Тони возвращается в Дублин: пять лет он провел в Англии, опсасясь мести за убийство члена вражеской группировки. Чтобы обеспечить себе защиту в полностью изменившемся бандитском Дублине, он становится напарником Даррена, с которым вместе ходил в школу. Но все не так просто: защиту никто не гарантирует, а еще неожиданно просыпаются непрошенные и неуместные чувства.
Тони приходится лавировать: между группировками, которые сводят свои счеты и делают свои дела, а Тони меж тем пытается доказать свою независимость; между любовью к матери и враждебностью родного брата, которые едины в неприятии его бандитского образа жизни; между вдруг возникшей дружбой, преданностью новой влюбленности и призраками прошлого. Кто-то явно открыл охоту на Тони, и это никак не помогает разобраться ни во внутреннем мире, ни в происходящем вокруг.
Книга погружает читателя в мир бандитских разборок и передела зон влияния. Тони в временами осознает, что жестокость, предательства и вероломность переходят все границы, но уже в следующих эпизодах и сам Тони ведет себя не лучше.
Кульминация показалась мне вполне логичной: в конце концов, это не любовный роман, где страсть побеждает все на своем пути. Но вот концовка немного меня озадачила явным (и не сказать, что это хорошо сочетается с остальным текстом) кивком в сторону Достоевского.
#валентина
#английский
🐳10🕊4
The Vivisectors by Missouri Williams (2026)
#BookerPrize2026
#BookerLong2026
Жизнь Агаты, мягко говоря, не сахар. После неудачной попытки суицида ее мать осталась парализованной и лишенной речи в инвалидном кресле. Забота о ней, естественно, легла на плечи дочери. Сама Агата работает ассистентом у глуповатой и самовлюбленной преподавательницы в Университете, за которую она делает всю значимую работу. Университет – это не просто учебное заведение, это – градообразующее предприятие, с которым связаны вообще все до единого люди, живущие в Городе. Как-то по заданию своей работодательницы ей приходится завести дружбу с проблемным, но чертовски харизматичным студентом Адамом. Адам буквально изводит Агату своими бесконечными разговорами на разные умные темы, она терпеливо его слушает и даже порой отвечает.
Терпение может показаться главным ее достоинством, но на самом деле это скорее вынужденный механизм совладания с миром, в котором она ничего не может изменить, в котором ее усилия не приведут ни к какому результату. И зеркальной метафорой ее душевного состояния становится то, как Город наполняется растительностью, захватывающей улицы и дома.
В этом тягучем и непроходимом болоте даже события такие же тягучие, даже скандалы какие-то вязкие. Из-за этого попытка матери Агаты свести счеты с жизнью выглядит как единственный способ избежать нахождения тут, словно бы мира за городской стеной нет, словно это место – последний оплот человечества. В этом мрачном готическом сеттинге нет призраков, но всегда где-то чуть-чуть есть смерть, чуть-чуть есть разложение, а самая сильная эмоция – это отчаяние.
Единственным персонажем, имеющим какую-то силу, становится Адам и – по идее – он должен вытащить Агату из этого болота силой своей витальности. Пока что он один не сдался, и он единственный, кто видит настоящую Агату, хотя ей это совсем не нравится. Не зря же именно он становится героем из-за которого мы вообще узнаем ее имя, потому что иначе она так и осталась бы еще одним безымянным героем в безымянном городе.
#анастасия
#английский
#BookerPrize2026
#BookerLong2026
Жизнь Агаты, мягко говоря, не сахар. После неудачной попытки суицида ее мать осталась парализованной и лишенной речи в инвалидном кресле. Забота о ней, естественно, легла на плечи дочери. Сама Агата работает ассистентом у глуповатой и самовлюбленной преподавательницы в Университете, за которую она делает всю значимую работу. Университет – это не просто учебное заведение, это – градообразующее предприятие, с которым связаны вообще все до единого люди, живущие в Городе. Как-то по заданию своей работодательницы ей приходится завести дружбу с проблемным, но чертовски харизматичным студентом Адамом. Адам буквально изводит Агату своими бесконечными разговорами на разные умные темы, она терпеливо его слушает и даже порой отвечает.
Терпение может показаться главным ее достоинством, но на самом деле это скорее вынужденный механизм совладания с миром, в котором она ничего не может изменить, в котором ее усилия не приведут ни к какому результату. И зеркальной метафорой ее душевного состояния становится то, как Город наполняется растительностью, захватывающей улицы и дома.
В этом тягучем и непроходимом болоте даже события такие же тягучие, даже скандалы какие-то вязкие. Из-за этого попытка матери Агаты свести счеты с жизнью выглядит как единственный способ избежать нахождения тут, словно бы мира за городской стеной нет, словно это место – последний оплот человечества. В этом мрачном готическом сеттинге нет призраков, но всегда где-то чуть-чуть есть смерть, чуть-чуть есть разложение, а самая сильная эмоция – это отчаяние.
Единственным персонажем, имеющим какую-то силу, становится Адам и – по идее – он должен вытащить Агату из этого болота силой своей витальности. Пока что он один не сдался, и он единственный, кто видит настоящую Агату, хотя ей это совсем не нравится. Не зря же именно он становится героем из-за которого мы вообще узнаем ее имя, потому что иначе она так и осталась бы еще одним безымянным героем в безымянном городе.
#анастасия
#английский
🕊9🐳7