Непереведенное с разных языков – не только на нашем канале! Представляем вам мини-папку, в которой вы найдете впечатления о книгах на английском и немецком, которые мы прочитаем или не прочитаем впоследствии на русском языке.
Telegram
Инояз_книжки
Albertine invites you to add the folder “Инояз_книжки”, which includes 5 chats.
🐳15🕊9
Big Bad Wool by Leonie Swann (2010)
Translated by Amy Bojang (2025)
«Гленкилл», первая часть этой очаровательной серии овечьих детективов, вышла в @domistorii в переводе @pobuchteam, а вот вторую пока не перевели (🤞). Дальше возможны незначительные спойлеры к первой части.
Во второй книге мы встречаем уже знакомых овец на пастбище во Франции. Их новая владелица Ребекка, дочь погибшего в предыдущей книге Джорджа, привезла их сюда, выполняя наказ отца. Ребекка арендует землю у владельца близлежащего шато, и его жители один страннее другого. Овцы тоже на пастбище оказываются не одни: по соседству с ними пасутся козы – существа, скажем так, своеобразные.
Когда в лесу неподалёку находят убитым оленя, начинают ходить слухи, будто это все проделки таинственного оборотня. Вот только никто не говорит ни Ребекке, ни овцам, что такое случилось в прошлом и почему его все так боятся.
Моё самое любимое в этой серии – фокализация. За всем происходящим мы наблюдаем глазами овец, и это неизменно влияет на восприятие. Например, телевизор для них – цветная коробка с человечками и музыкой, а телефон – специальное устройство для разговоров. Они не очень хорошо разбираются в нюансах человеческих взаимоотношений, поэтому их интерпретация происходящего часто и неожиданна, и мила, и забавна. Благодаря ракурсу возможны все эти прелестные ситуативные и языковые находки, за которыми сама детективная история, признаться, отошла для меня на второй план.
А зря. Возможно, будь я чуть внимательнее, мне не пришлось бы смиряться с тем, что овца оказалась сообразительнее меня и обнаружила главного злодея раньше)
#юля
#английский
Translated by Amy Bojang (2025)
«Гленкилл», первая часть этой очаровательной серии овечьих детективов, вышла в @domistorii в переводе @pobuchteam, а вот вторую пока не перевели (🤞). Дальше возможны незначительные спойлеры к первой части.
Во второй книге мы встречаем уже знакомых овец на пастбище во Франции. Их новая владелица Ребекка, дочь погибшего в предыдущей книге Джорджа, привезла их сюда, выполняя наказ отца. Ребекка арендует землю у владельца близлежащего шато, и его жители один страннее другого. Овцы тоже на пастбище оказываются не одни: по соседству с ними пасутся козы – существа, скажем так, своеобразные.
Когда в лесу неподалёку находят убитым оленя, начинают ходить слухи, будто это все проделки таинственного оборотня. Вот только никто не говорит ни Ребекке, ни овцам, что такое случилось в прошлом и почему его все так боятся.
Моё самое любимое в этой серии – фокализация. За всем происходящим мы наблюдаем глазами овец, и это неизменно влияет на восприятие. Например, телевизор для них – цветная коробка с человечками и музыкой, а телефон – специальное устройство для разговоров. Они не очень хорошо разбираются в нюансах человеческих взаимоотношений, поэтому их интерпретация происходящего часто и неожиданна, и мила, и забавна. Благодаря ракурсу возможны все эти прелестные ситуативные и языковые находки, за которыми сама детективная история, признаться, отошла для меня на второй план.
А зря. Возможно, будь я чуть внимательнее, мне не пришлось бы смиряться с тем, что овца оказалась сообразительнее меня и обнаружила главного злодея раньше)
#юля
#английский
🐳36
Long Island Compromise by Taffy Brodesser-Akner (2024)
Возможно, я когда-нибудь устану петь дифирамбы «Флейшману в беде», таланту и остроумию Тэффи Бродессер-Акнер, но только не сегодня. Тем более, что её куда более масштабный и амбициозный второй роман превзошёл все мои ожидания. «Компромисс Лонг-Айленда» — это семейная сага с многозначительными кивками в сторону сериала «Наследники» и книг Джонатана Франзена, история о наследственной травме и густонаселенная сатира на жизнь и нравы сверхбогатых.
Бродессер-Акнер сразу же захватывает внимание, начиная повествование с обещания ужасной концовки. Позже, уже ближе познакомившись со всеми персонажами, мы будем не так уж против увидеть их печальный финал. Может быть, все перипетии заставят их рефлексировать и подтолкнут начать жизнь с чистого листа?
Роман начинается с того, что Карла, отца сверхбогатого семейства Флетчеров, владельца фабрики по производству форм из полистирола, похищают прямо на пороге его особняка в городке на Лонг-Айленде, где живут состоятельные еврейские семьи с диапазоном богатства от умеренного до неприличного. Вскоре поступает звонок с требованием выкупа, и беременная третьим ребёнком жена Карла отвозит деньги в указанное место. Его возвращают — живого, но сильно избитого и морально уничтоженного. Это событие, основанное, кстати, на реальном случае, становится травмой не только для Карла, но и для всей семьи, включая ещё не рождённую дочь.
Далее повествование переносится на несколько десятков лет вперед, дети — Нейтан, Бимер и Дженни выросли, и пытаются худо-бедно лавировать по жизни. Нейтан работает юристом в фирме друга семьи, но куда больше карьеры его заботит... да всё подряд, потому что он страдает от парализующей тревожности и ипохондрии, которая заставляет его измерять давление каждый час. Бимер уехал в Лос-Анджелес, чтобы стать сценаристом, но его график больше занят еженедельными сессиями с БДСМ-госпожой, а сценарии не пользуются спросом: все подустали от бесконечных вариаций историй о похищениях. Джинни же выбрала сферу, максимально далекую от семейного дела, — стала профсоюзной активисткой, но застряла в университетской среде как в безопасной гавани, где можно бесконечно перескакивать с одной специализации на другую, не рискуя когда-нибудь столкнуться с реальным миром.
Возможно, Флетчеры продолжили бы жить в своих безопасных пузырях, если бы не известие о закрытии фабрики и грозящем разорении. Это событие, по всем канонам, должно было их встряхнуть (в их оправдание — они действительно предпринимают некоторые, пусть и нелепые, попытки). Расстеленная соломка наследного богатства истончилась, и через нее проглядывает жесткая и немилосердная реальность. Но Бродессер-Акнер отказывается следовать по проторенной дорожке, как бы в очередной раз подчёркивая, что для людей вроде Флетчеров не действуют те же правила, что и для простых смертных.
Кого-то обещанная «ужасная концовка» может разочаровать, но для меня «Компромисс Лонг-Айленда» стал романом, главное удовольствие от которого получаешь именно в процессе чтения: от замечательно ехидного и ироничного тона рассказчика, временами ломающего четвёртую стену; от внимания к деталям, пусть их описание порой и превращается в отдельную сюжетную линию — ничего страшного, пожалуйста, отвлекайся, но продолжай. Тэффи Бродессер-Акнер написала сценарий и спродюсировала сериал по своей первой книге, а в новом романе создала настолько выпуклые образы героев и кинематографичные эпизоды и диалоги, что, кажется, решила убить двух зайцев — и правда, контракт на экранизацию для Apple TV уже подписан.
#таня
#английский
Возможно, я когда-нибудь устану петь дифирамбы «Флейшману в беде», таланту и остроумию Тэффи Бродессер-Акнер, но только не сегодня. Тем более, что её куда более масштабный и амбициозный второй роман превзошёл все мои ожидания. «Компромисс Лонг-Айленда» — это семейная сага с многозначительными кивками в сторону сериала «Наследники» и книг Джонатана Франзена, история о наследственной травме и густонаселенная сатира на жизнь и нравы сверхбогатых.
Бродессер-Акнер сразу же захватывает внимание, начиная повествование с обещания ужасной концовки. Позже, уже ближе познакомившись со всеми персонажами, мы будем не так уж против увидеть их печальный финал. Может быть, все перипетии заставят их рефлексировать и подтолкнут начать жизнь с чистого листа?
Роман начинается с того, что Карла, отца сверхбогатого семейства Флетчеров, владельца фабрики по производству форм из полистирола, похищают прямо на пороге его особняка в городке на Лонг-Айленде, где живут состоятельные еврейские семьи с диапазоном богатства от умеренного до неприличного. Вскоре поступает звонок с требованием выкупа, и беременная третьим ребёнком жена Карла отвозит деньги в указанное место. Его возвращают — живого, но сильно избитого и морально уничтоженного. Это событие, основанное, кстати, на реальном случае, становится травмой не только для Карла, но и для всей семьи, включая ещё не рождённую дочь.
Далее повествование переносится на несколько десятков лет вперед, дети — Нейтан, Бимер и Дженни выросли, и пытаются худо-бедно лавировать по жизни. Нейтан работает юристом в фирме друга семьи, но куда больше карьеры его заботит... да всё подряд, потому что он страдает от парализующей тревожности и ипохондрии, которая заставляет его измерять давление каждый час. Бимер уехал в Лос-Анджелес, чтобы стать сценаристом, но его график больше занят еженедельными сессиями с БДСМ-госпожой, а сценарии не пользуются спросом: все подустали от бесконечных вариаций историй о похищениях. Джинни же выбрала сферу, максимально далекую от семейного дела, — стала профсоюзной активисткой, но застряла в университетской среде как в безопасной гавани, где можно бесконечно перескакивать с одной специализации на другую, не рискуя когда-нибудь столкнуться с реальным миром.
Возможно, Флетчеры продолжили бы жить в своих безопасных пузырях, если бы не известие о закрытии фабрики и грозящем разорении. Это событие, по всем канонам, должно было их встряхнуть (в их оправдание — они действительно предпринимают некоторые, пусть и нелепые, попытки). Расстеленная соломка наследного богатства истончилась, и через нее проглядывает жесткая и немилосердная реальность. Но Бродессер-Акнер отказывается следовать по проторенной дорожке, как бы в очередной раз подчёркивая, что для людей вроде Флетчеров не действуют те же правила, что и для простых смертных.
Кого-то обещанная «ужасная концовка» может разочаровать, но для меня «Компромисс Лонг-Айленда» стал романом, главное удовольствие от которого получаешь именно в процессе чтения: от замечательно ехидного и ироничного тона рассказчика, временами ломающего четвёртую стену; от внимания к деталям, пусть их описание порой и превращается в отдельную сюжетную линию — ничего страшного, пожалуйста, отвлекайся, но продолжай. Тэффи Бродессер-Акнер написала сценарий и спродюсировала сериал по своей первой книге, а в новом романе создала настолько выпуклые образы героев и кинематографичные эпизоды и диалоги, что, кажется, решила убить двух зайцев — и правда, контракт на экранизацию для Apple TV уже подписан.
#таня
#английский
🐳30🕊4
Marble Hall Murders by Anthony Horowitz (2025)
Свежий детектив Горовица, третий в цикле про издателя Сьюзен Райленд. Первые две – «Сороки-убийцы» и «Совы охотятся ночью» – выходили в @azbookaknigogoliki. Дальше могут быть незначительные спойлеры к первым двум частям (не в части убийств, а касающиеся личной жизни героини).
Поняв, что ее греческий любовный ретрит все-таки должен подойти к концу, Сьюзен Райленд возвращается в Лондон, где у неё нет ни жилья, ни работы, а осталась только старая машина и шлейф дамочки, втянутой в очень мутную историю, в которой пострадал хороший уважаемый человек.
Героиня надеется, что все произошедшее ей удастся оставить в прошлом, но тень Алана Конвея, покойного автора детективов про Аттикуса Пюнда, который даже на том свете умудрился испортить жизнь героини в предыдущих книгах серии, продолжает подмигивать ей из-за угла. На этот раз она снова сталкивается с его наследием, когда единственное издательство, предложившее ей работу, хочет, чтобы она стала редактором продолжения серии про Аттикуса Пюнда. Выбора у героини нет, потому что издатели к ней в очереди не стоят, и ей предстоит снова войти в опостылевшую реку.
Продолжение суперпопулярной серии заказали Элиоту Крейсу – молодому писателю и по совместительству внуку Мариан Крейс, чьи детские истории про семью маленьких человечков принесли ей не только мировую известность, но и очень, очень много денег. Элиот вроде бы парень талантливый, но проблемный: в анамнезе у него проблемы с алкоголем и конфликты с великим семейством. Ко всему прочему, он, кажется, решил максимально сродниться с личной Алана Конвея и спрятал в своей новой книге ключи к смерти именитой бабушки. Чем это все грозит Сьюзен, можно только догадываться, но точно ничем хорошим.
Как обычно в этой серии, Горовиц приготовил детектив в детективе: пока Аттикус Пюнд расследует убийство в книге, которую редактирует Сьюзен Рейланд, а мы читаем вместе с ней, сама Сьюзен оказывается втянутой не в одно, а целых два расследования об убийстве. Получилось хорошо и бодро, я угадала только одного из троих убийц, чему искренне возрадовалась: люблю, когда автор умеет одурачить.
Единственное, что меня продолжает смущать в этой серии, – необходимость в рыцаре, который непременно должен спасти прекрасную принцессу, как будто детективная серия про девочку, пусть и ту, что приближается к пенсии, немыслима без принца в сияющий доспехах. Но кажется, это все-таки намеренные игры с набившим оскомину тропом (автокоррекция упорно исправляет на «трупом»): уж слишком нарочитым он выглядит.
#юля
#английский
Свежий детектив Горовица, третий в цикле про издателя Сьюзен Райленд. Первые две – «Сороки-убийцы» и «Совы охотятся ночью» – выходили в @azbookaknigogoliki. Дальше могут быть незначительные спойлеры к первым двум частям (не в части убийств, а касающиеся личной жизни героини).
Поняв, что ее греческий любовный ретрит все-таки должен подойти к концу, Сьюзен Райленд возвращается в Лондон, где у неё нет ни жилья, ни работы, а осталась только старая машина и шлейф дамочки, втянутой в очень мутную историю, в которой пострадал хороший уважаемый человек.
Героиня надеется, что все произошедшее ей удастся оставить в прошлом, но тень Алана Конвея, покойного автора детективов про Аттикуса Пюнда, который даже на том свете умудрился испортить жизнь героини в предыдущих книгах серии, продолжает подмигивать ей из-за угла. На этот раз она снова сталкивается с его наследием, когда единственное издательство, предложившее ей работу, хочет, чтобы она стала редактором продолжения серии про Аттикуса Пюнда. Выбора у героини нет, потому что издатели к ней в очереди не стоят, и ей предстоит снова войти в опостылевшую реку.
Продолжение суперпопулярной серии заказали Элиоту Крейсу – молодому писателю и по совместительству внуку Мариан Крейс, чьи детские истории про семью маленьких человечков принесли ей не только мировую известность, но и очень, очень много денег. Элиот вроде бы парень талантливый, но проблемный: в анамнезе у него проблемы с алкоголем и конфликты с великим семейством. Ко всему прочему, он, кажется, решил максимально сродниться с личной Алана Конвея и спрятал в своей новой книге ключи к смерти именитой бабушки. Чем это все грозит Сьюзен, можно только догадываться, но точно ничем хорошим.
Как обычно в этой серии, Горовиц приготовил детектив в детективе: пока Аттикус Пюнд расследует убийство в книге, которую редактирует Сьюзен Рейланд, а мы читаем вместе с ней, сама Сьюзен оказывается втянутой не в одно, а целых два расследования об убийстве. Получилось хорошо и бодро, я угадала только одного из троих убийц, чему искренне возрадовалась: люблю, когда автор умеет одурачить.
Единственное, что меня продолжает смущать в этой серии, – необходимость в рыцаре, который непременно должен спасти прекрасную принцессу, как будто детективная серия про девочку, пусть и ту, что приближается к пенсии, немыслима без принца в сияющий доспехах. Но кажется, это все-таки намеренные игры с набившим оскомину тропом (автокоррекция упорно исправляет на «трупом»): уж слишком нарочитым он выглядит.
#юля
#английский
🐳38🕊8
Victorian Psycho by Virginia Feito (2025)
Если бы Джейн Эйр была psycho killer, то она была бы мисс Нотти.
Молодая женщина, Уинифред Нотти, устраивается накануне Рождества гувернанткой в богатую семью: муж, жена, дети. Все очень чопорные, очень британские — пьют чай и пытаются не выдать свои настоящие снобские мыслишки. Но мисс Нотти делает вид, что все нормально, потому что ее цель требует терпения, выдержки и недюжинного таланта убивать.
Реки крови будут выходить из берегов. Гувернантка, у которой мотивы настолько серьезны, будет уничтожать всех, кто ей помешает, включая невинных. Но смысл кровавой бани, которую она устраивает в поместье, не просто в том, чтобы убивать, хотя нужно согласиться, ведет она себя скорее как маньяк, а не человек ищущий возмездия.
И все это очень остроумно, смешно и постоянно требует от читателя, чтобы тот вспоминал английскую классику от готического романа и пьес Пристли. При этом, если про, например, Джейн Эйр мы знаем все довольно подробно, то мисс Нотти оставляет много вопросов: откуда она все это знает? Откуда родом ее странные мысли? Почему она вообще такая? Если бы у Мэри Поппинс когда-нибудь лопнуло терпение с теми жуткими детьми, то она стала мисс Нотти. Игра с образами получилась мастерской, как и умелое сочетание социальной сатиры, феминизма, критики классового неравенства и скромного обаяния безумного убийцы.
Обаяние мисс Нотти поддается логическому объяснению. Вообще все в этом, как может сначала показаться, хаотичном романе очень логично: каждая сцена, жест и слово имеют важное значение, не говоря уже о метафорах/символах, которые щедро разбросаны на протяжении всего чтения.
Чем хорош Victorian Psycho? Тем, что его можно прочитать просто как занимательный триллер-хоррор-черную комедию. А можно — как экскурс в историю литературы. А еще — как манифест.
Don't touch me I'm a real live wire, так сказать.
#анастасия
#английский
Если бы Джейн Эйр была psycho killer, то она была бы мисс Нотти.
Молодая женщина, Уинифред Нотти, устраивается накануне Рождества гувернанткой в богатую семью: муж, жена, дети. Все очень чопорные, очень британские — пьют чай и пытаются не выдать свои настоящие снобские мыслишки. Но мисс Нотти делает вид, что все нормально, потому что ее цель требует терпения, выдержки и недюжинного таланта убивать.
Реки крови будут выходить из берегов. Гувернантка, у которой мотивы настолько серьезны, будет уничтожать всех, кто ей помешает, включая невинных. Но смысл кровавой бани, которую она устраивает в поместье, не просто в том, чтобы убивать, хотя нужно согласиться, ведет она себя скорее как маньяк, а не человек ищущий возмездия.
И все это очень остроумно, смешно и постоянно требует от читателя, чтобы тот вспоминал английскую классику от готического романа и пьес Пристли. При этом, если про, например, Джейн Эйр мы знаем все довольно подробно, то мисс Нотти оставляет много вопросов: откуда она все это знает? Откуда родом ее странные мысли? Почему она вообще такая? Если бы у Мэри Поппинс когда-нибудь лопнуло терпение с теми жуткими детьми, то она стала мисс Нотти. Игра с образами получилась мастерской, как и умелое сочетание социальной сатиры, феминизма, критики классового неравенства и скромного обаяния безумного убийцы.
Обаяние мисс Нотти поддается логическому объяснению. Вообще все в этом, как может сначала показаться, хаотичном романе очень логично: каждая сцена, жест и слово имеют важное значение, не говоря уже о метафорах/символах, которые щедро разбросаны на протяжении всего чтения.
Чем хорош Victorian Psycho? Тем, что его можно прочитать просто как занимательный триллер-хоррор-черную комедию. А можно — как экскурс в историю литературы. А еще — как манифест.
Don't touch me I'm a real live wire, так сказать.
#анастасия
#английский
🐳38🕊13
Universality by Natasha Brown (2025)
#BookerPrize2025
#BookerLong2025
О подобных книгах очень сложно вот так взять и начать говорить. Universality не просто книга, в которой концентрация всего может вызвать интоксикацию всем — британскостью, медиа, разговорами, которые совсем не хочется слушать, ковидом, — это ещё и очень маленькая книга. Эффект: пять шотов из сарказма, современности, анархо-примитивизма, ненадёжной наррациии и демагогии. Без закуски. Друг за другом.
Universality — это остроумная история о том, каково это — жить сегодня в этом мире, где любое слово, любая идея разносятся со скоростью света. Или реалистичнее — скоростью открытия страниц в браузере. Если попробовать разделить книгу на части, то их выходит две: в одной золотой слиток выступает орудием преступления и все держится на диалогах, а в другой начинается интеллектуальный фейерверк, но «интеллектуализм», так наверное лучше сказать, в ней становится инструментом иронии.
Ни один герой не вызывает доверия. В первой части, на ферме в Йоркшире, читатель встречает группу молодых людей, которые решили жить «иначе», им, как и всем, кто не жил в других системах и не имеет представления о том, как эти другие системы устроены, надоел проклятый капитализм. Они бесконечно разговаривают, пытаются найти корень западного зла, но создаётся впечатление, что за этим корнем ходить далеко не нужно.
Во второй части становится сложнее уследить за тем, что происходит, потому что нужно переместиться во внешний мир и «насладиться» им в полной мере. Основной предмет наслаждения — журналистский успех со всеми вытекающими последствиями.
Если бы передо мной стояла задача как-то определить эту книгу, то я бы выбрала «роман идей», потому что идеи, взгляды (социальные, политические, философские) здесь задают тон всему. Может быть, отчасти поэтому все время куда-то плывет стройный в привычном понимании сюжет. Что ни в коем случае не делает книгу плохой. Сложной? Определенно. Хорошей? Без сомнения.
#анастасия
#английский
#BookerPrize2025
#BookerLong2025
О подобных книгах очень сложно вот так взять и начать говорить. Universality не просто книга, в которой концентрация всего может вызвать интоксикацию всем — британскостью, медиа, разговорами, которые совсем не хочется слушать, ковидом, — это ещё и очень маленькая книга. Эффект: пять шотов из сарказма, современности, анархо-примитивизма, ненадёжной наррациии и демагогии. Без закуски. Друг за другом.
Universality — это остроумная история о том, каково это — жить сегодня в этом мире, где любое слово, любая идея разносятся со скоростью света. Или реалистичнее — скоростью открытия страниц в браузере. Если попробовать разделить книгу на части, то их выходит две: в одной золотой слиток выступает орудием преступления и все держится на диалогах, а в другой начинается интеллектуальный фейерверк, но «интеллектуализм», так наверное лучше сказать, в ней становится инструментом иронии.
Ни один герой не вызывает доверия. В первой части, на ферме в Йоркшире, читатель встречает группу молодых людей, которые решили жить «иначе», им, как и всем, кто не жил в других системах и не имеет представления о том, как эти другие системы устроены, надоел проклятый капитализм. Они бесконечно разговаривают, пытаются найти корень западного зла, но создаётся впечатление, что за этим корнем ходить далеко не нужно.
Во второй части становится сложнее уследить за тем, что происходит, потому что нужно переместиться во внешний мир и «насладиться» им в полной мере. Основной предмет наслаждения — журналистский успех со всеми вытекающими последствиями.
Если бы передо мной стояла задача как-то определить эту книгу, то я бы выбрала «роман идей», потому что идеи, взгляды (социальные, политические, философские) здесь задают тон всему. Может быть, отчасти поэтому все время куда-то плывет стройный в привычном понимании сюжет. Что ни в коем случае не делает книгу плохой. Сложной? Определенно. Хорошей? Без сомнения.
#анастасия
#английский
🐳22🕊6
Flesh by David Szalay (2025)
#BookerPrize2025
#BookerLong2025
#BookerShort2025
Роман Дэвида Салаи одновременно прост и необычен. За намеренной простотой языка и понятным линейным сюжетом скрывается неожиданная глубина и извечные вопросы о том, что значит быть человеком, о выборе или выборе не выбирать, о судьбе или том, что направляет течение жизни, и может ли человек этому противостоять.
Перед нами разворачивается история довольно пассивного и на первый взгляд ничем не примечательного героя — венгерского парнишки по имени Иштван. Мы следим за его взрослением: от угрюмого и нелюдимого подростка к чуть менее угрюмому, но всё так же социально неловкому взрослому. Он движется по жизни, не задумываясь; лишь изредка его обуревают эмоции, которые он сам толком не может ни осознать, ни выразить, ни контролировать. Ход его жизни во многом определяют другие люди: любовница намного старше его, подруга, которая отвергает его за отсутствие амбиций, незнакомец, который в благодарность предлагает ему работу и так далее. А потому, когда случается трагедия, Иштван встаёт перед выбором — в очередной раз флегматично поддаться течению жизни или наконец взять ситуацию в свои рук — этот момент кажется настоящей кульминацией, всплеском в прежде совершенно спокойной воде.
Стиль Салаи — экстремально минималистичный: роман практически целиком состоит из диалогов, в которых герои обмениваются фразами вроде: «Нормально?» — «Окей». И если поначалу такая манера кажется просто комичной, то постепенно свыкаешься с этим выверенным, строгим ритмом и понимаешь, что автор всё отлично контролирует и говорит ровно столько, сколько нужно, чтобы понять героя. Апатичность Иштвана и его смирение — так же: сначала кажутся признаками недалёкого человека, но к финалу задаёшься вопросом — а может, он просто на самом деле понял эту жизнь, и это жуткое пассивное согласие с судьбой совершенно осознанное?
В романе, где едва ли не самые развернутые за всю книгу описания посвящены телесности, физической стороне существования, поднимается экзистенциальный вопрос: что есть человек — просто тело, движимое импульсами, желаниями и воздействием окружающей среды, или все же нечто большее?
#таня
#английский
#BookerPrize2025
#BookerLong2025
#BookerShort2025
Роман Дэвида Салаи одновременно прост и необычен. За намеренной простотой языка и понятным линейным сюжетом скрывается неожиданная глубина и извечные вопросы о том, что значит быть человеком, о выборе или выборе не выбирать, о судьбе или том, что направляет течение жизни, и может ли человек этому противостоять.
Перед нами разворачивается история довольно пассивного и на первый взгляд ничем не примечательного героя — венгерского парнишки по имени Иштван. Мы следим за его взрослением: от угрюмого и нелюдимого подростка к чуть менее угрюмому, но всё так же социально неловкому взрослому. Он движется по жизни, не задумываясь; лишь изредка его обуревают эмоции, которые он сам толком не может ни осознать, ни выразить, ни контролировать. Ход его жизни во многом определяют другие люди: любовница намного старше его, подруга, которая отвергает его за отсутствие амбиций, незнакомец, который в благодарность предлагает ему работу и так далее. А потому, когда случается трагедия, Иштван встаёт перед выбором — в очередной раз флегматично поддаться течению жизни или наконец взять ситуацию в свои рук — этот момент кажется настоящей кульминацией, всплеском в прежде совершенно спокойной воде.
Стиль Салаи — экстремально минималистичный: роман практически целиком состоит из диалогов, в которых герои обмениваются фразами вроде: «Нормально?» — «Окей». И если поначалу такая манера кажется просто комичной, то постепенно свыкаешься с этим выверенным, строгим ритмом и понимаешь, что автор всё отлично контролирует и говорит ровно столько, сколько нужно, чтобы понять героя. Апатичность Иштвана и его смирение — так же: сначала кажутся признаками недалёкого человека, но к финалу задаёшься вопросом — а может, он просто на самом деле понял эту жизнь, и это жуткое пассивное согласие с судьбой совершенно осознанное?
В романе, где едва ли не самые развернутые за всю книгу описания посвящены телесности, физической стороне существования, поднимается экзистенциальный вопрос: что есть человек — просто тело, движимое импульсами, желаниями и воздействием окружающей среды, или все же нечто большее?
#таня
#английский
1🕊29🐳13