“Close to Death” by Anthony Horowitz (2024)
Hawthorne & Horowitz #5

Пятая книга из серии о типа-Шерлоке Готорне и типа-Ватсоне Горовице рассказывает о деле, которое Готорн расследовал в далеком прошлом – и с другим напарником. Издатель хочет и дальше раскручивать успешный дуэт сыщика с писателем: один раскрывает дела, другой пишет о них. Но ждать, пока Готорн втянется в очередное дело и раскроет его – долго и муторно, а контракт подписан, сроки поставлены, и от дуэта ждут очередную книгу.

Дело об убийстве отвратительного богатея в идиллическом поселке наделало много шума в свое время, и Готорн со своим тогдашним напарником уже были консультантами полиции, их пригласили помочь следствию. И удивительное дело: поселок наполнен такими яркими и удивительными старожилами, которые стали неразрывными частями местного теплого сообщества, что убийство главы семейства своевольных нуворишей, которые не понимают чисто британской одержимости стариной и традициями, выглядело не более чем делом времени. Делом, которое мог совершить абсолютно любой из жителей поселка (пожалуй, кроме женщины, которой физически было сложно передвигаться из-за болезни).

Улики неоднозначны, но они обретают значительность в момент самоубийства главного подозреваемого. Дело закрыто, и ни у кого нет вопросов – кроме Готорна. А теперь вопросы появились и у Горовица, которому предстояло превратить в роман материалы дела, которые Готорн ему еще и выдавал по частям, чтобы тот мучился неизвестностью, строил теории и не пытался писать то, чего не было, под влиянием улик и выводов полиции.

Но вопрос даже не в том, кто, кого и почему убил. Вопросы у Горовица возникают совсем другие. Кто тот таинственный напарник Готорна, и почему они больше не общаются? На кого работает Готорн, можно ли ему вообще верить? Почему именно это дело среди всех дел, которые он расследовал? И главное: почему же жители городка разъехались кто куда после смерти того единственного соседа, который отравлял их идиллию?

Мне нравится, что нас снова поместили в совсем новый социальный контекст, и преступление имеет такую сложную и запутанную мотивацию, так глубоко укорененную в том, что мы привыкли считать истинно британским: любовь к кривым антикварным табуретам вместо удобных стульев из Икеи, страсть к сохранению статуса кво, граничащую с болезненным неприятием перемен. Автор дает нам несколько персонажей-перевертышей и несколько персонажей-двойников, и я думаю, что читателям будет интересно их искать. Ну и Горовиц обещает нам как минимум 12 книг в этой серии, так что можно расслабиться и ждать, когда автор все же выдаст нам по крупицам всю подноготную своего загадочного сыщика.

#валентина
#английский

“River East, River West” by Aube Rey Lescure (2024)

#WomensLong_2024

Два героя, два времени, две точки зрения на современный Китай. В этом романе два повествователя: четырнадцатилетняя Алва, дочь американки и китайца, которая родилась и выросла в Шанхае и мечтает об Америке, и Лу Фан, молодой клерк, который мечтает о светлом будущем. Алва повествует из 2007 года, Лу Фан – из 1985, и, конечно же, в какой-то момент их пути пересекутся.

С Алвой читателю предстоит некомфортное погружение в мир непростого подростка, мама которой в Китае одновременно и прекрасная экзотическая красавица, и чужачка, враг. Сама Алва, хоть и не знала другой родины, кроме Китая, жадно впитывает американские фильмы и сериалы, мечтает уехать в Штаты и сбежать от китайских сверстников, которые в школе ходят строем и завидуют синему паспорту лаовайки.

С Лу Фанем, чьи планы на жизнь переехала катком культурная революция, читатель отправится сначала в провинцию на “перевоспитание”, а потом увидит его моральные метания и попытки дать сыну то, чего лишился он сам: шанс на достойное образование и возможность уехать из Китая. Мечтатель Лу Фань снова и снова встает перед выбором, идет на компромиссы с собой, отращивает толстую шкуру, но остается мечтателем.

Роман показался мне чересчур мелодраматичным. В сюжетной линии Алвы – слишком много клише из сериалов про старшую школу, про подростков-бунтарей, про детишек богатых экспатов, обязательные ходы со столкновением социальных классов, с физическим и моральным абьюзом. В сюжете с Лу Фанем культурная революция выглядит слишком схематично, как декорация, образ его жены вообще выглядит как подпорка для сюжета, а не живой человек. История с финансовым кризисом 2008 года выглядит как удобный сюжетный ход, а мама Алвы, эмигрантка из США, как будто бы не снабжается достаточной мотивацией и иногда рассыпается по швам.

Книга, конечно, очень динамичная и довольно многолюдная, сюжетные повороты не дадут заскучать любителям таких историй, да и перевернутый троп с американкой в Китае (а не с китаянкой в США, что несколько утомило меня как читательницу) выглядит довольно занятно. Мне понравилось решение не использовать в романе самый банальный троп, где Лу Фан оказался бы отцом Алвы, это было бы чересчур, и тогда книгу я бы не стала даже дочитывать. Не думаю, что это очень хороший роман, но подойдет для тех, кому интересен сеттинг.

#валентина
#английский

“Crooked Plow” by Itamar Vieira Junior (2019)
Translated into English by Johnny Lorenz

#IntBookerLong_2024
#IntBookerShort_2024

Роман был чрезвычайно тепло принят в Бразилии, и его весьма высоко оценили, кроме шортлиста Международного Букера, он удостоился еще двух наград:
Prémio LeYa (2018), Prêmio Jabuti for Romance Literário (2020).

Главные героини – потомки чернокожих рабов, которые живут на землях плантаторов, потому что те им дозволяют это, в обмен на работу на хозяйских полях. Рабочие не получают денег за свою работу, но зато в свободное время они могут сажать что-то для своей семьи и так кормиться. Хотя, конечно, если у них будет слишком хороший урожай, плантатор настойчиво попросит поделиться. И, разумеется, ни на какие постоянные постройки они не имеют право: рабочие и их семьи живут в глинобитных домах, которые рассыпаются от дождя и ветра.

Итак, две сестры находят в старом чемодане своей бабушки великолепный сияющий кинжал. Он так и манит попробовать на вкус этот серебряный клинок. Сестренки на адреналине, они боятся, что бабушка вернется и застанет их. В итоге, клинок оказывается во рту у обеих, и на вкус он как кровь, потому что бабушка все же застает их, и потому что от страха одна из них резко вытащит нож изо рта и лишится языка.

Роман разделен на три части: в первой повествует старшая сестра, во второй – младшая, а в третьей – Санта Рита, дух-покровитель рыбаков.

Текст ярко и живо описывает быт и нравы жителей плантаций. Их обычаи, сохранившиеся с давних времен, меняются с развитием урбанизации и уровня образования. Гражданское самосознание потомков рабов постепенно крепнет: они понимают, что, кому бы ни принадлежала земля, на которой они живут, она была бы лишь заброшенной пустошью, если бы не их неустанный труд. Они – дети земли, и не плантатору решать, когда они должны ее покинуть.

Весь текст романа мечется между этими двумя крайностями: интереснейшим описанием того, как устроена жизнь на плантации, и горячим призывом изменить законы, по которым плантаторы унижают и эксплуатируют людей. История двух сестер порой вязнет в размышлениях о пагубности последствий колонизации и необходимости бороться за свободу. И я не знаю, кто виноват, переводчик или автор, но эти рассуждения звучат банально, шаблонно, напоминают неживой язык агиток.

Поэтому роман, довольно увлекательный сюжетно, я читала очень и очень долго, каждый раз спотыкаясь об эти разговоры о разумном, добром, вечном. Хотя я высоко оценила красочный экскурс в бразильскую жизнь и не самые банальные повороты сюжета, эти отступления смазали общее впечатление от текста.

#валентина
#английский

Ismail Kadare “A Dictator Calls” (2018)
translated into English by John Hodgson
#IntBookerLong_2024 

Диктатор звонит поэту. Диктатор хочет знать, как поэт относится к аресту другого поэта. Фамилия диктатора – Сталин. А звонит он Пастернаку, чтобы узнать о его отношении к недавно арестованному Мандельштаму. 

Этот разговор, длившийся не больше трех минут, стал центральным в новом романе албанского писателя Исмаиля Кадарэ. О том, что разговор действительно состоялся, есть много свидетельств. Все они сходятся лишь в одном: разговор этот был о Мандельштаме. А вот дальше начинается странное: кто-то говорит, что Сталин назвал Пастернака трусом, когда тот отказался защищать друга, кто-то – что все было совсем иначе, и Пастернак вовсе не струсил, а стратегически повернул разговор в нужное ему русло. Кадарэ передает этот разговор 13 раз: по количеству свидетелей, оставивших о нем воспоминания. 

Каждый свидетель – лицо, если и не заинтересованное прямо (как жены Пастернака и Мандельштама), то косвенно с происходящим связанное точно, и тон разговора между диктатором и поэтом меняется со сменой рассказчика: он оправдывающегося до смелого и даже как будто дерзкого. Кадарэ штрихами набрасывает портрет каждого очевидца, словно размышляя, можно ли ему или ей доверять при таких вводных. В попытках докопаться до правды, писатель выстраивает почти детективное расследование. Вот только существует ли эта правда в принципе? 

Конечно же, как и почти в любой книге, где есть транслитерация русских слов, не обошлось без переводческого (искренне надеюсь, что не авторского) позора. Здесь есть сомнительное “moy blyad” и еще более сомнительное “actor Zinaida Zaytseva Antonovna”. Честное слово, уже даже не смешно.

Рассказ о судьбоносном (и таком ли уж судьбоносном?) звонке писатель предваряет воспоминаниями о жизни в СССР в юности. Называя Тирану, столицу Албании, «младшей сестрой» Москвы, он проводит параллели и между ними, и между правителями стран, которые на тот момент состояли в относительно дружеских отношениях. Еще одно сходство – между Пастернаком и самим Кадарэ, которому тоже пришлось объясняться с власть имущими. Эта повесть-размышление о творчестве в эпоху диктатуры очень тонкая, полная нюансов и понимания, сочувствия ко всем, кто был вынужден принимать сложные решения. 

#юля
#английский

“A Trace of Sun” by Pam Williams (2024)

#WomensLong_2024

Силла уезжает из Гренады в Лондон за своим мужем, они спасаются от нищеты и хотят дать детям лучшую жизнь. Силла берет с собой младшего сына, она вот-вот родит дочь. Но есть нюанс: старшего сына Рейфа она оставляет на попечение своей сестре, пока они с мужем не обоснуются как следует. Проходит семь долгих лет, и лишь тогда Силла посылает за сыном, который зачитывал до дыр ее письма и уже не верил, что мама заберет его к себе.

Когда я увидела, что книга во многом основана на семейной истории автора, я почувствовала неладное. Не так часто подобные истории оказываются действительно увлекательными. Мне показалось, что в этом случае желание сгладить углы – или наоборот, желание как можно больше рассказать о том, как все было на самом деле, подвели писательницу. Если она хотела написать интересный и правдивый роман о жизни семьи эмигрантов, то ей не хватило смелости сделать его действительно художественным высказыванием, а не просто хроникой одной семьи.

Что я имею в виду? Когда читаешь масштабный семейный роман, то ждешь сюжетных арок, трудностей, через которые будут проходить герои, а также какую-то глобальную тему или семейную тайну, которая будет проходить через всю книгу. Но здесь в обоих аспектах роман будто бы не может дотянуться до цели.

Герои проходят через трудности. Например, Силла не говорила мужу, что беременна, и боялась, что он отправит ее домой. На этом строится саспенс, но муж, немного поворчав, только радуется рождению дочери, так похожей на него самого. Или Рейф, жизнь которого – это один сплошной саспенс, приезжает-таки в Лондон… И ведет себя как типичный подросток: ссорится с сиблингами, ревнует к сестре, сторонится отца. С другой стороны, он резко и бесшовно интегрируется в школу и отлично там учится. А потом, когда ему нравится самая красивая девочка в классе, он так боится к ней подойти, а потом подходит, и… они начинают встречаться.

И так каждый раз: у героев обычные жизненные проблемы, которые сами по себе могли бы быть интересны, если бы не разрешались таким неожиданным ничем. Конечно, нельзя сказать, что в жизни героев только лишь надуманные проблемы: Силла в какой-то момент выставляет из дома мужа, который потом долго пытается вернуться; Рейфу окончательно срывает крышу от детской травмы (расставания с мамой так внезапно и так надолго); в семье происходит серьезный разлад; Силла заболевает раком; вскрывается страшная тайна прошлого (как будто бы очевидная с самого начала для всех, кроме детей Силлы, эдакий секрет Полишинеля). Но эти повороты кажутся уже чересчур мелодраматичными и просто странными после такого спокойного повествования, где каждый кризис тихо-мирно разрешался и отходил в прошлое.

Что мне показалось странным в фактической части, это то, что у героев были идеальные отношения со святой системой социального страхования и здравоохранения, все социальные службы в Великобритании работали так, как не работают ангелы на небесах, а проблемы расовой нетерпимости будто вообще не существует в этой книге. Пару раз Силла плакала, потому что ее как-то там обозвали странные женщины, и на этом всё. То есть совсем всё, вообще. В общем, как будто бы писательница хотела что-то сказать о стране, куда переехала ее семья, давайте угадаем, что именно. Надеюсь, там все и правда настолько хорошо!

О чем была эта книга? Я не знаю. Если любите мелодрамы, это будет отличный способ провести время, повздыхать, смачно поохать “вот оно как бывает в жизни!” и, вероятно, вынести для себя какой-нибудь моральный урок. Мне было очень скучно, и финальный поворот сюжета вызвал приступ заката глаз.

#валентина
#английский

Joanna Biggs “A Life of One’s Own: Nine Women Writers Begin Again” (2023)

Джоанна Биггс идет по дороге, протоптанной до нее, например, Оливией Лэнг и Вив Гроскоп, и рассказывает истории девяти писательниц через историю своей жизни. 

Брак Биггз недавно закончился, и она описывает свой путь к себе через книги (и жизни) девяти прекрасных женщин: Мэри Уолстонкрафт, Джордж Элиот, Зоры Нил Херстон, Вирджинии Вулф, Симоны де Бовуар, Сильвии Плат, Тони Моррисон и Элены Ферранте.

Каждой из писательниц (или их героиням) недостаточно просто своей комнаты, чтобы обрести свободу и счастье. Вместо того, чтобы посвятить себя гонке за ожиданиями общества, они выбирают себя и свой путь, даже если этот путь не соответствует представлениям их современников о том, как должна прожить свою жизнь женщина.

Они связывают свою жизнь с женатыми мужчинами и рожают детей вне брака в эпоху, когда даже помыслить об этом значило обречь себя на вечное изгнание из приличного общества. Между возможностью выйти замуж или стать писательницей они делают выбор в пользу творчества. Они прячутся от жизненных тревог в браке – только чтобы получить еще больше свободы. Находят утешение в женской дружбе. Соревнуются с любимыми в искусстве соблазнения. Выбирают семью – и проигрывают. Выбирают семью – и побеждают, обретая такую важную поддержку и опору. Уходят и остаются, отчаиваются и бросают себе и миру новые вызовы. Каждая их история уникальна – и стара как мир, но каждая показывает, что, как ни банально и заезженно это звучит, у каждой женщины всегда есть выбор, даже если кажется, что выбора нет, главное – не бояться проиграть и пойти наперекор общепринятым нормам. 

Эта книга может стать подспорьем в сложный период вынужденных или добровольных перемен. И пусть меня не зацепила история самой Джоанны Биггз и трансформация её пути, читать биографии писательниц было интересно. Кстати, в «Вики» есть не все, я проверяла!

#юля
#английский 

Редкая, но меткая рубрика #гостевойпост
#WomensShort_2025

Без пяти минут знаменитая богемная художница из Калифорнии, героиня романа Миранды Джулай «На четвереньках», страшится: a) менопаузы (ожидается со дня на день); b) уютного болотца, которым незаметно стал ее брак; c) затянувшегося творческого простоя; d) подозрительного мужчины, который зачем-то фотографирует ее окна с улицы.

Получив шальной гонорар от пиарщиков, использовавших для рекламы элитного виски описание мастурбации из ее давнего рассказа, художница решает сбежать от своих тревог и отправиться в одинокое путешествие по Америке. Едва распрощавшись с мужем и ребенком, она внезапно съезжает с трассы и заселяется в невзрачный мотель. Затем: a) до одури влюбляется в женатого мужчину на пятнадцать лет моложе; b) регулярно звонит мужу и в красках рассказывает о якобы приключившихся с ней дорожных авантюрах; c) затевает грандиозный ремонт в своем затрапезном гостиничном номере; d) возвращается домой с готовым планом по уничтожению своей благополучной жизни.

Одна из главных тем романа Джулай — уязвимость (отсюда неловкая поза в названии — одновременно унизительная и намекающая на возможность удовольствия), которая пугает и заставляет цепенеть, но потом, если ее принять и полюбить, а не скрыть за фасадом нормальности, рациональности и филистерства, становится источником свободы, счастья, искренности — и конечно, обязательным условием подлинной жизни художника.

«На четвереньках» — тест на ханжество (представить публикацию романа на русском сегодня невозможно); неприличная, смешная книга, гудящая от тревоги, полная абсурда, разговоров о сексе и нелепых постельных сцен, а главное — какой-то первобытной внутренней свободы, которой я завидовал все четыреста страниц.

Willa Cather “The Professor’s House” (1925)

Уилла Кэсер у нас известна мало, а жаль. Ее романы – тонкие, деликатные зарисовки обычной жизни – читаются с ощущением ностальгии по времени, которого мы никогда не знали. 

Стареющий профессор Годфри Сент-Питер (вы только посмотрите, какое прекрасное имя!) и его жена готовятся к переезду в новый дом. А это значит, что профессору придется оставить свой привычный рабочий кабинет. Хотя какой это кабинет? Так, одно название: пыльный закуток, который герой вынужден делить с приходящей швеей. 

Жена главного героя стремится в будущее там, где тот предпочитает смотреть в прошлое, и переезд для нее, в отличие от мужа, – событие долгожданное и очень желанное. У четы Сент-Питеров двое дочерей. Старшая, Розамонд, когда-то была помолвлена с Томом Аутлендом, учеником и другом отца, а после смерти Тома унаследовала права на его изобретение, которое сделало ее по-настоящему богатой. Возможно, богатства не случилось бы, если бы не новый муж Розамонд, талантливый предприниматель, сумевший выбить из этого изобретения максимальную выгоду. Младшая дочь, Кэтлин, тоже замужем, но то ли завидует старшей сестре, то ли осуждает ее. 

Все герои симметрично противопоставлены друг другу: Годфри и его жена, Кэтлин и Розамонд, даже их мужья. А в центре, словно точка отсчета для каждого из них, находится Том Аутленд: ученый с таинственным прошлым, самоучка без рода и племени, которому чуждо все материальное и который, иронично, сделал богатой свою бывшую невесту. История Тома, словно орешек в скорлупе, становится центральной в романе. Это та самая сердцевина, добравшись до которой, мы увидим всю историю иначе. 

Рассказ Тома напомнил мне и «Лакуну» Кингсолвер, и «Сто миллионов лет и один день» Андреа, и «Восемь гор» Коньетти. Этот роман в романе, написанный от первого лица, повествует о Томе Аутленде до встречи с профессором и его семьей. Волею судьбы герой находит забытый индейский город в горах Мексики и исследует его вместе со случайным другом. История этой находки сродни сказке из «Тысячи и одной ночи»: утерянные сокровища, оставленные столетия назад дома, которые грозится поглотить лес, – и юноша, ставший первооткрывателем в новом времени. Как сохранить, не разрушить, передать будущим поколениям реликвии ушедшего времени, когда у времени настоящего другие заботы? Как удержать то, что больше, чем ты сам? 

Кэсер противопоставляет новый мир Розамонд и ее мужа ушедшему, в котором прожил свою жизнь профессор Сент-Питер и частью которого был Том, чтобы снова столкнуть: уже этот мир – с миром исчезнувших жителей мексиканского города. Писательница, кажется, не встает ни на чью сторону, но в тоске ее героев по прошлому чувствуется светлая грусть. Удивительно, как много всего скрыто в этом романе: он сам словно сокровище, найденное Томом.

#юля
#английский