“Lapvona” by Ottessa Moshfegh (2022)
Совершенно внезапно споткнулась о новость - у Мошфег вышел новый роман! И срочно его прочитала. Это мой четвертый роман у Мошфег, и после Eileen, Death in her Hands и My Year of Rest and Relaxation я ожидала еще один роман о женщине в современных реалиях. Название и обложка показались странноватыми, но это же несравненная Оттесса, она может и удивить - и она удивила так, что я подбираю челюсть с пола до сих пор. Это совсем не то, чего я могла бы от нее ожидать, но ожидать иного было бы просто невозможно.
Средневековая деревушка, судя по именам, где-то в Европе, не так далеко от порта. Обедневшие крестьяне с трудом выживают: с одной стороны - набеги бандитов, с другой - налоги для лорда, да еще и то чума, то засуха и голод, в общем, жизнь тяжелая и безрадостная.
Внезапно в эту деревню приходит типичная Мошфег, и начинается. Центральным героем она выбирает типичного аутсайдера: Марек родился с деформациями, его считают странным, да еще и его отец считает, что путь на небеса лежит исключительно через земные страдания, со всеми вытекающими. Его мать, кажется умерла (или нет), а его отец (или нет) - дальний родственник местного лорда, сына которого (или нет) Марек случайно (или нет) убивает и оказывается на его месте в замке.
В этой истории всё двоится в глазах, и персонажи, будто отражая друг друга в гротескно-шутовском зеркале, проходят через череду смертей, как будто не понимая до конца их необратимость. Трагедия перерастает в абсурд.
И посреди этого всего типично средневекового хаоса совершенно естественным кажется внезапное появление магических сюжетных элементов - в конце концов, если ты плохо видишь, можно и позаимствовать новые и вполне исправные глаза у заблудшей лошади. Ведь если ты уверен, что праведники попадают на небеса прямо вместе со своим телом, и их уже нельзя найти в могиле под землей, вполне нормально, что женщина вдруг смогла выкормить грудью несколько поколений младенцев всей деревни, ни разу не зачав сама. Всякое бывает.
Весь роман вращается вокруг темы преемственности, родительства, наследия. Но еще и вокруг самой главной темы - справедливости, чувства собственной правоты, попытки поступать по совести - или даже не знать, что так можно.
Типичная Мошфег не забудет подсунуть читателю отвратительные натуралистичные подробности - мы, в конце концов, в средневековье находимся. При этом ее проза настолько точная и прозрачная, что выписывать хотелось практически целыми предложениями, абзацами. И просты ясные суждения о вечном, и злая ирония, и захватывающий сюжет - в этой книге есть все, чтобы было невозможно оторваться. А от концовки у меня еще какое-то время дергался глаз. Короче, рекомендую!
А ниже - коллекция цитат.
#валентина
#английский
Совершенно внезапно споткнулась о новость - у Мошфег вышел новый роман! И срочно его прочитала. Это мой четвертый роман у Мошфег, и после Eileen, Death in her Hands и My Year of Rest and Relaxation я ожидала еще один роман о женщине в современных реалиях. Название и обложка показались странноватыми, но это же несравненная Оттесса, она может и удивить - и она удивила так, что я подбираю челюсть с пола до сих пор. Это совсем не то, чего я могла бы от нее ожидать, но ожидать иного было бы просто невозможно.
Средневековая деревушка, судя по именам, где-то в Европе, не так далеко от порта. Обедневшие крестьяне с трудом выживают: с одной стороны - набеги бандитов, с другой - налоги для лорда, да еще и то чума, то засуха и голод, в общем, жизнь тяжелая и безрадостная.
Внезапно в эту деревню приходит типичная Мошфег, и начинается. Центральным героем она выбирает типичного аутсайдера: Марек родился с деформациями, его считают странным, да еще и его отец считает, что путь на небеса лежит исключительно через земные страдания, со всеми вытекающими. Его мать, кажется умерла (или нет), а его отец (или нет) - дальний родственник местного лорда, сына которого (или нет) Марек случайно (или нет) убивает и оказывается на его месте в замке.
В этой истории всё двоится в глазах, и персонажи, будто отражая друг друга в гротескно-шутовском зеркале, проходят через череду смертей, как будто не понимая до конца их необратимость. Трагедия перерастает в абсурд.
И посреди этого всего типично средневекового хаоса совершенно естественным кажется внезапное появление магических сюжетных элементов - в конце концов, если ты плохо видишь, можно и позаимствовать новые и вполне исправные глаза у заблудшей лошади. Ведь если ты уверен, что праведники попадают на небеса прямо вместе со своим телом, и их уже нельзя найти в могиле под землей, вполне нормально, что женщина вдруг смогла выкормить грудью несколько поколений младенцев всей деревни, ни разу не зачав сама. Всякое бывает.
Весь роман вращается вокруг темы преемственности, родительства, наследия. Но еще и вокруг самой главной темы - справедливости, чувства собственной правоты, попытки поступать по совести - или даже не знать, что так можно.
Типичная Мошфег не забудет подсунуть читателю отвратительные натуралистичные подробности - мы, в конце концов, в средневековье находимся. При этом ее проза настолько точная и прозрачная, что выписывать хотелось практически целыми предложениями, абзацами. И просты ясные суждения о вечном, и злая ирония, и захватывающий сюжет - в этой книге есть все, чтобы было невозможно оторваться. А от концовки у меня еще какое-то время дергался глаз. Короче, рекомендую!
А ниже - коллекция цитат.
#валентина
#английский
🐳20🕊7
He didn’t like northerners. He thought they carried an element of evil. Their light hair never seemed dirty, and their skin never showed any signs of wear. He didn’t trust men so clean. They only understood the surfaces of things, which was why they appeared so perfect.
At her age, in her loneliness, her mind was like a memory of a mind, echoes of birdsong. She’d done everything so many times in her life, she drifted between now and then, often getting lost in between.
Whether he fainted into sleep or simply fell, it didn’t matter.
‘What about heaven, Ina? Don’t you want to go?’
‘It doesn’t matter,’ she said. ‘I won’t know anyone.’
He didn’t believe that a nun was something holy - the servants’ faith did not recognize holiness in human beings. They didn’t care for Jesus. Flesh was mortal. God was not. God was not alive. God was life itself. And life was invisible. This was why Clod felt he had to make art, to give proof of life. Clod knew as well as the other servants that Villiam was a sinner, the priest a heretic. But a person should never judge someone else’s faith. Nobody knows the truth.
To Villiam, ‘divinity’ was a synonym for his own good fortune. He believed that wonderful things came to him because he was wonderful and therefore deserved them.
For the first time, he entertained the possibility that there was some deep meaning to life. Was he destined to be a killer? He looked around the table to test whether he was tempted. [...] Or he could kill himself, he thought, yawning. Or no one. Perhaps that was the best choice, to do nothing.
‘You ought to be kissing his feet, not spitting in his soup,’ he said.
‘Nobody is spitting in his soup,’ Jon said, trembling.
Lispeth, who had been listening from the doorway with a new jug of ale, let out a titter. She had been spitting in Villiam’s soup for years.
At her age, in her loneliness, her mind was like a memory of a mind, echoes of birdsong. She’d done everything so many times in her life, she drifted between now and then, often getting lost in between.
Whether he fainted into sleep or simply fell, it didn’t matter.
‘What about heaven, Ina? Don’t you want to go?’
‘It doesn’t matter,’ she said. ‘I won’t know anyone.’
He didn’t believe that a nun was something holy - the servants’ faith did not recognize holiness in human beings. They didn’t care for Jesus. Flesh was mortal. God was not. God was not alive. God was life itself. And life was invisible. This was why Clod felt he had to make art, to give proof of life. Clod knew as well as the other servants that Villiam was a sinner, the priest a heretic. But a person should never judge someone else’s faith. Nobody knows the truth.
To Villiam, ‘divinity’ was a synonym for his own good fortune. He believed that wonderful things came to him because he was wonderful and therefore deserved them.
For the first time, he entertained the possibility that there was some deep meaning to life. Was he destined to be a killer? He looked around the table to test whether he was tempted. [...] Or he could kill himself, he thought, yawning. Or no one. Perhaps that was the best choice, to do nothing.
‘You ought to be kissing his feet, not spitting in his soup,’ he said.
‘Nobody is spitting in his soup,’ Jon said, trembling.
Lispeth, who had been listening from the doorway with a new jug of ale, let out a titter. She had been spitting in Villiam’s soup for years.
🐳19
“Death in Her Hands” by Ottessa Moshfegh (2020)
У 72-летней дамы недавно умер супруг от рака яичек, она продала дом, взяла собачку из приюта и купила маленькую хибарку в лесу в Леванте, штат Мэн. И все бы было в ее жизни прекрасно (она бы и дальше выращивала цветы и овощи, пекла курицу себе и Чарли (это собака), гуляла в лесу, которыи окружал ее дом, если бы однажды утром она не нашла странную записку. В записке было сказано, что некая Магда мертва, убил ее не автор записки, а кто убил ее — никто никогда не узнает. Старушка начала свое расследование, а то, что когда-то происходило лишь в ее воображении, вдруг внезапно стало обнаруживаться наяву.
Если, прочитав аннотацию, наивный читатель решит, что перед ним детектив, то он будет сильно удивлен, узнав, что не Магду ищет на самом деле милая пожилая леди, а саму себя. Придумывая жизнь возможным участникам убийства, она переосмысляет и свою жизнь, придя к неутешительным выводам.
Это тонкий и очень психологический роман с настроением и “Эйлин”, “Года отдыха…”, и сборника рассказов о тоске по другому миру (читай: по дому). Сложно сказать, что здесь имеет большее значение: внешний сюжет или внутренний конфликт, который разворачивается в душе старушки.
Прекрасная природа Новой Англии как нельзя кстати подходит для событий подобной книги: темные леса, глубокие озера, холодные зимы, мимолетное лето. Не писать про местную природу просто невозможно: она настолько сильная и выразительная, что легко занимает место в сюжете. Тот, кто читал книги про Оливию Китттеридж понимают, о чем я говорю.
Книга читается на одном дыхании. Стилистика текста очень любопытная: предложения короткие, они задают тексту динамику, но глаголов не так много, повествование не скачет впереди читателя. Красивая лексика, живые диалоги (как внутренние, воображаемые, так и внешние, настоящие), мучительный саспенс тогда, когда кажется, что вот-вот что-то прояснится. Ну и концовка в духе Мошфег — неожиданная, странная, удивляющая, но такая логичная и понятная.
Это мог бы быть мистический детектив, но получилось гораздо лучше.
#анастасия
#английский
У 72-летней дамы недавно умер супруг от рака яичек, она продала дом, взяла собачку из приюта и купила маленькую хибарку в лесу в Леванте, штат Мэн. И все бы было в ее жизни прекрасно (она бы и дальше выращивала цветы и овощи, пекла курицу себе и Чарли (это собака), гуляла в лесу, которыи окружал ее дом, если бы однажды утром она не нашла странную записку. В записке было сказано, что некая Магда мертва, убил ее не автор записки, а кто убил ее — никто никогда не узнает. Старушка начала свое расследование, а то, что когда-то происходило лишь в ее воображении, вдруг внезапно стало обнаруживаться наяву.
Если, прочитав аннотацию, наивный читатель решит, что перед ним детектив, то он будет сильно удивлен, узнав, что не Магду ищет на самом деле милая пожилая леди, а саму себя. Придумывая жизнь возможным участникам убийства, она переосмысляет и свою жизнь, придя к неутешительным выводам.
Это тонкий и очень психологический роман с настроением и “Эйлин”, “Года отдыха…”, и сборника рассказов о тоске по другому миру (читай: по дому). Сложно сказать, что здесь имеет большее значение: внешний сюжет или внутренний конфликт, который разворачивается в душе старушки.
Прекрасная природа Новой Англии как нельзя кстати подходит для событий подобной книги: темные леса, глубокие озера, холодные зимы, мимолетное лето. Не писать про местную природу просто невозможно: она настолько сильная и выразительная, что легко занимает место в сюжете. Тот, кто читал книги про Оливию Китттеридж понимают, о чем я говорю.
Книга читается на одном дыхании. Стилистика текста очень любопытная: предложения короткие, они задают тексту динамику, но глаголов не так много, повествование не скачет впереди читателя. Красивая лексика, живые диалоги (как внутренние, воображаемые, так и внешние, настоящие), мучительный саспенс тогда, когда кажется, что вот-вот что-то прояснится. Ну и концовка в духе Мошфег — неожиданная, странная, удивляющая, но такая логичная и понятная.
Это мог бы быть мистический детектив, но получилось гораздо лучше.
#анастасия
#английский
🐳16🕊13
«The Colony» by Audrey Magee (2022)
Летом 1972 года на крохотный остров приезжают англичанин и француз. У каждого из них свои ожидания и цели, местных же — никто не спрашивает. С такой завязки мог бы начаться анекдот, но ирландская писательница Одри Маги начинает многослойный разговор о колониализме, сохранении культуры и языка.
Маги показывает Ирландию в миниатюре, сужая пространство страны даже не до острова, но до одного домохозяйства. Семейство О’Нил — три поколения женщин, чьи мужья погибли в море: из них из всех, только Майред владеет несколькими английскими фразами, а вот её сын уже предпочитает английский и даже меняет свое имя с ирландского Шеймус на Джеймс. С острова, где единственный способ выжить — ходить в море, бегут все, кто может — в Дублин, Лондон или Бостон.
Для Ллойда, честолюбивого художника из Лондона, поездка на остров — попытка перезапустить свою карьеру и вернуть жену, которая находит его фигуративное искусство старомодным и скучным. Он воображает себя не меньше, чем Гогеном, вдохновленным природой и местными жителями Таити.
Для мистера Массона — остров и семья О’Нил — многолетний проект. Он приезжает сюда уже пятый год, а своей миссией видит — сохранение умирающего языка. Оттого его так злит прибытие Ллойда, который своим присутствием может всё испортить. Почему француза так волнует сохранность ирландского языка? Ответ очень ярко иллюстрирует биография лингвиста, придавая роману более глобальное политическое звучание.
Пока англичанин и француз делят остров, протестанты и католики, ИРА и лоялисты убивают друг друга по всей Ирландии. Эхо этих событий проникает в разговоры О’Ниллов, но на острове время идет особым образом, а эхо, доносящееся из радио, остается всего лишь эхом, ведь жизнь этих людей полна насущных забот.
Темп, с которым Маги рассказывает историю, часто нетороплив, а тон — меланхоличен, здесь находится место лирическим отступлениям — описаниям пейзажей или уникального узора свитера. А всё потому, что пока страну раздирают изнутри и снаружи, остаются простые люди, которые поддерживают в ней жизнь. И всё же подобные противоречия неизбежно проникают и в отдельно взятые семьи, внося разлад на самых разных уровнях.
#таня
#английский
#перевелось
Летом 1972 года на крохотный остров приезжают англичанин и француз. У каждого из них свои ожидания и цели, местных же — никто не спрашивает. С такой завязки мог бы начаться анекдот, но ирландская писательница Одри Маги начинает многослойный разговор о колониализме, сохранении культуры и языка.
Маги показывает Ирландию в миниатюре, сужая пространство страны даже не до острова, но до одного домохозяйства. Семейство О’Нил — три поколения женщин, чьи мужья погибли в море: из них из всех, только Майред владеет несколькими английскими фразами, а вот её сын уже предпочитает английский и даже меняет свое имя с ирландского Шеймус на Джеймс. С острова, где единственный способ выжить — ходить в море, бегут все, кто может — в Дублин, Лондон или Бостон.
Для Ллойда, честолюбивого художника из Лондона, поездка на остров — попытка перезапустить свою карьеру и вернуть жену, которая находит его фигуративное искусство старомодным и скучным. Он воображает себя не меньше, чем Гогеном, вдохновленным природой и местными жителями Таити.
Для мистера Массона — остров и семья О’Нил — многолетний проект. Он приезжает сюда уже пятый год, а своей миссией видит — сохранение умирающего языка. Оттого его так злит прибытие Ллойда, который своим присутствием может всё испортить. Почему француза так волнует сохранность ирландского языка? Ответ очень ярко иллюстрирует биография лингвиста, придавая роману более глобальное политическое звучание.
Пока англичанин и француз делят остров, протестанты и католики, ИРА и лоялисты убивают друг друга по всей Ирландии. Эхо этих событий проникает в разговоры О’Ниллов, но на острове время идет особым образом, а эхо, доносящееся из радио, остается всего лишь эхом, ведь жизнь этих людей полна насущных забот.
Темп, с которым Маги рассказывает историю, часто нетороплив, а тон — меланхоличен, здесь находится место лирическим отступлениям — описаниям пейзажей или уникального узора свитера. А всё потому, что пока страну раздирают изнутри и снаружи, остаются простые люди, которые поддерживают в ней жизнь. И всё же подобные противоречия неизбежно проникают и в отдельно взятые семьи, внося разлад на самых разных уровнях.
#таня
#английский
#перевелось
🐳15🕊6
Tangier in the Rain by Fabien Grolleau, Abdel de Bruxelles (2022)
В 1912 году Матисс переживает не лучшие времена – творческий кризис, you know, блин. Куда бежать из тесного и серого Парижа, в котором все приелось и все одно и то же? Ну например… В Марокко!
Вдохновившись романами писателя-ориенталиста Пьера Лоти, Матисс отправляется в Танжер, портовый город на севере страны, и намеревается провести все свое время на природе, ловя лучи африканского солнца и перенося их на свои холсты. Что могло пойти не так? Дождь. Дождь пошел не так и спутал все планы художника.
Но немало рассерженный на причуды погоды Матисс все же не опускает руки и наказывает администратору отеля привести к нему натурщицу из местных. Исполнить приказ художника в мусульманской стране в начале прошлого столетия – тот еще квест, где искать модель? Но неподалеку есть публичный дом, и одна из его жительниц (и, соответственно, работниц) принимает «приглашение» месье из Парижа.
Конечно, Матисса нисколько не интересуют прелести Зоры, той самой натурщицы, только увидев ее, он сразу погружается в работу, в то время как сама Зора, по старой восточной традиции, рассказывает ему старинную легенду о запретной любви дочери султана Багдада и юноше с золотой кожей, которому она спасла жизнь… И, опять же, по старой восточной традиции, легенда оказывается не такой уж и вымышленной.
И графическая новелла Tangier in the Rain тоже только прикидывается анекдотом из прекрасной эпохи постимпрессионизма. Это, с одной стороны, исследование творчества – как оно работает, чего стоит человеку, посвятившего тому или иному творчеству свою жизни, и, что еще важнее, чего оно стоит близким людям творца.
С другой же стороны, внутри комикса о коротком эпизоде из жизни Матисса живет вневременная история о любви и тех жертвах, на которые идет каждый из нас ради своих любимых.
Искренне надеюсь, что однажды этот комикс будет переведен на русский язык. Сколько бы копий не ломалось каждый день вокруг актуальной повестки, завтра она окажется в ближайшем мусорном ведре. А вот искусство и любовь идут с нами рука об руку уже много тысячелетий и, к счастью, никогда нас не отпустят.
#леночка
#английский
В 1912 году Матисс переживает не лучшие времена – творческий кризис, you know, блин. Куда бежать из тесного и серого Парижа, в котором все приелось и все одно и то же? Ну например… В Марокко!
Вдохновившись романами писателя-ориенталиста Пьера Лоти, Матисс отправляется в Танжер, портовый город на севере страны, и намеревается провести все свое время на природе, ловя лучи африканского солнца и перенося их на свои холсты. Что могло пойти не так? Дождь. Дождь пошел не так и спутал все планы художника.
Но немало рассерженный на причуды погоды Матисс все же не опускает руки и наказывает администратору отеля привести к нему натурщицу из местных. Исполнить приказ художника в мусульманской стране в начале прошлого столетия – тот еще квест, где искать модель? Но неподалеку есть публичный дом, и одна из его жительниц (и, соответственно, работниц) принимает «приглашение» месье из Парижа.
Конечно, Матисса нисколько не интересуют прелести Зоры, той самой натурщицы, только увидев ее, он сразу погружается в работу, в то время как сама Зора, по старой восточной традиции, рассказывает ему старинную легенду о запретной любви дочери султана Багдада и юноше с золотой кожей, которому она спасла жизнь… И, опять же, по старой восточной традиции, легенда оказывается не такой уж и вымышленной.
И графическая новелла Tangier in the Rain тоже только прикидывается анекдотом из прекрасной эпохи постимпрессионизма. Это, с одной стороны, исследование творчества – как оно работает, чего стоит человеку, посвятившего тому или иному творчеству свою жизни, и, что еще важнее, чего оно стоит близким людям творца.
С другой же стороны, внутри комикса о коротком эпизоде из жизни Матисса живет вневременная история о любви и тех жертвах, на которые идет каждый из нас ради своих любимых.
Искренне надеюсь, что однажды этот комикс будет переведен на русский язык. Сколько бы копий не ломалось каждый день вокруг актуальной повестки, завтра она окажется в ближайшем мусорном ведре. А вот искусство и любовь идут с нами рука об руку уже много тысячелетий и, к счастью, никогда нас не отпустят.
#леночка
#английский
🐳10🕊6
«The Trouble with Happiness and Other Stories» by Tove Ditlevsen
Сборник рассказов датской писательницы являет собой квинтэссенцию всего, за что русскоязычный читатель полюбил Дитлевсен в «Копенгагенской трилогии» и романах «Лица» и «Комната Вильхельма».
Основными темами 21 рассказа становятся одиночество и неудовлетворенность в браке, молчаливое отчаяние и отчуждение между когда-то близкими людьми. Кого из героев этих сюжетов ни возьми — они все несчастны, так как желая чего-то, они тихо и покорно смиряются с меньшим, пока печаль и досада медленно разъедают их изнутри.
Описывая отношения между мужем и женой, Дитлевсен чаще всего использует слово «незнакомцы». Любовь и брак здесь никогда не являются источником благополучия и счастья: молодая пара собирается купить новый дом, чтобы растить в нём детей, — чем не счастливый сюжет? Но вот уже героиня видит предзнаменования своего безрадостного будущего, а блистательные черты её избранника меркнут на глазах. Даже дети в рассказах с юного возраста испытывают страх перед родителями: «Still, he was a nice daddy, because he had never hit her or yelled at her at all», но ещё больше — тревогу за то, что их могут бросить.
Все истории законченные, словно бы эпизоды, вырванные из контекста жизней персонажей, но они очень точно передают настроения, которые царят в описываемых отношениях. Часто Дитлевсен обращается для этого к банальным бытовым вещам. В одном рассказе женщина с детства лелеет мечту о шелковом зонтике, выйдя замуж, она решается осуществить её, но муж тут же ломает хрупкий зонт о колено. В другом муж пытается прогнать уличную кошку — источник ласки и нежности для женщины, истосковавшейся по проявлениям чувств. Мальчик и его мама до смерти боятся сообщить отцу о потере подаренного ножа, а обычное фото становится символом неизбежного забвения...
Эти бытовые зарисовки вызывают у читателя чувство клаустрофобии и обреченности, но в этом нет ничего удивительного, ведь через них Дитлевсен очень однозначно транслирует собственный опыт дочери, одинокой девушки, жены, матери... Только в последнем рассказе, давшем название всему сборнику, вроде бы брезжит надежда — девушка, решает стать писательницей и уходит из дома, но обращаясь к биографии Дитлевсен и остальным 20 рассказам, читатель уже может предположить, что и эту героиню не ждет ничего хорошего.
#таня
#английский
Сборник рассказов датской писательницы являет собой квинтэссенцию всего, за что русскоязычный читатель полюбил Дитлевсен в «Копенгагенской трилогии» и романах «Лица» и «Комната Вильхельма».
Основными темами 21 рассказа становятся одиночество и неудовлетворенность в браке, молчаливое отчаяние и отчуждение между когда-то близкими людьми. Кого из героев этих сюжетов ни возьми — они все несчастны, так как желая чего-то, они тихо и покорно смиряются с меньшим, пока печаль и досада медленно разъедают их изнутри.
Описывая отношения между мужем и женой, Дитлевсен чаще всего использует слово «незнакомцы». Любовь и брак здесь никогда не являются источником благополучия и счастья: молодая пара собирается купить новый дом, чтобы растить в нём детей, — чем не счастливый сюжет? Но вот уже героиня видит предзнаменования своего безрадостного будущего, а блистательные черты её избранника меркнут на глазах. Даже дети в рассказах с юного возраста испытывают страх перед родителями: «Still, he was a nice daddy, because he had never hit her or yelled at her at all», но ещё больше — тревогу за то, что их могут бросить.
Все истории законченные, словно бы эпизоды, вырванные из контекста жизней персонажей, но они очень точно передают настроения, которые царят в описываемых отношениях. Часто Дитлевсен обращается для этого к банальным бытовым вещам. В одном рассказе женщина с детства лелеет мечту о шелковом зонтике, выйдя замуж, она решается осуществить её, но муж тут же ломает хрупкий зонт о колено. В другом муж пытается прогнать уличную кошку — источник ласки и нежности для женщины, истосковавшейся по проявлениям чувств. Мальчик и его мама до смерти боятся сообщить отцу о потере подаренного ножа, а обычное фото становится символом неизбежного забвения...
Эти бытовые зарисовки вызывают у читателя чувство клаустрофобии и обреченности, но в этом нет ничего удивительного, ведь через них Дитлевсен очень однозначно транслирует собственный опыт дочери, одинокой девушки, жены, матери... Только в последнем рассказе, давшем название всему сборнику, вроде бы брезжит надежда — девушка, решает стать писательницей и уходит из дома, но обращаясь к биографии Дитлевсен и остальным 20 рассказам, читатель уже может предположить, что и эту героиню не ждет ничего хорошего.
#таня
#английский
🕊15🐳11
А у нас сегодня гостевой пост от Кристины Куплевацкой с канала «Книжная среда Куплевацкой». Да не обычный, а про поэзию, да ещё и с переводом!
#испанский
#поэзия
#испанский
#поэзия
🐳6
Forwarded from Кристина Куплевацкая
Совет на 2023 год от испанской авторки
Некане Гонсалес
Проходя мимо книжных полок, иногда я беру одну из книг не глядя и открываю на случайной странице. Дальше - по обстоятельствам. Улыбнуться забавной фразе, задуматься, удивиться внезапному совпадению прочитанного с обстоятельствами вчерашнего дня. Сегодня в руки прыгнула книга «Aunque duela» («Даже если больно») современной испанской писательницы и поэтессы, специалистки в области ментального здоровья, феминистки и активистки Некане Гонсалес и её стих о том, как важно освобождать свою жизнь ОТ лишнего и ДЛЯ желаемого.
Стих очень прост и по языку, и по мысли. Но иногда действительно неплохо напоминать себе о ценности уборки.
ПЕРЕВОД (буквально подстрочник)
Жизненно важная переработка.
Каждый день я всё больше ценю пространство.
Очиститься от грузящего, лишнего или мешающего - жизненно важное ежедневное упражнение, чтобы получить необходимое.
Всё прекрасное.
Всё, что хочешь для своей жизни.
А остальное - за её пределами.
Впрочем признаю, я всегда плохо разбиралась в переработке.
Пока не настал момент, когда стало важным и неотложным выполнять эту работу по эмоциональному очищению, упорядочиванию и хорошей сортировке. Чтобы дать каждой вещи, ситуации и человеку своё место.
Хорошо бы нас научили сдавать в переработку то, что уже неполезно для нас в нашей жизни.
Картон - в синий [контейнер]
Пластик - в жёлтый
Люди, которые причиняют тебе боль, - в [контейнер] для органики.
Некане Гонсалес
Проходя мимо книжных полок, иногда я беру одну из книг не глядя и открываю на случайной странице. Дальше - по обстоятельствам. Улыбнуться забавной фразе, задуматься, удивиться внезапному совпадению прочитанного с обстоятельствами вчерашнего дня. Сегодня в руки прыгнула книга «Aunque duela» («Даже если больно») современной испанской писательницы и поэтессы, специалистки в области ментального здоровья, феминистки и активистки Некане Гонсалес и её стих о том, как важно освобождать свою жизнь ОТ лишнего и ДЛЯ желаемого.
Стих очень прост и по языку, и по мысли. Но иногда действительно неплохо напоминать себе о ценности уборки.
ПЕРЕВОД (буквально подстрочник)
Жизненно важная переработка.
Каждый день я всё больше ценю пространство.
Очиститься от грузящего, лишнего или мешающего - жизненно важное ежедневное упражнение, чтобы получить необходимое.
Всё прекрасное.
Всё, что хочешь для своей жизни.
А остальное - за её пределами.
Впрочем признаю, я всегда плохо разбиралась в переработке.
Пока не настал момент, когда стало важным и неотложным выполнять эту работу по эмоциональному очищению, упорядочиванию и хорошей сортировке. Чтобы дать каждой вещи, ситуации и человеку своё место.
Хорошо бы нас научили сдавать в переработку то, что уже неполезно для нас в нашей жизни.
Картон - в синий [контейнер]
Пластик - в жёлтый
Люди, которые причиняют тебе боль, - в [контейнер] для органики.
🐳25🕊1