Languages of Truth. Essays 2003 - 2020 by Salman Rushdie
Рушди - мой инфлюенсер. Пока я читала этот сборник эссе, успела по его наводке прочитать пересказ Тысячи и одной ночи и знаменитую Трилогию Беккета, а в декабре начну Филипа Рота.
Рушди - мой собеседник. Параллельно с этим сборником эссе я читала его роман Стыд, эти тексты сплетались между собой, и я говорила с художественным и публицистическим Рушди одновременно.
Рушди - мой камертон. Пока я читала этот сборник эссе, я сверяла с ним свои убеждения и принципы, свою иерархию ценностей и эстетическую шкалу.
Рушди - мой проводник. Из этого сборника эссе я узнала о деятелях изобразительного искусства, о работе литературных организаций, о необычных жизненных ситуациях.
Писатель с такой удивительной судьбой, Рушди для меня никогда не выглядит пресно или предсказуемо, хотя всегда он очень прогнозируем. Мои ожидания от его текстов всегда совпадают с реальностью. Он родился в городе, которого уже нет, в стране, которая никогда не будет прежней, фактически он человек из ниоткуда, который стал человеком мира. И насколько глубоко его корни уходят в ту страну, которой больше нет, настолько же широко его взгляд охватывает политику, культуру, искусство и литературу в том мире, в котором нам всем так или иначе приходится жить.
В сборник входят эссе об удивительных сказках, которые предопределили любовь Рушди к литературе; о современных и не очень писателях, некоторых из которых ему посчастливилось знать лично; о правде, смелости и свободе - в том числе, свободе от предрассудков.
Особо выделю эссе The Liberty Instinct, которое по большей части фокусируется на религии и вере и после которого мне хочется почитать Хитченса. Рушди полностью привержен рациональному сознанию, за что благодарен своей семье, настолько светской, насколько она только могла быть. Любая религия, пишет автор, - это несвобода, внутри которой человек должен четко знать свое место, иначе он будет жестоко наказан богами. И эти религии становятся красивыми историями лишь тогда, когда превращаются в религии мертвые, в мифологии, в буквальную правдивость которых никому не придет в голову поверить. Настоящая опасность - принимать на веру правдивость любого текста, а особенно религиозного. Кажется, что человек, взрослея, должен вырастать из утешительных сказок о супергероях и суперзлодеях. Но наше общество почему-то до сих пор не смогло этого сделать. По Рушди, перерасти богов означает обрести индивидуальную и социальную свободу.
Изначально религии предназначались, чтобы ответить на два главных вопроса: откуда мы взялись и как нам жить. Что касается первого вопроса, для его решения есть наука. А на второй вопрос отвечает этика. И что самое интересное для меня в этом эссе, что кажется мне самым здравым, - это идея о том, что этика меняется с изменением общества, с течением истории. Так, в одну историческую эпоху рабство было этически приемлемым, потом нет. Женщинам было отказано в социальных правах, и это считалось вполне этичным. Но мир меняется, мы меняемся вместе с ним, и нам больше не подходят старые этические нормы, самые старые из которых - религия. Нам больше не нужны воспитатели, которые все решают за нас, мы должны учиться думать своей головой.
Не зря сборник называется Языки правды - если очистить язык от наносного, фальшивого, предвзятого, любой язык станет языком правды. И тогда мы будем свободны.
#валентина
#английский
Рушди - мой инфлюенсер. Пока я читала этот сборник эссе, успела по его наводке прочитать пересказ Тысячи и одной ночи и знаменитую Трилогию Беккета, а в декабре начну Филипа Рота.
Рушди - мой собеседник. Параллельно с этим сборником эссе я читала его роман Стыд, эти тексты сплетались между собой, и я говорила с художественным и публицистическим Рушди одновременно.
Рушди - мой камертон. Пока я читала этот сборник эссе, я сверяла с ним свои убеждения и принципы, свою иерархию ценностей и эстетическую шкалу.
Рушди - мой проводник. Из этого сборника эссе я узнала о деятелях изобразительного искусства, о работе литературных организаций, о необычных жизненных ситуациях.
Писатель с такой удивительной судьбой, Рушди для меня никогда не выглядит пресно или предсказуемо, хотя всегда он очень прогнозируем. Мои ожидания от его текстов всегда совпадают с реальностью. Он родился в городе, которого уже нет, в стране, которая никогда не будет прежней, фактически он человек из ниоткуда, который стал человеком мира. И насколько глубоко его корни уходят в ту страну, которой больше нет, настолько же широко его взгляд охватывает политику, культуру, искусство и литературу в том мире, в котором нам всем так или иначе приходится жить.
В сборник входят эссе об удивительных сказках, которые предопределили любовь Рушди к литературе; о современных и не очень писателях, некоторых из которых ему посчастливилось знать лично; о правде, смелости и свободе - в том числе, свободе от предрассудков.
Особо выделю эссе The Liberty Instinct, которое по большей части фокусируется на религии и вере и после которого мне хочется почитать Хитченса. Рушди полностью привержен рациональному сознанию, за что благодарен своей семье, настолько светской, насколько она только могла быть. Любая религия, пишет автор, - это несвобода, внутри которой человек должен четко знать свое место, иначе он будет жестоко наказан богами. И эти религии становятся красивыми историями лишь тогда, когда превращаются в религии мертвые, в мифологии, в буквальную правдивость которых никому не придет в голову поверить. Настоящая опасность - принимать на веру правдивость любого текста, а особенно религиозного. Кажется, что человек, взрослея, должен вырастать из утешительных сказок о супергероях и суперзлодеях. Но наше общество почему-то до сих пор не смогло этого сделать. По Рушди, перерасти богов означает обрести индивидуальную и социальную свободу.
Изначально религии предназначались, чтобы ответить на два главных вопроса: откуда мы взялись и как нам жить. Что касается первого вопроса, для его решения есть наука. А на второй вопрос отвечает этика. И что самое интересное для меня в этом эссе, что кажется мне самым здравым, - это идея о том, что этика меняется с изменением общества, с течением истории. Так, в одну историческую эпоху рабство было этически приемлемым, потом нет. Женщинам было отказано в социальных правах, и это считалось вполне этичным. Но мир меняется, мы меняемся вместе с ним, и нам больше не подходят старые этические нормы, самые старые из которых - религия. Нам больше не нужны воспитатели, которые все решают за нас, мы должны учиться думать своей головой.
Не зря сборник называется Языки правды - если очистить язык от наносного, фальшивого, предвзятого, любой язык станет языком правды. И тогда мы будем свободны.
#валентина
#английский
🕊28🐳9
The Seven Moons of Maali Almeida by Shehan Karunatilaka (2022)
25 лет на Шри-Ланке шла гражданская война, которая закончилась только в 2009 году победой правительственных сил. Десятки стран поставляли оружие разным сторонам, кто-то просто держал свечку. Кто прав, а кто - нет, как всегда, поди разбери. Восставшая сторона этнического конфликта, тамилы, которых окрестили боевиками, так как они выступали против дискриминационной политики сингальского правительства, требовали независимости для своего региона.
Маали Алмеида - молодой фотограф, в котором течет и тамильская, и сингальская кровь, зарабатывает на жизнь тем, что ездит по очагам боевых действией и снимает. Но нет. Стойте-ка. Это мы уже узнаем потом, а сначала Маали обнаруживает себя умершим. Небесная канцелярия дает ему семь лун (семь суток) на то, чтобы вернуться духом на землю и решить две основных свои задачи: узнать при каких обстоятельствах он умер и кто его убил и сказать последние слова своей матери и возлюбленному ДиДи.
Автор ставит читателя в интересное положение, делая его самого Маали - повествование ведется от второго лица. Неспокойным духом ты мечешься между своими любимыми людьми, работодателями, убийцами всех мастей, полицейскими, пытаешься что-то им всем проорать в ухо, но тебя никто не слышит. У тебя всего семь дней, а потом связь с земным миром будет разорвана.
Калейдоскоп проблем в романе, такой, что кружится голова: гражданская война, отношения детей и родителей, неприятие гомесксуальности главного героя, этика, религия. Ты все ставишь под вопрос, во всем сомневаешься, ты ищешь правду, но порой и себе не можешь признаться в том, что думаешь на самом деле. В смысле не ты, а Маали. Или все-таки читатель?
The Seven Moons… роман остроумный и остросоциальный, смешной и грустный, занимательный и страшный одновременно. На фотографиях Маали читатель видит все ужасы войны - сожженных заживо, расстрелянных женщин, детей, стариков. Но в фотографическом наследии погибшего есть секрет, который хранится в коробке из-под обуви под его кроватью. За этим секретом и охотятся все, кто могут приложить к нему руку.
Это и детектив, и социальная сатира, и магический реализм. Здесь есть все, что может сделать роман настоящим, как говорят импортные критики, tour-de-force по землям далекой Шри-Ланки и по запутанной жизни самого Маали, обличье которого примеряет на себя читатель.
В этом году роман получил Букера.
#анастасия
#английский
#перевелось
25 лет на Шри-Ланке шла гражданская война, которая закончилась только в 2009 году победой правительственных сил. Десятки стран поставляли оружие разным сторонам, кто-то просто держал свечку. Кто прав, а кто - нет, как всегда, поди разбери. Восставшая сторона этнического конфликта, тамилы, которых окрестили боевиками, так как они выступали против дискриминационной политики сингальского правительства, требовали независимости для своего региона.
Маали Алмеида - молодой фотограф, в котором течет и тамильская, и сингальская кровь, зарабатывает на жизнь тем, что ездит по очагам боевых действией и снимает. Но нет. Стойте-ка. Это мы уже узнаем потом, а сначала Маали обнаруживает себя умершим. Небесная канцелярия дает ему семь лун (семь суток) на то, чтобы вернуться духом на землю и решить две основных свои задачи: узнать при каких обстоятельствах он умер и кто его убил и сказать последние слова своей матери и возлюбленному ДиДи.
Автор ставит читателя в интересное положение, делая его самого Маали - повествование ведется от второго лица. Неспокойным духом ты мечешься между своими любимыми людьми, работодателями, убийцами всех мастей, полицейскими, пытаешься что-то им всем проорать в ухо, но тебя никто не слышит. У тебя всего семь дней, а потом связь с земным миром будет разорвана.
Калейдоскоп проблем в романе, такой, что кружится голова: гражданская война, отношения детей и родителей, неприятие гомесксуальности главного героя, этика, религия. Ты все ставишь под вопрос, во всем сомневаешься, ты ищешь правду, но порой и себе не можешь признаться в том, что думаешь на самом деле. В смысле не ты, а Маали. Или все-таки читатель?
The Seven Moons… роман остроумный и остросоциальный, смешной и грустный, занимательный и страшный одновременно. На фотографиях Маали читатель видит все ужасы войны - сожженных заживо, расстрелянных женщин, детей, стариков. Но в фотографическом наследии погибшего есть секрет, который хранится в коробке из-под обуви под его кроватью. За этим секретом и охотятся все, кто могут приложить к нему руку.
Это и детектив, и социальная сатира, и магический реализм. Здесь есть все, что может сделать роман настоящим, как говорят импортные критики, tour-de-force по землям далекой Шри-Ланки и по запутанной жизни самого Маали, обличье которого примеряет на себя читатель.
В этом году роман получил Букера.
#анастасия
#английский
#перевелось
🐳20🕊6
Пост о новёхонькой книге нобелевской лауреатки Анни Эрно с дружественного канала о книгах и современном искусстве – закачаешься!💫
#французский
#французский
🕊7
Forwarded from In Art We Trust
Анни Эрно. Le jeune homme
Нобелиатка Анни Эрно известна русскоязычным читателям по романам «Событие», «Женщина», «Память девушки», «Во власти» (NoKidding) и «Годы» (Эксмо). Нарушать табу, по крайней мере в литературе, ей с успехом удается. Для писательницы нет неудобных или запретных тем, будь то подполный аборт или первый сексуальный опыт. О вещах глубоко интимных, которые не каждый поведает своему близкому другу, Эрно без лишних экивоков и не боясь рассказывает всем.
Оставаясь верной своему кредо, в лаконичной (всего 30 страниц) и беспристрастной манере писательница на сей раз размышляет о еще одной, вызывающей острую полемику в обществе (уж российском так точно) теме, а именно романе взрослой женщины с молодым мужчиной.
На момент написания текста (1998-2000 гг.) Эрно уже за пятьдесят, а ее любовнику-студенту - слегка за двадцать. Тридцатилетняя разница как дамоклов меч - тяготит и, в то же время, становится для писательницы двигателем творческого процесса.
Растворение в сиюминутных чувствах под знаком фатальности - никаких предчувствий хэппи-энда. Скорее попытка сублимировать все пережитое в очередном тексте. Так, интрижка с А. становится поводом вспомнить не только родные края (герой как раз из Руана, что по соседству) и моменты детства, но и пересмотреть отношения с теперь уже бывшим супругом.
За вспышками эйфории на первый план выходят и вполне более насущные вопросы, обращенные к самой себе (каково это - встречаться с женщиной в менопаузе?) И чем дальше продвигаешься по тексту, тем более явно прослеживается это пресловутое предубеждение общества. Оно сквозит не только во взглядах окружающих, но проникает в самую суть отношений - даже фильмы с возлюбленным они начинают смотреть, отвечающие их ситуации. Нетрудно догадаться, кто одерживает победу в этой партии. Героиня, хоть и нарушает запреты, не способна тягаться с беспощадной силой времени.
Книга вышла в издательстве Gallimard этим летом и пока не переведена на русский язык.
#чтопочитать #книжныйрекомендасьон
Нобелиатка Анни Эрно известна русскоязычным читателям по романам «Событие», «Женщина», «Память девушки», «Во власти» (NoKidding) и «Годы» (Эксмо). Нарушать табу, по крайней мере в литературе, ей с успехом удается. Для писательницы нет неудобных или запретных тем, будь то подполный аборт или первый сексуальный опыт. О вещах глубоко интимных, которые не каждый поведает своему близкому другу, Эрно без лишних экивоков и не боясь рассказывает всем.
Оставаясь верной своему кредо, в лаконичной (всего 30 страниц) и беспристрастной манере писательница на сей раз размышляет о еще одной, вызывающей острую полемику в обществе (уж российском так точно) теме, а именно романе взрослой женщины с молодым мужчиной.
На момент написания текста (1998-2000 гг.) Эрно уже за пятьдесят, а ее любовнику-студенту - слегка за двадцать. Тридцатилетняя разница как дамоклов меч - тяготит и, в то же время, становится для писательницы двигателем творческого процесса.
Растворение в сиюминутных чувствах под знаком фатальности - никаких предчувствий хэппи-энда. Скорее попытка сублимировать все пережитое в очередном тексте. Так, интрижка с А. становится поводом вспомнить не только родные края (герой как раз из Руана, что по соседству) и моменты детства, но и пересмотреть отношения с теперь уже бывшим супругом.
За вспышками эйфории на первый план выходят и вполне более насущные вопросы, обращенные к самой себе (каково это - встречаться с женщиной в менопаузе?) И чем дальше продвигаешься по тексту, тем более явно прослеживается это пресловутое предубеждение общества. Оно сквозит не только во взглядах окружающих, но проникает в самую суть отношений - даже фильмы с возлюбленным они начинают смотреть, отвечающие их ситуации. Нетрудно догадаться, кто одерживает победу в этой партии. Героиня, хоть и нарушает запреты, не способна тягаться с беспощадной силой времени.
Книга вышла в издательстве Gallimard этим летом и пока не переведена на русский язык.
#чтопочитать #книжныйрекомендасьон
🐳16🕊7
Babcia, Sandra Szaja (2021)
Пока Россия и часть Восточной Европы борется с однополыми семьями, давайте вспомним, что такое однополая семья в наших широтах на самом деле.
Это мама, ребенок и бабушка. Это расти в окружении сильных женщин. Это всю жизнь хранить крупинки радости и проведенного вместе времени, случайно отколовшиеся от этих глыб. Это не показывать своих слабостей и самим стать, черт побери, сильными.
Обо всем этом и о попытке вырваться из порочного круга так называемой силы – в коротком рассказе Babcia (Бабушка).
Неназванный герой рассказа ностальгирует о детстве и размышляет о двух самых главных женщинах своей жизни. Он сосредотачивается на фигуре бабушки, ведь, логично, то, какой он знает свою мать, невозможно отделить от того, какой та выросла под влиянием уже своей матери. Бабушка научила ее, например, как приготовить хороший суп, но как радоваться малому и показывать другим (иным) свои эмоции… Да и что такое, она сама, кто она такая не как мать, а как человек, познакомиться с собой и услышать себя – нет, это ни к чему.
Пытаясь прервать устоявшуюся семейную традицию подавления «я» перед самим собой и, казалось бы, самими близкими людьми, герой отправляется в гости к бабушке и сначала осторожно, а позже все более настойчиво и даже без разрешения рассказывает ей, о боже, о самом себе, о своих чувствах, воспоминаниях, о крохотных переживаниях, которыми полон каждый день каждого человека. И ждет в ответ, о боже, ответа от нее. Участия. Понимания. Принятия.
Вместо этого он получает диагноз: «Иной. Убирайся».
Сандра Шайя пишет, очевидно, очень личную и выстраданную историю, как иначе объяснить почти фотографическую точность бытовых деталей Польши 90х годов XX века (ребят, если что, там примерно то же, что было у нас). Но при этом она делает вполне реалистичное по нынешним временам допущение и из крохотного клубка непонимания внутри одной семьи выматывает полноценное антиутопическое полотно, на котором, среди людей, из которых можно делать гвозди, нет места «иным». Каким «иным»? Да любым. Иным.
Этот небольшой текст точно бьет по ностальгии «о старых добрых временах», по тревогам, которые вызывает каждый новый день, и по нашим общим страхам, связанным с туманным будущим. И очень хочется, чтобы он остался выдумкой, фикшеном, и никогда не встал на полку «документальная проза».
#польский
#леночка
Пока Россия и часть Восточной Европы борется с однополыми семьями, давайте вспомним, что такое однополая семья в наших широтах на самом деле.
Это мама, ребенок и бабушка. Это расти в окружении сильных женщин. Это всю жизнь хранить крупинки радости и проведенного вместе времени, случайно отколовшиеся от этих глыб. Это не показывать своих слабостей и самим стать, черт побери, сильными.
Обо всем этом и о попытке вырваться из порочного круга так называемой силы – в коротком рассказе Babcia (Бабушка).
Неназванный герой рассказа ностальгирует о детстве и размышляет о двух самых главных женщинах своей жизни. Он сосредотачивается на фигуре бабушки, ведь, логично, то, какой он знает свою мать, невозможно отделить от того, какой та выросла под влиянием уже своей матери. Бабушка научила ее, например, как приготовить хороший суп, но как радоваться малому и показывать другим (иным) свои эмоции… Да и что такое, она сама, кто она такая не как мать, а как человек, познакомиться с собой и услышать себя – нет, это ни к чему.
Пытаясь прервать устоявшуюся семейную традицию подавления «я» перед самим собой и, казалось бы, самими близкими людьми, герой отправляется в гости к бабушке и сначала осторожно, а позже все более настойчиво и даже без разрешения рассказывает ей, о боже, о самом себе, о своих чувствах, воспоминаниях, о крохотных переживаниях, которыми полон каждый день каждого человека. И ждет в ответ, о боже, ответа от нее. Участия. Понимания. Принятия.
Вместо этого он получает диагноз: «Иной. Убирайся».
Сандра Шайя пишет, очевидно, очень личную и выстраданную историю, как иначе объяснить почти фотографическую точность бытовых деталей Польши 90х годов XX века (ребят, если что, там примерно то же, что было у нас). Но при этом она делает вполне реалистичное по нынешним временам допущение и из крохотного клубка непонимания внутри одной семьи выматывает полноценное антиутопическое полотно, на котором, среди людей, из которых можно делать гвозди, нет места «иным». Каким «иным»? Да любым. Иным.
Этот небольшой текст точно бьет по ностальгии «о старых добрых временах», по тревогам, которые вызывает каждый новый день, и по нашим общим страхам, связанным с туманным будущим. И очень хочется, чтобы он остался выдумкой, фикшеном, и никогда не встал на полку «документальная проза».
#польский
#леночка
🕊20🐳7
Small Things Like These by Claire Keegan
В шортлист Букеровской премии 2022 вошла эта лаконичная, красивая и страшная история, которую хорошо читать под рождество, но лучше не с детьми.
Ирландия. 1985 год. Торговец углем и другими отопительными материалами Билл - известная в городе личность. Работает на совесть, образцовый семьянин, со всех сторон молодец. Но есть в его биографии один момент - мать родила его неизвестно от кого, и лишь покровительство хозяйки дома, где она работала, спасло ее и ребенка. А как-то раз под рождество он узнает, какой могла бы быть судьба его матери, если бы не добрая состоятельная женщина, которая взяла ее под крыло и поставила его на ноги.
Дом господень часто оказывается не тем, чем должен быть. В прачечных Магдалены при монастыре - всегда идеально выстиранное белье, довольные заказчики лишь нахваливают монахинь, которые дают кров и работу оступившимся девушкам, которые, как говорилось тогда, попали в беду. Но они и не подозревали, что в беду они попадут, когда переступят порог прачечной.
Это очень маленькая книжка, но такая красивая и такая ужасная, она вмещает целые жизни и всю огромность человеческого потрясения и счастья, когда он вдруг решается на самый смелый поступок в своей жизни.
Пряничные картинки предрождественской суеты настолько хорошо и уютно выписаны, что волей-неволей начинаешь ждать, когда вся эта красота рухнет. Вот дочки главного героя встречают Санту, и младшая его боится. Вот жена присмотрела в витрине красивые туфли, а муж понял, что она хочет их на рождество. Вот старшая дочка поет в церковном хоре. А вот вся семья вместе печет рождественский пирог и планирует в следующем году поменять окна в гостиной. А что в это время происходит на изнанке жизни? Что подарят тем, кто “попал в беду”?
Может быть, к кому-то из них все же придет Санта. Или Дед Мороз. Или продавец угля. Но не бойтесь: хотя в финале идет снег, это отнюдь не сахарная пудра, которой можно было бы превратить финал в сказку. Все же мы в Ирландии. В 1985 году.
И одна - всего одна - фраза, которая почему-то засела у меня в голове: he felt the strain of being alive. Пожалуй, это самое меткое выражение чувства, которое наверняка испытывали мы все.
#валентина
#английский
В шортлист Букеровской премии 2022 вошла эта лаконичная, красивая и страшная история, которую хорошо читать под рождество, но лучше не с детьми.
Ирландия. 1985 год. Торговец углем и другими отопительными материалами Билл - известная в городе личность. Работает на совесть, образцовый семьянин, со всех сторон молодец. Но есть в его биографии один момент - мать родила его неизвестно от кого, и лишь покровительство хозяйки дома, где она работала, спасло ее и ребенка. А как-то раз под рождество он узнает, какой могла бы быть судьба его матери, если бы не добрая состоятельная женщина, которая взяла ее под крыло и поставила его на ноги.
Дом господень часто оказывается не тем, чем должен быть. В прачечных Магдалены при монастыре - всегда идеально выстиранное белье, довольные заказчики лишь нахваливают монахинь, которые дают кров и работу оступившимся девушкам, которые, как говорилось тогда, попали в беду. Но они и не подозревали, что в беду они попадут, когда переступят порог прачечной.
Это очень маленькая книжка, но такая красивая и такая ужасная, она вмещает целые жизни и всю огромность человеческого потрясения и счастья, когда он вдруг решается на самый смелый поступок в своей жизни.
Пряничные картинки предрождественской суеты настолько хорошо и уютно выписаны, что волей-неволей начинаешь ждать, когда вся эта красота рухнет. Вот дочки главного героя встречают Санту, и младшая его боится. Вот жена присмотрела в витрине красивые туфли, а муж понял, что она хочет их на рождество. Вот старшая дочка поет в церковном хоре. А вот вся семья вместе печет рождественский пирог и планирует в следующем году поменять окна в гостиной. А что в это время происходит на изнанке жизни? Что подарят тем, кто “попал в беду”?
Может быть, к кому-то из них все же придет Санта. Или Дед Мороз. Или продавец угля. Но не бойтесь: хотя в финале идет снег, это отнюдь не сахарная пудра, которой можно было бы превратить финал в сказку. Все же мы в Ирландии. В 1985 году.
И одна - всего одна - фраза, которая почему-то засела у меня в голове: he felt the strain of being alive. Пожалуй, это самое меткое выражение чувства, которое наверняка испытывали мы все.
#валентина
#английский
🐳33🕊4
Exciting Times by Naoise Dolan (2020)
Ава бежит из Дублина в Гонконг, где устраивается на низкооплачиваемую работу учительницы английского для местных богатых детишек.
Стоило ли ради этого пересекать континент? Ава уверена, что а) нужно валить из Дублина, б) если в чем она и хороша, то это в том, как рулить мужчинами. Поэтому совсем скоро она знакомится, а затем и заселяется в квартиру к самому богатому мужчине из всех, кого ей случалось встречать. Джулиан — банкир, ему скоро 30 и его единственная любовь в жизни — работа.
Ава не самая приятная героиня, но по-хорошему сложная — едкая, самокритичная, её волнуют проблемы классовости и расизма, она испытывает праведный гнев к патриархату — полный набор. Порой она кажется пассивно-агрессивной, но за самоиронией скрывается неуверенность в себе и в правильности своих решений.
Первую треть романа испытываешь острое чувство дежавю. Дуэт молодая девушка и эмоционально недоступный мужчина — видели не один раз. Они даже разговаривают нечасто, а все их диалоги — обмен колкостями (очень остроумными, следует заметить!). Гораздо больше происходит у Авы в голове: её внутренний монолог состоит из того, что она хотела бы сказать вслух, но вместо этого говорит что-то социально одобряемое, а написанные и стертые сообщения и вовсе становятся формой самоанализа.
Совсем другое настроение книга приобретает, когда Ава встречает Эдит. Эдит — местная, но училась в Британии, она богата и успешна, работает юристом и каждая минута её дня четко расписана, а значит время, которое она уделяет Аве ещё более ценно. В отношениях с ней Ава раскрывается как ранимая, искренняя и очень уязвимая героиня.
В третьей части все персонажи встретятся, но, слава богу, никаких любовных треугольников. Через эти отношения Ава учится понимать, чего таки хочет от жизни, каковы её приоритеты. За химией в двух отдельных парах очень интересно наблюдать, настолько они разные, но одинаково дороги для Авы.
Самая занимательная деталь это то, как Ава исследует мир через призму грамматики английского языка — очень остроумно! В её руках она становится едва ли не инструментом политического высказывания. Долан есть, что сказать миру и она уже успела найти свой голос, в 2023 году выходит её второй роман — ждём!
#таня
#английский
Ава бежит из Дублина в Гонконг, где устраивается на низкооплачиваемую работу учительницы английского для местных богатых детишек.
Стоило ли ради этого пересекать континент? Ава уверена, что а) нужно валить из Дублина, б) если в чем она и хороша, то это в том, как рулить мужчинами. Поэтому совсем скоро она знакомится, а затем и заселяется в квартиру к самому богатому мужчине из всех, кого ей случалось встречать. Джулиан — банкир, ему скоро 30 и его единственная любовь в жизни — работа.
Ава не самая приятная героиня, но по-хорошему сложная — едкая, самокритичная, её волнуют проблемы классовости и расизма, она испытывает праведный гнев к патриархату — полный набор. Порой она кажется пассивно-агрессивной, но за самоиронией скрывается неуверенность в себе и в правильности своих решений.
Первую треть романа испытываешь острое чувство дежавю. Дуэт молодая девушка и эмоционально недоступный мужчина — видели не один раз. Они даже разговаривают нечасто, а все их диалоги — обмен колкостями (очень остроумными, следует заметить!). Гораздо больше происходит у Авы в голове: её внутренний монолог состоит из того, что она хотела бы сказать вслух, но вместо этого говорит что-то социально одобряемое, а написанные и стертые сообщения и вовсе становятся формой самоанализа.
Совсем другое настроение книга приобретает, когда Ава встречает Эдит. Эдит — местная, но училась в Британии, она богата и успешна, работает юристом и каждая минута её дня четко расписана, а значит время, которое она уделяет Аве ещё более ценно. В отношениях с ней Ава раскрывается как ранимая, искренняя и очень уязвимая героиня.
В третьей части все персонажи встретятся, но, слава богу, никаких любовных треугольников. Через эти отношения Ава учится понимать, чего таки хочет от жизни, каковы её приоритеты. За химией в двух отдельных парах очень интересно наблюдать, настолько они разные, но одинаково дороги для Авы.
Самая занимательная деталь это то, как Ава исследует мир через призму грамматики английского языка — очень остроумно! В её руках она становится едва ли не инструментом политического высказывания. Долан есть, что сказать миру и она уже успела найти свой голос, в 2023 году выходит её второй роман — ждём!
#таня
#английский
🐳21🕊4
“The Red Notebook” by Paul Auster (1995)
Эта небольшая книга состоит из сборника эссе “Красная тетрадь”, нескольких вступительных статей к изданиям, которые Остер переводил/составлял/редактировал, небезынтересных интервью с писателем, “Молитвы о Салмане Рушди” и заключительного текста под очень конкретным названием “Why Write”.
Очарование Остера-романиста для меня дополнилось очарованием Остера-собеседника, Остера-литератора в широком смысле слова, Остера-мыслителя.
Его главный принцип - верить в совпадения. Если у многих романистов совпадения служат упорядочению сюжета, у Остера совпадение и случайный шанс только осложняют сюжет. Чтобы обосновать такой подход, он рассказывает бесчисленные байки из жизни, в которых совпадения кажутся настолько фантастическими, что поверить в них было бы невозможно, если бы они не произошли на самом деле. От случайных телефонных звонков до мелодраматически невероятных встреч сквозь время и расстояние. Поэтому когда мы пытаемся оценить, насколько реалистично действие романа, стоит подумать, не слишком ли много мы читаем. Может, наше понятие реального уже настолько слилось с тем, что принято считать реалистичным в хорошем художественном сюжете, что мы начали забывать, какой удивительной на самом деле бывает жизнь.
Движущая сила художественного текста для Остера - это история, которую он пытается рассказать. Для этого он не перегружает читателя деталями, а говорит ровно столько, сколько нужно для того, чтобы история двигалась вперед. Поэтому в его романах так комфортно: у читателя всегда остается достаточно свободного пространства для собственного видения, для своего опыта, трактовки, интерпретации, и практически никогда не возникает желания отложить книгу, потому что под грузом ненужных подробностей стало в принципе все равно, что там будет дальше.
Отношение Остера к творчеству трогательно: писательство не удовольствие, но не писать гораздо хуже. Путь к прозе через перевод и сочинение поэзии, критические статьи и редактуру - это очень окольный путь. Но то, каким в итоге стал стиль прозы Остера, думаю, стоил того.
Если не хватает вдохновенного разговора о писательстве, откройте “Красную тетрадь”.
#валентина
#английский
Эта небольшая книга состоит из сборника эссе “Красная тетрадь”, нескольких вступительных статей к изданиям, которые Остер переводил/составлял/редактировал, небезынтересных интервью с писателем, “Молитвы о Салмане Рушди” и заключительного текста под очень конкретным названием “Why Write”.
Очарование Остера-романиста для меня дополнилось очарованием Остера-собеседника, Остера-литератора в широком смысле слова, Остера-мыслителя.
Его главный принцип - верить в совпадения. Если у многих романистов совпадения служат упорядочению сюжета, у Остера совпадение и случайный шанс только осложняют сюжет. Чтобы обосновать такой подход, он рассказывает бесчисленные байки из жизни, в которых совпадения кажутся настолько фантастическими, что поверить в них было бы невозможно, если бы они не произошли на самом деле. От случайных телефонных звонков до мелодраматически невероятных встреч сквозь время и расстояние. Поэтому когда мы пытаемся оценить, насколько реалистично действие романа, стоит подумать, не слишком ли много мы читаем. Может, наше понятие реального уже настолько слилось с тем, что принято считать реалистичным в хорошем художественном сюжете, что мы начали забывать, какой удивительной на самом деле бывает жизнь.
Движущая сила художественного текста для Остера - это история, которую он пытается рассказать. Для этого он не перегружает читателя деталями, а говорит ровно столько, сколько нужно для того, чтобы история двигалась вперед. Поэтому в его романах так комфортно: у читателя всегда остается достаточно свободного пространства для собственного видения, для своего опыта, трактовки, интерпретации, и практически никогда не возникает желания отложить книгу, потому что под грузом ненужных подробностей стало в принципе все равно, что там будет дальше.
Отношение Остера к творчеству трогательно: писательство не удовольствие, но не писать гораздо хуже. Путь к прозе через перевод и сочинение поэзии, критические статьи и редактуру - это очень окольный путь. Но то, каким в итоге стал стиль прозы Остера, думаю, стоил того.
Если не хватает вдохновенного разговора о писательстве, откройте “Красную тетрадь”.
#валентина
#английский
🕊11🐳11
“Blood Feast” by Malika Moustadraf (2022)
Малика Мустадраф - имя культовое в узких кругах и совершенно недооцененное в широких. Марокканская писательница, которая ушла из жизни слишком рано по вине системы здравоохранения Марокко - не получив нужные справки, на которые требовались приличные деньги, она умерла от почечной недостаточности в 37 лет, в 2006 году, не успев получить помощь в Европе, где ей предлагали ее бесплатно. Кстати, этой проблеме (коррупции в здравоохранении Марокко) посвящен один из рассказов сборника “Blood Feast”.
Культовость Мустадраф в том, что она была первой автором-феминисткой, которая поднимала не только вопрос прав женщин, но и прав гермафродитов, транссексуалов и прочих людей, которые оказались на стыке системы двух полов. Она была первой арабоязычной писательницей, которая осветила тему киберсекса. Свои первые работы она писала еще подростком в ванной, закрывшись от родителей, прятала их и только потом смогла опубликовать в порядке самиздата на свои средства.
Рассказы Мустадраф очень короткие. Каждый посвящен (традиционно для жанра) одной проблеме и тому, как эта проблема решается, хотя чаще всего она не решается никак. В этом сборнике, собранном и переведенном на английский язык лишь в феврале этого года, перед читателем проносится целая вереница персонажей, столкнувшихся с проблемами, порожденными религиозностью и косностью марокканского общества. Что делать гермафродиту, которого гонят из мужских бань в женские и наоборот? Что делать замужней женщине-мусульманке, которая принимает онлайн-ухаживания от загадочного зороастрийца, цитирующего французских поэтов? А мужчине, у которого нет денег на диализ? Матери, чья дочь, как выяснилось перед самой свадьбой, уже не девственница? Мужчины ненавидят и бьют женщин. Женщины всеми силами ищут способ сбежать из страны. Любовь - малопонятная, но такая желаемая абстракция. Любая любовь.
И каждый рассказ здесь о двуличии людей в Марокко, об их злобе и агрессии при проявлении любой инаковости, о бессилии тех, кто оказался заложником инаковости против своей воли.
Читать обязательно с комментариями переводчика: и бумажное, и аудиоиздание это позволяют.
#английский
#анастасия
Малика Мустадраф - имя культовое в узких кругах и совершенно недооцененное в широких. Марокканская писательница, которая ушла из жизни слишком рано по вине системы здравоохранения Марокко - не получив нужные справки, на которые требовались приличные деньги, она умерла от почечной недостаточности в 37 лет, в 2006 году, не успев получить помощь в Европе, где ей предлагали ее бесплатно. Кстати, этой проблеме (коррупции в здравоохранении Марокко) посвящен один из рассказов сборника “Blood Feast”.
Культовость Мустадраф в том, что она была первой автором-феминисткой, которая поднимала не только вопрос прав женщин, но и прав гермафродитов, транссексуалов и прочих людей, которые оказались на стыке системы двух полов. Она была первой арабоязычной писательницей, которая осветила тему киберсекса. Свои первые работы она писала еще подростком в ванной, закрывшись от родителей, прятала их и только потом смогла опубликовать в порядке самиздата на свои средства.
Рассказы Мустадраф очень короткие. Каждый посвящен (традиционно для жанра) одной проблеме и тому, как эта проблема решается, хотя чаще всего она не решается никак. В этом сборнике, собранном и переведенном на английский язык лишь в феврале этого года, перед читателем проносится целая вереница персонажей, столкнувшихся с проблемами, порожденными религиозностью и косностью марокканского общества. Что делать гермафродиту, которого гонят из мужских бань в женские и наоборот? Что делать замужней женщине-мусульманке, которая принимает онлайн-ухаживания от загадочного зороастрийца, цитирующего французских поэтов? А мужчине, у которого нет денег на диализ? Матери, чья дочь, как выяснилось перед самой свадьбой, уже не девственница? Мужчины ненавидят и бьют женщин. Женщины всеми силами ищут способ сбежать из страны. Любовь - малопонятная, но такая желаемая абстракция. Любая любовь.
И каждый рассказ здесь о двуличии людей в Марокко, об их злобе и агрессии при проявлении любой инаковости, о бессилии тех, кто оказался заложником инаковости против своей воли.
Читать обязательно с комментариями переводчика: и бумажное, и аудиоиздание это позволяют.
#английский
#анастасия
🐳17🕊10
Sixty Years in Winter by Aimée de Jongh & Ingrid Chabbert (2022)
Как отметить шестидесятилетие в узком семейном кругу? Кругу вопящем, спорящем, в котором никому нет ни покоя, ни принятия, и единственная опора которого - многолетняя привычка и задел на такое же мучительно-стабильное будущее? Например, вместо задувания свечей на праздничном торте можно выкатить из секретного уголка небольшой чемодан, сесть за руль старого минивэна и уехать куда глаза глядят.
Именно на это решается главная героиня графической новеллы Джози. Прожив умеренно не/счастливые 35 лет в браке со вполне приятным мужем, родив двоих детей и воспитывая несколько внуков, она понимает, что настал тот момент сепарации, откладывать который больше нельзя, и отправляется в путь.
Если вы ожидаете увлекательную роудстори, можете не ожидать. Джози останавливается на первой стоянке, оборудованной всем необходимым для длительного проживания в вэне, но тут и начинается ее настоящая жизнь. Вместо страдающих нарциссизмом и не готовых брать на себя малейшую ответственностей взрослых детей – милая соседка с младенцем. Вместо гиперактивных внуков – общество возрастных барышень в разводе. Вместо тюфячного мужа – настоящая подруга. Только можно ли в формате «пятилетка за четыре года» перечеркнуть 60 лет, которые сердце Джози провело в стуже?
Пара французских комиксисток дают Джози второй шанс любить и быть любимой, но на этот раз любовь эта не исчерпывается отношениями внутри пары, а направлена, скорее, на саму героиню. Иногда ее поступки и реакции кажутся чересчур резкими, даже подростковыми. Ну правда же, как это, бросить своих детей и внуков ради той же соседки по паркингу и ее младенца? То есть Джози просто меняет приевшуюся и не очень удачную семью на что-то новое и очаровательное в этой своей новизне, и это ок? Вот так все просто? А как же?..
Тут можно подставить какие угодно «как же», но все они будут говорить, скорее, о барьерах читателя, возведенных между им самим и личным сортом счастья.
Sixty Years in Winter как будто создан для того, чтобы прикладывать к сердцу в самые волнительные и спорные моменты жизни и сверяться таким образом с внутренним компасом счастья, отстраивать себя на единственно верную радиоволну.
На себя.
Не достаточно ли «а как же…»?
#леночка
#английский
Как отметить шестидесятилетие в узком семейном кругу? Кругу вопящем, спорящем, в котором никому нет ни покоя, ни принятия, и единственная опора которого - многолетняя привычка и задел на такое же мучительно-стабильное будущее? Например, вместо задувания свечей на праздничном торте можно выкатить из секретного уголка небольшой чемодан, сесть за руль старого минивэна и уехать куда глаза глядят.
Именно на это решается главная героиня графической новеллы Джози. Прожив умеренно не/счастливые 35 лет в браке со вполне приятным мужем, родив двоих детей и воспитывая несколько внуков, она понимает, что настал тот момент сепарации, откладывать который больше нельзя, и отправляется в путь.
Если вы ожидаете увлекательную роудстори, можете не ожидать. Джози останавливается на первой стоянке, оборудованной всем необходимым для длительного проживания в вэне, но тут и начинается ее настоящая жизнь. Вместо страдающих нарциссизмом и не готовых брать на себя малейшую ответственностей взрослых детей – милая соседка с младенцем. Вместо гиперактивных внуков – общество возрастных барышень в разводе. Вместо тюфячного мужа – настоящая подруга. Только можно ли в формате «пятилетка за четыре года» перечеркнуть 60 лет, которые сердце Джози провело в стуже?
Пара французских комиксисток дают Джози второй шанс любить и быть любимой, но на этот раз любовь эта не исчерпывается отношениями внутри пары, а направлена, скорее, на саму героиню. Иногда ее поступки и реакции кажутся чересчур резкими, даже подростковыми. Ну правда же, как это, бросить своих детей и внуков ради той же соседки по паркингу и ее младенца? То есть Джози просто меняет приевшуюся и не очень удачную семью на что-то новое и очаровательное в этой своей новизне, и это ок? Вот так все просто? А как же?..
Тут можно подставить какие угодно «как же», но все они будут говорить, скорее, о барьерах читателя, возведенных между им самим и личным сортом счастья.
Sixty Years in Winter как будто создан для того, чтобы прикладывать к сердцу в самые волнительные и спорные моменты жизни и сверяться таким образом с внутренним компасом счастья, отстраивать себя на единственно верную радиоволну.
На себя.
Не достаточно ли «а как же…»?
#леночка
#английский
🐳15🕊6