Standing Heavy by Gauz’ (2014/2022)
Роман-финалист Международного Букера этого года получился очень человечным и приземленным. Standing Heavy — это рассказ о трех поколениях мигрантов из Кот-Д’Ивуара, перебравшихся в Париж ради заработка и вынужденных работать охранниками на предприятиях и в магазинах вроде Camaïeu и Sephora. Отсюда и название, Standing Heavy — это любая работа, на которой приходится целый день проводить на ногах.
Gauz’ и сам когда-то побывал на месте своих героев, переехав в Париж, чтобы продолжить обучение, он стал охранником. С точки зрения нанимателей, темнокожие — идеальные кандидаты на эту роль, ведь один их внешний вид вселяет страх — высокие, суровые, мускулистые мужчины, и разом ослабляет желание стыбзить что-нибудь с прилавка. С точки зрения автора, позиция охранника — идеальная для наблюдением за абсурдностью поведения посетителей, обусловленного превалирующей потребительской культурой.
Взгляд автора и меткие искрометные наблюдения отражены в тексте романа в коротеньких главах — байках или даже «словаре» охранника магазина. В них он остроумно расфасовывает посетителей по категориям, ведь наметанный глаз следителя за порядком легко выхватывает из толпы подозрительных личностей и оценивает ситуацию. Эти сатирические и уморительные главки оказываются своеобразными перерывами в основной истории об опыте жизни мигрантов из бывших французских колоний, но в то же время они подчеркивают проблемы неравенства и расовых предрассудков.
Истории главных героев романа — Андре, Фердинанда, Оссири и Кассума, отражают историю постколониальной политики Франции. У каждого из них уникальный опыт, так как каждый из них принадлежит к разным поколениям: Андре и Фердинанд прибывают во Францию в 60-е — время вполне спокойное, а вот Оссири и Кассуму предстоит столкнуться с постепенным ужесточением миграционной политики и усилением ксенофобских настроений.
Gauz’ хлёстко подмечает парадоксальность современного мира, в котором власть — преходяща и относительна, а суровые охранники, вселяющие страх, за порогом магазина оказываются невидимыми и бессильными в борьбе с системой и обществом. Им то он и дает голос, и им точно есть что рассказать!
#таня
#английский
Роман-финалист Международного Букера этого года получился очень человечным и приземленным. Standing Heavy — это рассказ о трех поколениях мигрантов из Кот-Д’Ивуара, перебравшихся в Париж ради заработка и вынужденных работать охранниками на предприятиях и в магазинах вроде Camaïeu и Sephora. Отсюда и название, Standing Heavy — это любая работа, на которой приходится целый день проводить на ногах.
Gauz’ и сам когда-то побывал на месте своих героев, переехав в Париж, чтобы продолжить обучение, он стал охранником. С точки зрения нанимателей, темнокожие — идеальные кандидаты на эту роль, ведь один их внешний вид вселяет страх — высокие, суровые, мускулистые мужчины, и разом ослабляет желание стыбзить что-нибудь с прилавка. С точки зрения автора, позиция охранника — идеальная для наблюдением за абсурдностью поведения посетителей, обусловленного превалирующей потребительской культурой.
Взгляд автора и меткие искрометные наблюдения отражены в тексте романа в коротеньких главах — байках или даже «словаре» охранника магазина. В них он остроумно расфасовывает посетителей по категориям, ведь наметанный глаз следителя за порядком легко выхватывает из толпы подозрительных личностей и оценивает ситуацию. Эти сатирические и уморительные главки оказываются своеобразными перерывами в основной истории об опыте жизни мигрантов из бывших французских колоний, но в то же время они подчеркивают проблемы неравенства и расовых предрассудков.
Истории главных героев романа — Андре, Фердинанда, Оссири и Кассума, отражают историю постколониальной политики Франции. У каждого из них уникальный опыт, так как каждый из них принадлежит к разным поколениям: Андре и Фердинанд прибывают во Францию в 60-е — время вполне спокойное, а вот Оссири и Кассуму предстоит столкнуться с постепенным ужесточением миграционной политики и усилением ксенофобских настроений.
Gauz’ хлёстко подмечает парадоксальность современного мира, в котором власть — преходяща и относительна, а суровые охранники, вселяющие страх, за порогом магазина оказываются невидимыми и бессильными в борьбе с системой и обществом. Им то он и дает голос, и им точно есть что рассказать!
#таня
#английский
🕊15🐳11
Intimacies by Katie Kitamura (2021)
Я верю в то, что книги, как и люди, приходят в нашу жизнь ровно в то время, когда они нужны. Я купила Intimacies уже выбегая из книжного рядом с отелем на Бали. Это была последняя, седьмая книга, которую я разрешила себе купить, поменяв на нее Pachinko (by Min Jin Lee), которую я обязательно когда-нибудь тоже прочитаю.
Intimacies – размеренная с одной стороны, но внутренне очень динамичная, с другой, история о безымянной молодой женщине, которая, не имея корней, семьи или чувства привязанности к чему-то, уехала из Нью-Йорка, чтобы работать в Гааге, в суде переводчиком.
Неспешный, наполненный размышлениями, небольшой роман затягивает, как трясина и в сюжет, и в голову героини. Китамура показывает образы, в которые может облекаться интимность, близость, как физическая, так и духовная, душевная. Героиня сближается с мужчиной, который от нее ускользает. Она с некоторой степенью трепета и ужаса сближается на работе с бывшим президентом неназванной страны, которого судят за преступления против человечества. Она сближается с подругой, которая странным образом сближается с мужчиной героини. Случайные люди, обрывки фраз, брошенные в общественном транспорте или на улице, близость на годы и близость на мгновения. Близость – не секс, близость – на других уровнях, неуловимых или едва уловимых.
Для того, чтобы ощутить это в полной мере, Китамура убирает из повествования диалоги. Они вплетаются едва заметными нитями в мысли героини, из которых и состоит вся книга. Если попробовать записать все, что мы думаем, что мы делаем, то по форме получится что-то очень близкое к Intimacies.
И еще один момент. Концовка. На какую-то долю секунды я подумала, что автор скатила нас в петушанский хэппи-энд, а потом, спустя некоторое время, я стала смотреть на нее иначе. Счастливый конец у Китамуры скорее выглядит как злая шутка. Или что-то в духе “Москва слезам не верит”. Кто-нибудь поверил в счастливый конец этого фильма? Книга оставляет с вопросами, отвечать на которые очень интересно.
#английский
#анастасия
#перевелось
Я верю в то, что книги, как и люди, приходят в нашу жизнь ровно в то время, когда они нужны. Я купила Intimacies уже выбегая из книжного рядом с отелем на Бали. Это была последняя, седьмая книга, которую я разрешила себе купить, поменяв на нее Pachinko (by Min Jin Lee), которую я обязательно когда-нибудь тоже прочитаю.
Intimacies – размеренная с одной стороны, но внутренне очень динамичная, с другой, история о безымянной молодой женщине, которая, не имея корней, семьи или чувства привязанности к чему-то, уехала из Нью-Йорка, чтобы работать в Гааге, в суде переводчиком.
Неспешный, наполненный размышлениями, небольшой роман затягивает, как трясина и в сюжет, и в голову героини. Китамура показывает образы, в которые может облекаться интимность, близость, как физическая, так и духовная, душевная. Героиня сближается с мужчиной, который от нее ускользает. Она с некоторой степенью трепета и ужаса сближается на работе с бывшим президентом неназванной страны, которого судят за преступления против человечества. Она сближается с подругой, которая странным образом сближается с мужчиной героини. Случайные люди, обрывки фраз, брошенные в общественном транспорте или на улице, близость на годы и близость на мгновения. Близость – не секс, близость – на других уровнях, неуловимых или едва уловимых.
Для того, чтобы ощутить это в полной мере, Китамура убирает из повествования диалоги. Они вплетаются едва заметными нитями в мысли героини, из которых и состоит вся книга. Если попробовать записать все, что мы думаем, что мы делаем, то по форме получится что-то очень близкое к Intimacies.
И еще один момент. Концовка. На какую-то долю секунды я подумала, что автор скатила нас в петушанский хэппи-энд, а потом, спустя некоторое время, я стала смотреть на нее иначе. Счастливый конец у Китамуры скорее выглядит как злая шутка. Или что-то в духе “Москва слезам не верит”. Кто-нибудь поверил в счастливый конец этого фильма? Книга оставляет с вопросами, отвечать на которые очень интересно.
#английский
#анастасия
#перевелось
🕊32🐳6
“Liberation Day: Stories” by George Saunders (2022)
Помните у Сэлинджера сборник рассказов “Nine Stories”? В прошлом году Джордж Сондерс Дал миру новые девять рассказов. Из-за их количества в сборнике я сразу вспомнила о Сэлинджере, герои которого поломаны войной и не знают, что с этим делать. Герои Сондерса пытаются существовать в мире победивших технологий и победившего достигаторства, и где-то между делом они пытаются найти и сохранить в себе едва различимую человечность. Между молотом дивного нового будущего и наковальней прекрасного неиспорченного киберпанком прошлого, герои Сондерса ничего не понимают, но очень хотят понять. Видимо, в любой момент человеческой истории найдется писатель на С, чтобы написать девять рассказов о том, как страшно вдруг потерять человеческое лицо.
Сборник открывается титульным рассказом, и читатель резко вспоминает Черное зеркало (ждете новый сезон) и прошлый сборник автора, “Tenth of December”. Победивший киберпанк дает людям шанс решить финансовые трудности своей семьи, отдавая взамен то, что, по мнению автора, и делает нас людьми. Отмена гуманизма тут подчеркивает доминирование экономической элиты над обычными людьми, которые теряют человеческий облик в борьбе за выживание.
Та же тема - киберпанк как инструмент решения денежных трудностей - возникает ближе к концу сборника в рассказе Elliott Spencer. Но здесь дегуманизация не просто воплощает экономический разрыв. Фактически она является элементом политических манипуляций, а герою дается шанс уже постфактум осознать цену, которую ему пришлось заплатить.
Не все рассказы сборника построены на фантастическом допущении дивного нового будущего. Например, The Mom of Bold Action - полноценная семейная дилемма, где выбор между прощением и местью, гиперконтролем и принятием рандомности и неконтролируемости мира практически ломает героев. Но не это ли делает нас людьми, а не машинами? Способность принять нерациональное и отступить от алгоритма, который мы сами себе однажды вбили в голову.
Сондерс остается верен себе. Мыслитель, неравнодушный к человеческой боли, он сопереживает своим героям. Вместе с ними он возмущен общественной несправедливостью и тем, что правительства видят людей как биоматериал. Вместе с героями он неохотно отпускает прошлое, в котором осталось все старое-доброе, и пусть это нерационально. Вместе с героями рассказов он хочет защитить дерзкое молодое поколение, не нюхавшее еще пороху, от тычков и оплеух жестокой реальности. Вместе с героями он ищет способы оставаться человеком в мире, где сделать это все сложнее.
Википедия ожидаемо повеселила: сборник Liberation Day вошел в личный книжный топ-2022 Барака Обамы, а Колин Барретт из New York Times назвал сборник колючим, сложным и не особенно богатым катарсисами. Угадайте, в чьей я команде - Барака или Колина?
#валентина
#английский
Помните у Сэлинджера сборник рассказов “Nine Stories”? В прошлом году Джордж Сондерс Дал миру новые девять рассказов. Из-за их количества в сборнике я сразу вспомнила о Сэлинджере, герои которого поломаны войной и не знают, что с этим делать. Герои Сондерса пытаются существовать в мире победивших технологий и победившего достигаторства, и где-то между делом они пытаются найти и сохранить в себе едва различимую человечность. Между молотом дивного нового будущего и наковальней прекрасного неиспорченного киберпанком прошлого, герои Сондерса ничего не понимают, но очень хотят понять. Видимо, в любой момент человеческой истории найдется писатель на С, чтобы написать девять рассказов о том, как страшно вдруг потерять человеческое лицо.
Сборник открывается титульным рассказом, и читатель резко вспоминает Черное зеркало (ждете новый сезон) и прошлый сборник автора, “Tenth of December”. Победивший киберпанк дает людям шанс решить финансовые трудности своей семьи, отдавая взамен то, что, по мнению автора, и делает нас людьми. Отмена гуманизма тут подчеркивает доминирование экономической элиты над обычными людьми, которые теряют человеческий облик в борьбе за выживание.
Та же тема - киберпанк как инструмент решения денежных трудностей - возникает ближе к концу сборника в рассказе Elliott Spencer. Но здесь дегуманизация не просто воплощает экономический разрыв. Фактически она является элементом политических манипуляций, а герою дается шанс уже постфактум осознать цену, которую ему пришлось заплатить.
Не все рассказы сборника построены на фантастическом допущении дивного нового будущего. Например, The Mom of Bold Action - полноценная семейная дилемма, где выбор между прощением и местью, гиперконтролем и принятием рандомности и неконтролируемости мира практически ломает героев. Но не это ли делает нас людьми, а не машинами? Способность принять нерациональное и отступить от алгоритма, который мы сами себе однажды вбили в голову.
Сондерс остается верен себе. Мыслитель, неравнодушный к человеческой боли, он сопереживает своим героям. Вместе с ними он возмущен общественной несправедливостью и тем, что правительства видят людей как биоматериал. Вместе с героями он неохотно отпускает прошлое, в котором осталось все старое-доброе, и пусть это нерационально. Вместе с героями рассказов он хочет защитить дерзкое молодое поколение, не нюхавшее еще пороху, от тычков и оплеух жестокой реальности. Вместе с героями он ищет способы оставаться человеком в мире, где сделать это все сложнее.
Википедия ожидаемо повеселила: сборник Liberation Day вошел в личный книжный топ-2022 Барака Обамы, а Колин Барретт из New York Times назвал сборник колючим, сложным и не особенно богатым катарсисами. Угадайте, в чьей я команде - Барака или Колина?
#валентина
#английский
🐳23🕊4
Сегодня в нерегулярной, но нежно любимой рубрике #гостевойпост очень нужная и абсолютно вневозрастная книга от нашей подружки и специалистки по, возможно, самому красивому сегменту литературы.
Ксюша, тебе слово.
Ксюша, тебе слово.
🐳9
Forwarded from Агата читает книжку (Kseniya Ganagina)
Грусть пришла ко мне и я построила для нее укрытие и пригласила её войти.
Моя находка в книжном Будапешта «A shelter for sadness» Anne Booth, David Litchfield
Одна из лучших книжек об эмоциях о прекрасной, белой и пушистой грусти с прозрачным сердечком внутри, которой мальчик построил дом, чтобы она могла лежать, сидеть, сворачиваться клубочком, бегать, стоять, кричать или молчать.
Иногда он приходит в гости к своей грусти и тогда они могут обняться и поплакать вместе или просто молча посидеть рядом.
А порой он так занят, что не заходит к ней, и это тоже хорошо, ведь он построил грусти надежное убежище, где никто её не сможет побеспокоить.
Мы много раз перечитывали с Агатой эту книжку о грусти и обе нашли в ней утешение. Жить рядом со своей грустью — нормально, плохих эмоций не бывает. Принять каждую, подружиться с ней — вот путь к гармонии.
Моя находка в книжном Будапешта «A shelter for sadness» Anne Booth, David Litchfield
Одна из лучших книжек об эмоциях о прекрасной, белой и пушистой грусти с прозрачным сердечком внутри, которой мальчик построил дом, чтобы она могла лежать, сидеть, сворачиваться клубочком, бегать, стоять, кричать или молчать.
Иногда он приходит в гости к своей грусти и тогда они могут обняться и поплакать вместе или просто молча посидеть рядом.
А порой он так занят, что не заходит к ней, и это тоже хорошо, ведь он построил грусти надежное убежище, где никто её не сможет побеспокоить.
Мы много раз перечитывали с Агатой эту книжку о грусти и обе нашли в ней утешение. Жить рядом со своей грустью — нормально, плохих эмоций не бывает. Принять каждую, подружиться с ней — вот путь к гармонии.
🐳30
The Happy Couple by Naoise Dolan (2023)
В центре остроумного дебютного романа Долан Exсitiпg Times был любовный треугольник 20-летних, которые безапелляционно предъявляли свои претензии к миру. В новом же романе герои постарше и их недовольство звучит более приглушенно, в игру вступают компромиссы, а отношения становятся сложнее.
Главные герои, Селин и Люк: она — талантливая пианистка, настолько увлеченная музыкой, что порой теряет связь с реальностью, кажется, что мертвые музыканты ей интереснее, чем живые люди; он получил образование в престижном университете и место в не менее престижной компании. Неожиданно для всех, в том числе и для себя самих, они решают пожениться, и вокруг них начинается настоящий хоровод из бывших и тайных любовников, друзей, родителей и родственников — каждый из которых тянет одеяло на себя и с каждым у героев своя непростая история.
И Люк, и Селин ценят отдельные качества партнера и субъективное удобство совместного проживания: Люк занимается домашними делами, пока Селин полностью отдается музыке. Селин дает ему свободу, коей Люк совершенно не смущается пользоваться — он до последнего утверждает, что ему не нужно ничего серьезного, и тянет в отношения с Селин целую цепочку бывших, которые в разной мере переросли отношения с ним. Короче, все сложно. Кажется, что и герои, и читатель должны бы задаться вопросом: «на кой им вообще понадобилось жениться?». Селин выдает статистику из всех потреблённых книг и фильмов, которые убедили её что счастливый финал — гетеронормативный брак. Люк мечется буквально до момента, когда ему предстоит выйти из машины перед церковью. Героев хочется потрясти за плечи.
За язвительными репликами персонажей Долан скрывает их уязвимость и неуверенность, и предпочитает не напрямую раскрывать героев, но показывать их через отношения с несколькими второстепенными лицами, которые то и дело перехватывают повествование. Конечно же The Happy Couple — это сарказм, потому что на протяжении всей книги мы наблюдаем за тем, как два неподходящих для брака героя пытаются мучительно признаться в этом себе и друг друг. Получается забавно, а концовка дает надежду на то, что миллениалы всё же чему-то учатся.
#таня
#английский
В центре остроумного дебютного романа Долан Exсitiпg Times был любовный треугольник 20-летних, которые безапелляционно предъявляли свои претензии к миру. В новом же романе герои постарше и их недовольство звучит более приглушенно, в игру вступают компромиссы, а отношения становятся сложнее.
Главные герои, Селин и Люк: она — талантливая пианистка, настолько увлеченная музыкой, что порой теряет связь с реальностью, кажется, что мертвые музыканты ей интереснее, чем живые люди; он получил образование в престижном университете и место в не менее престижной компании. Неожиданно для всех, в том числе и для себя самих, они решают пожениться, и вокруг них начинается настоящий хоровод из бывших и тайных любовников, друзей, родителей и родственников — каждый из которых тянет одеяло на себя и с каждым у героев своя непростая история.
И Люк, и Селин ценят отдельные качества партнера и субъективное удобство совместного проживания: Люк занимается домашними делами, пока Селин полностью отдается музыке. Селин дает ему свободу, коей Люк совершенно не смущается пользоваться — он до последнего утверждает, что ему не нужно ничего серьезного, и тянет в отношения с Селин целую цепочку бывших, которые в разной мере переросли отношения с ним. Короче, все сложно. Кажется, что и герои, и читатель должны бы задаться вопросом: «на кой им вообще понадобилось жениться?». Селин выдает статистику из всех потреблённых книг и фильмов, которые убедили её что счастливый финал — гетеронормативный брак. Люк мечется буквально до момента, когда ему предстоит выйти из машины перед церковью. Героев хочется потрясти за плечи.
За язвительными репликами персонажей Долан скрывает их уязвимость и неуверенность, и предпочитает не напрямую раскрывать героев, но показывать их через отношения с несколькими второстепенными лицами, которые то и дело перехватывают повествование. Конечно же The Happy Couple — это сарказм, потому что на протяжении всей книги мы наблюдаем за тем, как два неподходящих для брака героя пытаются мучительно признаться в этом себе и друг друг. Получается забавно, а концовка дает надежду на то, что миллениалы всё же чему-то учатся.
#таня
#английский
🐳23🕊10
“Ghost Wall” by Sarah Moss (2018)
После успеха среди меня романа “Figures of Light” я точно знала: Сару Мосс буду читать еще. Но было сложно выбрать, что дальше. Роман “Ghost Wall” мелькнул среди отзывов, и я поняла: беру!
Папа Сильви увлекается историей. Настолько, что все свое свободное время - и время своей семьи - проводит в исторических изысканиях и походах по историческим местам. Что в этом плохого, спросит читатель. Любая обсессия, которая выплескивается за рамки безобидного хобби, опасна. Тем более увлечение эпохой Железного века. Тем более участие в реконструкции жизни в Железном веке - особенно если принимать ее чуть более всерьез, чем следовало бы.
Сара Мосс не разочаровывает: ее текст прекрасен, будто бы немного отстранен. Глазами Сильви, которая любит и боится отца, жалеет мать и робко мечтает о другой жизни, мы видим странную семейную эскападу: принять участие в реконструкции жизни людей из Железного века вместе с университетским профессором и его студентами. Из интересного проекта, близкого к игре, реконструкция превращается в то, чем она быть не должна. А Сильви, вступая в контакт с молодежью, которая живет совсем иначе, получает шанс пристальнее взглянуть на себя и на свою семью.
Роман некомфортный, сложный, неприятный почти на каждом шагу. Вместе с Сильви мы чешемся под грубой тканью одежды древнего человека. Вместе с ней пытаемся помыться в ручье, поесть странную кашу, найти дикий чеснок, заесть дискомфорт кислыми дикими сливами, напиться тайком газировки. И перестать быть исторической декорацией в жизни своего отца, который все больше и больше теряет связь с реальностью.
У Мосс снова над текстом доминирует фигура сложного токсичного родителя, податливой дочери, которой нечего противопоставить власти родительского контроля. Интересно, встретимся ли мы с этой же темой в других книгах писательницы.
#валентина
#английский
После успеха среди меня романа “Figures of Light” я точно знала: Сару Мосс буду читать еще. Но было сложно выбрать, что дальше. Роман “Ghost Wall” мелькнул среди отзывов, и я поняла: беру!
Папа Сильви увлекается историей. Настолько, что все свое свободное время - и время своей семьи - проводит в исторических изысканиях и походах по историческим местам. Что в этом плохого, спросит читатель. Любая обсессия, которая выплескивается за рамки безобидного хобби, опасна. Тем более увлечение эпохой Железного века. Тем более участие в реконструкции жизни в Железном веке - особенно если принимать ее чуть более всерьез, чем следовало бы.
Сара Мосс не разочаровывает: ее текст прекрасен, будто бы немного отстранен. Глазами Сильви, которая любит и боится отца, жалеет мать и робко мечтает о другой жизни, мы видим странную семейную эскападу: принять участие в реконструкции жизни людей из Железного века вместе с университетским профессором и его студентами. Из интересного проекта, близкого к игре, реконструкция превращается в то, чем она быть не должна. А Сильви, вступая в контакт с молодежью, которая живет совсем иначе, получает шанс пристальнее взглянуть на себя и на свою семью.
Роман некомфортный, сложный, неприятный почти на каждом шагу. Вместе с Сильви мы чешемся под грубой тканью одежды древнего человека. Вместе с ней пытаемся помыться в ручье, поесть странную кашу, найти дикий чеснок, заесть дискомфорт кислыми дикими сливами, напиться тайком газировки. И перестать быть исторической декорацией в жизни своего отца, который все больше и больше теряет связь с реальностью.
У Мосс снова над текстом доминирует фигура сложного токсичного родителя, податливой дочери, которой нечего противопоставить власти родительского контроля. Интересно, встретимся ли мы с этой же темой в других книгах писательницы.
#валентина
#английский
🐳22🕊15
I am Homeless if this is not my Home by Lorrie Moore (2023)
Новый роман Лорри Мур, известной русскоязычному читателю по сборнику«Птицы Америки», получился сюжетно неуловимым и эфемерным: здесь смерть соседствует с юмором, а исторический роман с дорожным приключением.
В книге две сюжетные линии: история женщины по имени Элизабет, управляющей отелем, действие которой происходит во времена Реконструкции после окончания Гражданской войны, и история по всем параметрам несчастного школьного учителя по имени Финн — тут дело происходит в уже современной Америке образца предвыборной ажитации 2016-го года. Сюжеты развиваются параллельно и в один момент даже ненадолго пересекаются, объединяющей чертой для них становится то, что герои переживают утрату и ищут способ простится с умершими.
Финн проводит дни у постели умирающего брата и «развлекает» его рассказами о собственных неудачах — отстранении от работы, расставании со своей девушкой Лили, на что брат, едва приходя в сознание, отвечает, что это ему его жаль. Такой вот парадокс романа — мертвые сочувствуют и пытаются облегчить участь живым. Финн получает тревожное смс о своей бывшей девушке, у которой уже имелась история попыток самоубийства, и, подозревая, что случилось худшее отправляется к ней. Худшее случилось, Лили даже успели похоронить, но она встает из могилы, чтобы совершить финальное путешествие-прощание с бывшим.
Чтоб вы понимали, воскресшая Лили — вовсе не прекрасный благоухающий цветочек в белом одеянии, а вполне себе разлагающийся труп со всеми прилагающимися червями и физиологическими процессами. Мур упоенно описывает состояние тела Лили, превращая довольно отталкивающие процессы в броские метафоры и поводы для мрачноватых шуток. Дорожное путешествие сопровождается обменом остротами и размышлениями о жизни. Остроумные диалоги раскрывают близость персонажей, но в то же время и главный конфликт — Финн не может понять, что же так тяготило Лили всю её жизнь, а потому не может принять то, что она сделала.
Это странная, красивая, грустная книга, которая изображает смерть в совсем не мрачных тонах, но всё же при всём изобилии юмора и абсурда, она остается лиричным размышлением о горе и примирении с утратой.
#таня
#английский
Новый роман Лорри Мур, известной русскоязычному читателю по сборнику«Птицы Америки», получился сюжетно неуловимым и эфемерным: здесь смерть соседствует с юмором, а исторический роман с дорожным приключением.
В книге две сюжетные линии: история женщины по имени Элизабет, управляющей отелем, действие которой происходит во времена Реконструкции после окончания Гражданской войны, и история по всем параметрам несчастного школьного учителя по имени Финн — тут дело происходит в уже современной Америке образца предвыборной ажитации 2016-го года. Сюжеты развиваются параллельно и в один момент даже ненадолго пересекаются, объединяющей чертой для них становится то, что герои переживают утрату и ищут способ простится с умершими.
Финн проводит дни у постели умирающего брата и «развлекает» его рассказами о собственных неудачах — отстранении от работы, расставании со своей девушкой Лили, на что брат, едва приходя в сознание, отвечает, что это ему его жаль. Такой вот парадокс романа — мертвые сочувствуют и пытаются облегчить участь живым. Финн получает тревожное смс о своей бывшей девушке, у которой уже имелась история попыток самоубийства, и, подозревая, что случилось худшее отправляется к ней. Худшее случилось, Лили даже успели похоронить, но она встает из могилы, чтобы совершить финальное путешествие-прощание с бывшим.
Чтоб вы понимали, воскресшая Лили — вовсе не прекрасный благоухающий цветочек в белом одеянии, а вполне себе разлагающийся труп со всеми прилагающимися червями и физиологическими процессами. Мур упоенно описывает состояние тела Лили, превращая довольно отталкивающие процессы в броские метафоры и поводы для мрачноватых шуток. Дорожное путешествие сопровождается обменом остротами и размышлениями о жизни. Остроумные диалоги раскрывают близость персонажей, но в то же время и главный конфликт — Финн не может понять, что же так тяготило Лили всю её жизнь, а потому не может принять то, что она сделала.
Это странная, красивая, грустная книга, которая изображает смерть в совсем не мрачных тонах, но всё же при всём изобилии юмора и абсурда, она остается лиричным размышлением о горе и примирении с утратой.
#таня
#английский
🕊16🐳8
“Quicksand” by Nella Larsen (1928)
Нелла Ларсен написала два лаконичных романа о судьбах женщин смешанного происхождения, которые не могли найти своего места ни среди черных, ни среди белых в пору расцвета американского национализма и не увядшей еще тоске по сегрегации.
Героиня романа Хельга Крейн отчасти повторяет биографию Ларссен. Хельга - дочь смешанного брака, и в какой-то момент она понимает, что не может оставаться учительницей в школе для чернокожих детей, где им дают образование, но вместе с тем внушают, что мысли о расовом равноправии разрушительны для их души, которая должна оставаться кроткой. И вообще, нужно знать свое место.
Именно свое место хочет найти Хельга, когда отправляется в Гарлем времен его пышного культурного Ренессанса, но кроме яркой и интересной жизни находит помешательство на расовом вопросе и ксенофобию: ей приходится скрывать, что ее мать - белая. Среди родственников покойной матери она тоже не в своей тарелке: к ней относятся с теплотой, но не как к равной, а как к яркому экзотическому цветку. В итоге нервное истощение и случайность приводят Хельгу на порог черного проповедника. До конца романа осталось совсем чуть-чуть, но концовка разбила мне сердце.
Хельга не просто бежит от себя - она дважды пересекает океан, полностью меняет круг общения и культурный контекст, пытается сбросить с себя то черную, то белую ксенофобию, то статус экзотической иностранки в кругу своих кровных родственников.
Кто она, чьи традиции должны быть в ее крови? Кто ее народ? Почему среди белых она слишком черная, среди черных - слишком белая, в Америке должна вести себя как человек второго сорта, а в Европе - как та, что всегда будет выделяться в толпе? Где те, кто примет ее безусловно? Как примириться с самой собой и найти то самое пресловутое место в жизни?
Ларсен пишет хлестко и проникновенно, и ее яркая героиня, которая любит выделяться всегда, даже там, где полагалось бы сливаться с окружающими, и последовательно проходит все круги ада образованной женщины смешанной расы, становится симпатична и понятна с первых строк.
#валентина
#английский
Нелла Ларсен написала два лаконичных романа о судьбах женщин смешанного происхождения, которые не могли найти своего места ни среди черных, ни среди белых в пору расцвета американского национализма и не увядшей еще тоске по сегрегации.
Героиня романа Хельга Крейн отчасти повторяет биографию Ларссен. Хельга - дочь смешанного брака, и в какой-то момент она понимает, что не может оставаться учительницей в школе для чернокожих детей, где им дают образование, но вместе с тем внушают, что мысли о расовом равноправии разрушительны для их души, которая должна оставаться кроткой. И вообще, нужно знать свое место.
Именно свое место хочет найти Хельга, когда отправляется в Гарлем времен его пышного культурного Ренессанса, но кроме яркой и интересной жизни находит помешательство на расовом вопросе и ксенофобию: ей приходится скрывать, что ее мать - белая. Среди родственников покойной матери она тоже не в своей тарелке: к ней относятся с теплотой, но не как к равной, а как к яркому экзотическому цветку. В итоге нервное истощение и случайность приводят Хельгу на порог черного проповедника. До конца романа осталось совсем чуть-чуть, но концовка разбила мне сердце.
Хельга не просто бежит от себя - она дважды пересекает океан, полностью меняет круг общения и культурный контекст, пытается сбросить с себя то черную, то белую ксенофобию, то статус экзотической иностранки в кругу своих кровных родственников.
Кто она, чьи традиции должны быть в ее крови? Кто ее народ? Почему среди белых она слишком черная, среди черных - слишком белая, в Америке должна вести себя как человек второго сорта, а в Европе - как та, что всегда будет выделяться в толпе? Где те, кто примет ее безусловно? Как примириться с самой собой и найти то самое пресловутое место в жизни?
Ларсен пишет хлестко и проникновенно, и ее яркая героиня, которая любит выделяться всегда, даже там, где полагалось бы сливаться с окружающими, и последовательно проходит все круги ада образованной женщины смешанной расы, становится симпатична и понятна с первых строк.
#валентина
#английский
🐳29🕊7