Koniec świata, umyj okna, Agnieszka Jelonek (2020)
Заходят как-то в бар Сильвия Платт, Тове Дитлевсен и Оксана Васякина, садятся за столик в углу, долго изучают меню, посматривают на входную дверь, как будто ждут кого-то…
И вот дверь открывается, заходит Агнешка Елонек, и вечер становится еще более томным, хотя, казалось бы, куда еще. Эта ослепительная блондинка принесла нам новые страдания, а мы, вроде, не так чтобы успели отдохнуть от нанесенных ранее «Ран», перекрывающих кислород «Стеклянных колпаков» и смотрящих из всех темных углов «Лиц».
«Конец света, вымой окна» - идеальная книга для No Kidding Press, если вы понимаете, о чем я. Крохотная, всего 104 страницы, плотная настолько, что в моем епабчике не осталось ни одной страницы без выделений и подчеркиваний, телесная, физиологичная, узнаваемая, очень и очень своя, наша, девчачья.
Алиции, главной героине романа, что-то около 30 лет, она журналистка, нелюбимая жена купающегося в успешном успехе и прочем ЗОЖе мужа, человек, пытающийся сжиться (если побороть на корню не выходит) с паническими атаками и перебирающий как четки способы жить эту жизнь.
• Психологи и антидепрессанты? Что ж, это не способ, это костыли, без которых она не справится даже с простейшей утренней рутиной.
• Работа в волонтерском центре и помощь беженцам? А как она может помочь девушки из Чечни, оставившей ради спасения собственной жизни трех детей? Словом? Серьезно?
• Путешествия и встречи с «интересными людьми»? Хорошая попытка. Вот бы еще панические атаки не догоняли ее еще на моменте посадки в самолет…
Но все это, так или иначе, дает ей хотя бы ощущение твердой почвы под ногами, которая проваливается в один момент, когда муж ее бросает. Впрочем, разве этот «один момент» ждет какого-то знака с небес? Нет, перед любым концом света люди занимаются самыми обычными вещами. Моют окна, например.
И никакой больше твердой почвы. Просто как-то жить дальше. Зато с вымытыми окнами.
Что сподвигло меня поставить эту дебютную для авторки повесть в один ряд бар с признанными маэстро (тут феминитив не придумала) женского автофикшена?
Агнешка Елонек, наследуя традиции произведений Платт и Дитлевсен и улавливая буквально в воздухе, как и Васякина, чего хотят и не хотят женщины, описывает уникальный опыт и переживания в мельчайших подробностях и не оставляет шанса на дистанцирование читателя от сюжета. В какой-то момент становится кристально ясно, что «панические атаки» можно заменить на почти любой якорек, который тянет на дно и тормозит наше желание жить, хорошо жить, а множество раскиданных по страницам бытовых деталей можно в той или иной степени примерить на себя, если не узнать как в зеркале.
Возможно, именно этого и хотят женщины по Елонек - не узнать себя в Алиции. Но пока нет такой возможности.
#леночка
#польский
Заходят как-то в бар Сильвия Платт, Тове Дитлевсен и Оксана Васякина, садятся за столик в углу, долго изучают меню, посматривают на входную дверь, как будто ждут кого-то…
И вот дверь открывается, заходит Агнешка Елонек, и вечер становится еще более томным, хотя, казалось бы, куда еще. Эта ослепительная блондинка принесла нам новые страдания, а мы, вроде, не так чтобы успели отдохнуть от нанесенных ранее «Ран», перекрывающих кислород «Стеклянных колпаков» и смотрящих из всех темных углов «Лиц».
«Конец света, вымой окна» - идеальная книга для No Kidding Press, если вы понимаете, о чем я. Крохотная, всего 104 страницы, плотная настолько, что в моем епабчике не осталось ни одной страницы без выделений и подчеркиваний, телесная, физиологичная, узнаваемая, очень и очень своя, наша, девчачья.
Алиции, главной героине романа, что-то около 30 лет, она журналистка, нелюбимая жена купающегося в успешном успехе и прочем ЗОЖе мужа, человек, пытающийся сжиться (если побороть на корню не выходит) с паническими атаками и перебирающий как четки способы жить эту жизнь.
• Психологи и антидепрессанты? Что ж, это не способ, это костыли, без которых она не справится даже с простейшей утренней рутиной.
• Работа в волонтерском центре и помощь беженцам? А как она может помочь девушки из Чечни, оставившей ради спасения собственной жизни трех детей? Словом? Серьезно?
• Путешествия и встречи с «интересными людьми»? Хорошая попытка. Вот бы еще панические атаки не догоняли ее еще на моменте посадки в самолет…
Но все это, так или иначе, дает ей хотя бы ощущение твердой почвы под ногами, которая проваливается в один момент, когда муж ее бросает. Впрочем, разве этот «один момент» ждет какого-то знака с небес? Нет, перед любым концом света люди занимаются самыми обычными вещами. Моют окна, например.
И никакой больше твердой почвы. Просто как-то жить дальше. Зато с вымытыми окнами.
Что сподвигло меня поставить эту дебютную для авторки повесть в один ряд бар с признанными маэстро (тут феминитив не придумала) женского автофикшена?
Агнешка Елонек, наследуя традиции произведений Платт и Дитлевсен и улавливая буквально в воздухе, как и Васякина, чего хотят и не хотят женщины, описывает уникальный опыт и переживания в мельчайших подробностях и не оставляет шанса на дистанцирование читателя от сюжета. В какой-то момент становится кристально ясно, что «панические атаки» можно заменить на почти любой якорек, который тянет на дно и тормозит наше желание жить, хорошо жить, а множество раскиданных по страницам бытовых деталей можно в той или иной степени примерить на себя, если не узнать как в зеркале.
Возможно, именно этого и хотят женщины по Елонек - не узнать себя в Алиции. Но пока нет такой возможности.
#леночка
#польский
🐳28🕊7
«Revenge» by Yoko Ogawa (1998)
Помните в «Гарри Поттере» Рон рассказывал о заколдованных книгах, начав читать которые, уже невозможно остановиться? «Месть» Ёко Огавы — как раз такая книга, она опутывает читателя прекрасной, но жуткой паутиной и заставляет ещё долго блуждать по лабиринтам сюжетов после прочтения.
В 11 рассказах мы словно бы переходим из одной комнаты ужасов в другую и никогда не знаем, что напугает нас на этот раз. При этом тон повествования всегда предельно спокоен, порой даже меланхоличен, а страшное показывает себя с совершенно бесстрастным лицом. Женщина заходит в кондитерскую, чтобы купить пирожное на день рождения сыну, который погиб много лет назад; в милой беседе за работой коллега признается, что убила возлюбленного, при этом методично продолжая выполнять свои обязанности; девушка, случайно оказавшаяся в музее пыток, настолько вдохновляется, что решает опробовать один из методов на своем парне...
Герои рассказов — нарочито обезличенные и безымянные, их сложно отличить друг от друга, что словно бы подчеркивает универсальность послания, запрятанного в название и суть книги, — у каждого, даже самого неприметного, человека есть темная сторона и никогда не знаешь, когда она покажет себя. Напряжение здесь создается за счет наслоения сюжетов, которые складываются в цельное, пусть и путанное , произведение. Проявляется это в мельчайших деталях — предметах, цифрах в медицинских и полицейских отчетах, упоминания сквозных сюжетов, которые пронизывают все рассказы. Невольно поддаешься искушению выстроить хронологическую последовательность, разглядеть взаимосвязи, хоть бери доску и соединяй точки красными нитками. Но сделать это не так просто, ведь Огава заигрывает со временем, пространством и ненадежными рассказчиками так, что к концовке развивается паранойя.
«Месть» — это мастерски выстроенное произведение, где каждый образ, будь то снежная пелена или рассыпанные по дороге кроваво-красный помидоры, работает на создание этой завораживающей атмосферы. А после не отпускает ощущение, что ты что-то упустил, и хочется тут же перечитать, чтобы наконец распутать этот зловещий клубок. И так можно продолжать сколько угодно раз.
#таня
#английский
Помните в «Гарри Поттере» Рон рассказывал о заколдованных книгах, начав читать которые, уже невозможно остановиться? «Месть» Ёко Огавы — как раз такая книга, она опутывает читателя прекрасной, но жуткой паутиной и заставляет ещё долго блуждать по лабиринтам сюжетов после прочтения.
В 11 рассказах мы словно бы переходим из одной комнаты ужасов в другую и никогда не знаем, что напугает нас на этот раз. При этом тон повествования всегда предельно спокоен, порой даже меланхоличен, а страшное показывает себя с совершенно бесстрастным лицом. Женщина заходит в кондитерскую, чтобы купить пирожное на день рождения сыну, который погиб много лет назад; в милой беседе за работой коллега признается, что убила возлюбленного, при этом методично продолжая выполнять свои обязанности; девушка, случайно оказавшаяся в музее пыток, настолько вдохновляется, что решает опробовать один из методов на своем парне...
Герои рассказов — нарочито обезличенные и безымянные, их сложно отличить друг от друга, что словно бы подчеркивает универсальность послания, запрятанного в название и суть книги, — у каждого, даже самого неприметного, человека есть темная сторона и никогда не знаешь, когда она покажет себя. Напряжение здесь создается за счет наслоения сюжетов, которые складываются в цельное, пусть и путанное , произведение. Проявляется это в мельчайших деталях — предметах, цифрах в медицинских и полицейских отчетах, упоминания сквозных сюжетов, которые пронизывают все рассказы. Невольно поддаешься искушению выстроить хронологическую последовательность, разглядеть взаимосвязи, хоть бери доску и соединяй точки красными нитками. Но сделать это не так просто, ведь Огава заигрывает со временем, пространством и ненадежными рассказчиками так, что к концовке развивается паранойя.
«Месть» — это мастерски выстроенное произведение, где каждый образ, будь то снежная пелена или рассыпанные по дороге кроваво-красный помидоры, работает на создание этой завораживающей атмосферы. А после не отпускает ощущение, что ты что-то упустил, и хочется тут же перечитать, чтобы наконец распутать этот зловещий клубок. И так можно продолжать сколько угодно раз.
#таня
#английский
🐳25🕊3
"Harris bin Potter and the Stoned Philosopher" by Suffian Hakim (2015)
Не могу сказать точно, что происходит с сингапурской литературой, но, кажется, она сейчас переживает куда лучшие времена, чем многие другие литературы в мире. По крайней мере со стороны выглядит именно так.
У Гарри много двойников: Barry Trotter, Henry Potty, Harold Patter, Harry Plotter, Hairy Pothead и еще много кто, в том числе его сингапурский товарищ по несчастью – Harris bin Potter. Несмотря на то, что у них очень много общего, включая и возможность говорить на parceltongue (в смысле, он реально разговаривает с посылками, а не то, что вы подумали), задача перед сингапурским Гарри не только и не столько в том, чтобы пройти путь героя романа о взрослении, а в том, чтобы 1) спасти магический мир Сингапура и 2) помирить между собой все многообразные этнические группы, проживающие в городе-государстве. Со вторым, конечно, сложно, но кое-что у него получилось…
Эта книга — взрыв мозга. Она настолько изобилует совершенно идиотскими шутками и каламбурами, что я, как дурочка, хохотала до слез, чувствуя себя зрителем ТНТ. Дамблдор (точнее — Airbus Dinosaur), носит ковбойские сапоги и юбилейным голосом зачитывает Anaconda Ники Минаж, встречая новых студентов; Хагрид – с Ямайки, Макгонагалл – индианка и носит сари. Вместо волшебных палочек – палочки для сате, а сортировочная шляпа представляет собой сонгкок. У Рона не получается произнести заклинание? Да потому, что он произносит не stupify, а spotify. На финальный чемпионат по квиддичу приезжает Том-Ям Круз. Все это ну просто супер тупо, но так смешно.
Концентрация юмореск на погонный метр текста превышает все мыслимые и немыслимые пределы, но почему же тогда книга снискала премии и любовь читателей? Наверное, потому что, прикрывшись простым юмором, хоть порой и очень сложным для тех, кто не понимает, что происходит в регионе (на это чаще всего жалуются рецензенты, которым не смешно, потому что они не понимают всех реалий), автор рассказал о том, что происходит в Сингапуре. И в итоге перед читателем встает вопрос: так магический ли мир спасал сингапурский Гарри Поттер или что-то более важное?
Мне в понимании помогли три вещи: 1) маленький, но опыт чтения сингапурской литературы до этого, 2) любопытство и 3) недавняя поездка в Индонезию, из-за чего постоянное упоминание палочек для сате заставляло меня чуточку грустить.
И, да, шутки совершенно идиотские.
Но как же было хорошо, весело и приятно читать! Это был один из тех крайне редких случаев в моей читательской жизни, когда заканчивать совсем не хотелось.
#анастасия
#английский
Не могу сказать точно, что происходит с сингапурской литературой, но, кажется, она сейчас переживает куда лучшие времена, чем многие другие литературы в мире. По крайней мере со стороны выглядит именно так.
У Гарри много двойников: Barry Trotter, Henry Potty, Harold Patter, Harry Plotter, Hairy Pothead и еще много кто, в том числе его сингапурский товарищ по несчастью – Harris bin Potter. Несмотря на то, что у них очень много общего, включая и возможность говорить на parceltongue (в смысле, он реально разговаривает с посылками, а не то, что вы подумали), задача перед сингапурским Гарри не только и не столько в том, чтобы пройти путь героя романа о взрослении, а в том, чтобы 1) спасти магический мир Сингапура и 2) помирить между собой все многообразные этнические группы, проживающие в городе-государстве. Со вторым, конечно, сложно, но кое-что у него получилось…
Эта книга — взрыв мозга. Она настолько изобилует совершенно идиотскими шутками и каламбурами, что я, как дурочка, хохотала до слез, чувствуя себя зрителем ТНТ. Дамблдор (точнее — Airbus Dinosaur), носит ковбойские сапоги и юбилейным голосом зачитывает Anaconda Ники Минаж, встречая новых студентов; Хагрид – с Ямайки, Макгонагалл – индианка и носит сари. Вместо волшебных палочек – палочки для сате, а сортировочная шляпа представляет собой сонгкок. У Рона не получается произнести заклинание? Да потому, что он произносит не stupify, а spotify. На финальный чемпионат по квиддичу приезжает Том-Ям Круз. Все это ну просто супер тупо, но так смешно.
Концентрация юмореск на погонный метр текста превышает все мыслимые и немыслимые пределы, но почему же тогда книга снискала премии и любовь читателей? Наверное, потому что, прикрывшись простым юмором, хоть порой и очень сложным для тех, кто не понимает, что происходит в регионе (на это чаще всего жалуются рецензенты, которым не смешно, потому что они не понимают всех реалий), автор рассказал о том, что происходит в Сингапуре. И в итоге перед читателем встает вопрос: так магический ли мир спасал сингапурский Гарри Поттер или что-то более важное?
Мне в понимании помогли три вещи: 1) маленький, но опыт чтения сингапурской литературы до этого, 2) любопытство и 3) недавняя поездка в Индонезию, из-за чего постоянное упоминание палочек для сате заставляло меня чуточку грустить.
И, да, шутки совершенно идиотские.
Но как же было хорошо, весело и приятно читать! Это был один из тех крайне редких случаев в моей читательской жизни, когда заканчивать совсем не хотелось.
#анастасия
#английский
🐳22🕊8
The Boy, the Mole, the Fox and the Horse by Charlie Mackesy (2019)
Каждому поколению нужен свой «Маленький принц» - что-то и бодрящее, и убаюкивающее, что-то примиряющее с жестоким миром и заставляющее не прогибаться под изменчивые обстоятельства. Что-то нежное. Что-то надежное. И, самое главное, что-то понятное.
Эстафету у Экзюпери с лёту и надолго перехватил Чарли Маккизи, британский художник и иллюстратор, в 2019 году проснувшийся знаменитым после публикации The Boy, the Mole, the Fox and the Horse - серьезно, вы посмотрите на количество оценок и отзывов хотя бы на Амазоне и вспомните, что далеко не все покупатели ставят оценки и пишут отзывы…
В книге, как и подсказывает название, всего четыре персонажа - потерявшийся (во всех смыслах этого слова) Мальчика, Крот с мудрыми советами под любой случай, молчаливый Лис с нехилой травмой в прошлом и Лошадь, которая с высоты своего роста (а на самом деле не только поэтому) смело смотрит в будущее. Связного сюжета тут минимум, наши герои куда-то идут и разговаривают, о чем, впрочем, автор предупреждает в предисловии, - он создавал эту книгу для того, чтобы читатель мог открыть ее на любой странице и чуть притормозить разогнавшуюся, что безумно пыхтящий паровоз, жизнь.
Эта бессюжетная повесть/сказка/притча кажется сначала набором тех житейских мудростей, которые до лопающихся капилляров в глазах бесят своей неприменимостью к твоей такой единственной, такой неповторимой жизни, в которой наступил такой уникальный поворот, что ну никому не понять и не успокоить, но… Но лаконичность каждой этой мудрости и красота каждой страницы действуют на капилляры как Визин. Ну правда, что может быть важнее в момент тоски и отчаяния прочитать написанное от руки и размещенное посередине разворота: Представь, какими могли бы мы стать, если бы чуть меньше боялись или Одна из величайших наших свобод - это свобода реагировать на вещи и события?
#леночка
#английский
Каждому поколению нужен свой «Маленький принц» - что-то и бодрящее, и убаюкивающее, что-то примиряющее с жестоким миром и заставляющее не прогибаться под изменчивые обстоятельства. Что-то нежное. Что-то надежное. И, самое главное, что-то понятное.
Эстафету у Экзюпери с лёту и надолго перехватил Чарли Маккизи, британский художник и иллюстратор, в 2019 году проснувшийся знаменитым после публикации The Boy, the Mole, the Fox and the Horse - серьезно, вы посмотрите на количество оценок и отзывов хотя бы на Амазоне и вспомните, что далеко не все покупатели ставят оценки и пишут отзывы…
В книге, как и подсказывает название, всего четыре персонажа - потерявшийся (во всех смыслах этого слова) Мальчика, Крот с мудрыми советами под любой случай, молчаливый Лис с нехилой травмой в прошлом и Лошадь, которая с высоты своего роста (а на самом деле не только поэтому) смело смотрит в будущее. Связного сюжета тут минимум, наши герои куда-то идут и разговаривают, о чем, впрочем, автор предупреждает в предисловии, - он создавал эту книгу для того, чтобы читатель мог открыть ее на любой странице и чуть притормозить разогнавшуюся, что безумно пыхтящий паровоз, жизнь.
Эта бессюжетная повесть/сказка/притча кажется сначала набором тех житейских мудростей, которые до лопающихся капилляров в глазах бесят своей неприменимостью к твоей такой единственной, такой неповторимой жизни, в которой наступил такой уникальный поворот, что ну никому не понять и не успокоить, но… Но лаконичность каждой этой мудрости и красота каждой страницы действуют на капилляры как Визин. Ну правда, что может быть важнее в момент тоски и отчаяния прочитать написанное от руки и размещенное посередине разворота: Представь, какими могли бы мы стать, если бы чуть меньше боялись или Одна из величайших наших свобод - это свобода реагировать на вещи и события?
#леночка
#английский
🐳22🕊4
«The Largesse of the Sea Maiden» by Denis Johnson (2018)
«The world keeps turning. It’s plain to you that at the time I write this, I’m not dead. But maybe by the time you read it».
Эти слова принадлежат одному из героев сборника, но вполне могли бы относится и к самому автору. «The Largesse of the Sea Maiden» — последняя книга Джонсона, изданная после его смерти в 2017 году, 25 лет спустя после «Иисусова сына», сделавшего его классиком и любимцем критиков и писателей.
Зная о смерти писателя, сложно избавиться от предвзятого отношения, так и хочется приладить к ней штамп «финального аккорда». Да и само содержание пяти рассказов так или иначе представляет собой импровизацию на тему смерти — осознания собственной смертности, неумолимого ухода знакомых, памяти и её стирании, сожалениях и упущенных возможностях. Джонсону удается избегать сентиментальности, возможно, что как раз собственное приближение к смерти способствует этому, — этот буддистский подход находит отражение в сюжетах и мыслях героев, позволяет разбавить мудреную метафизическую драму юмором и ясным ощущением момента.
Набор персонажей можно назвать довольно привычным для писателя, который на протяжении всего своего творчества исследовал мироощущение представителей низших слоев общества, — заключенные, наркоманы и люди с проблемами с алкоголем, находящиеся на реабилитации. Им он дает шанс на искупление, но искупление — неравнозначно прощению, а лишь осознанию своих прошлых ошибок — пациент реабилитационной клиники пишет письма всем, кто так или иначе затронул его жизнь, а тюрьма предстает своего рода чистилищем. Но и более высокий социальный статус по Джонсону отнюдь не избавляют от сожалений и чувства растраченной жизни, будь ты успешным рекламщиком или писателем, призраки прошлого не отпустят тебя и явят себя в самый неподходящий момент.
Поразительным образом вариации Джонсона на тему смерти не кажутся тяжеловесными или чересчур высокопарными. Его сюжеты очень — жизненные, а в потоке размышлений об упущенном находится место комичному. Яркий пример тому совершенно крышесносная и такая убедительная конспирологическая теория о близнеце Элвиса Пресли в рассказе «Доппельгангер, полтергейст».
#таня
#английский
«The world keeps turning. It’s plain to you that at the time I write this, I’m not dead. But maybe by the time you read it».
Эти слова принадлежат одному из героев сборника, но вполне могли бы относится и к самому автору. «The Largesse of the Sea Maiden» — последняя книга Джонсона, изданная после его смерти в 2017 году, 25 лет спустя после «Иисусова сына», сделавшего его классиком и любимцем критиков и писателей.
Зная о смерти писателя, сложно избавиться от предвзятого отношения, так и хочется приладить к ней штамп «финального аккорда». Да и само содержание пяти рассказов так или иначе представляет собой импровизацию на тему смерти — осознания собственной смертности, неумолимого ухода знакомых, памяти и её стирании, сожалениях и упущенных возможностях. Джонсону удается избегать сентиментальности, возможно, что как раз собственное приближение к смерти способствует этому, — этот буддистский подход находит отражение в сюжетах и мыслях героев, позволяет разбавить мудреную метафизическую драму юмором и ясным ощущением момента.
Набор персонажей можно назвать довольно привычным для писателя, который на протяжении всего своего творчества исследовал мироощущение представителей низших слоев общества, — заключенные, наркоманы и люди с проблемами с алкоголем, находящиеся на реабилитации. Им он дает шанс на искупление, но искупление — неравнозначно прощению, а лишь осознанию своих прошлых ошибок — пациент реабилитационной клиники пишет письма всем, кто так или иначе затронул его жизнь, а тюрьма предстает своего рода чистилищем. Но и более высокий социальный статус по Джонсону отнюдь не избавляют от сожалений и чувства растраченной жизни, будь ты успешным рекламщиком или писателем, призраки прошлого не отпустят тебя и явят себя в самый неподходящий момент.
Поразительным образом вариации Джонсона на тему смерти не кажутся тяжеловесными или чересчур высокопарными. Его сюжеты очень — жизненные, а в потоке размышлений об упущенном находится место комичному. Яркий пример тому совершенно крышесносная и такая убедительная конспирологическая теория о близнеце Элвиса Пресли в рассказе «Доппельгангер, полтергейст».
#таня
#английский
🐳21
🐳6
Forwarded from Read_teach_crossstitch
Catherine Lloyd, Miss Morton and the English House Party Murder (Кэтрин Ллойд «Мисс Мортон и убийство на балу», на русском языке выход ожидается в сентябре)
Об этой книге я узнала из издательского плана долгожданного «Дома историй». Сразу признаюсь, что понравилось мне умеренно и вопросы к писательнице у меня есть, но читать было приятно и отвлекающе.
Это типичный «уютный детектив», действие которого происходит в Англии, в самом начале правления королевы Виктории. Кэролайн Мортон – дочь разорившегося графа, который покончил жизнь самоубийством. Не желая продолжать быть на иждивении у тетушки-аристократки, героиня (шкандаль!) устраивается компаньонкой к богатой, но безродной Миссис Фрогертон и ее дочери. Они втроем приглашены на празднование дня рождения кузины Кэролайн, и та снова оказывается в доме, где прошла значительная часть ее детства и где (вот совпадение!) после их приезда начинают происходить ужасные и загадочные преступления.
Это отличный детектив на пару вечеров, в котором есть все, что нужно, чтобы просто расслабиться: аристократы начала викторианской эпохи, званые ужины, бал, отношения между хозяевами и слугами, семейные тайны, намек на романтическую историю и, конечно же, само расследование преступления, которое здесь ведут Мисс Мортон и ее неожиданная помощница Миссис Фрогертон. Параллельно с поиском преступника, Кэролайн придется столкнуться и со своим прошлым и настоящим, в котором ее приезду в новом качестве не все, мягко говоря, рады.
Несмотря на общую приятность, эта книга, как мне показалось, не без косяков. Моя главная претензия к писательнице – плохо прописанные второстепенные персонажи. Личность убийцы меня удивила, потому что мне было совершенно непонятно, соответствует ли преступление его характеру в принципе. С таким же успехом преступником можно было бы назначить вообще любого другого героя: все они, за исключением пары-тройки главных, настолько схематичны, что я до конца так и не поняла, что они за люди. Читала я с температурой, поэтому допускаю, что могла чего-то не заметить, но мне показалось, что к главному преступнику в процессе расследования не вело почти никаких ниточек.
«Мисс Мортон и убийство на балу» –первая книга серии, и продолжение на английском должно только выйти, поэтому, чтобы окончательно определиться с отношением к писательнице, я отправилась исследовать другую ее детективную серию – Kurland St. Mary Mistery, где уже вышло аж 8 книг.
Ее первая часть – Death Comes to the Village, и события здесь разворачиваются раньше – в первой четверти 19 века. Главная героиня – Люси Харрингтон, старшая дочь приходского священника, на которую после смерти матери пали все ее домашние обязанности. Вместе с майором Робертом Керландом, оказавшимся прикованным к постели после ранения в войне с Наполеоном, героиня начинает расследование таинственной пропажи двух местных девушек. Правда чем дальше заходит расследование, тем больше открывается тайн, что таит благопристойная, с первого взгляда, английская деревенька.
Читая, я не могла не проводить параллели между двумя книгами. В обеих главные героини – 25-летние старые девы (что по нынешним временам звучит как оксюморон), без каких бы то ни было матримониальных перспектив. Обе умны, образованны, хорошо воспитаны и любят совать свой нос, куда, возможно, не следует. Обе выходят за рамки типичных до- и викторианских героинь, благодаря своей практичности, явно феминистическим взглядам и не всегда пристойному, по тем временам, поведению. В обеих книгах много внимания писательница уделяет поиску женщиной своего места в жизни, описанию быта аристократов и мелкопоместных дворян, взаимоотношениям между хозяевами и слугами.
Что касается самой детективной составляющей, то здесь она показалась мне более убедительной и продуманной, правда не исключаю, что на этот раз из-за того, что я угадала всех преступников 😁
В целом, не самые блестящие, как мне показалось, книги, но отлично подходят на случай, когда захочется старого доброго cosy crime в историческом антураже) Я, несмотря на все мои претензии, точно буду читать дальше)
Об этой книге я узнала из издательского плана долгожданного «Дома историй». Сразу признаюсь, что понравилось мне умеренно и вопросы к писательнице у меня есть, но читать было приятно и отвлекающе.
Это типичный «уютный детектив», действие которого происходит в Англии, в самом начале правления королевы Виктории. Кэролайн Мортон – дочь разорившегося графа, который покончил жизнь самоубийством. Не желая продолжать быть на иждивении у тетушки-аристократки, героиня (шкандаль!) устраивается компаньонкой к богатой, но безродной Миссис Фрогертон и ее дочери. Они втроем приглашены на празднование дня рождения кузины Кэролайн, и та снова оказывается в доме, где прошла значительная часть ее детства и где (вот совпадение!) после их приезда начинают происходить ужасные и загадочные преступления.
Это отличный детектив на пару вечеров, в котором есть все, что нужно, чтобы просто расслабиться: аристократы начала викторианской эпохи, званые ужины, бал, отношения между хозяевами и слугами, семейные тайны, намек на романтическую историю и, конечно же, само расследование преступления, которое здесь ведут Мисс Мортон и ее неожиданная помощница Миссис Фрогертон. Параллельно с поиском преступника, Кэролайн придется столкнуться и со своим прошлым и настоящим, в котором ее приезду в новом качестве не все, мягко говоря, рады.
Несмотря на общую приятность, эта книга, как мне показалось, не без косяков. Моя главная претензия к писательнице – плохо прописанные второстепенные персонажи. Личность убийцы меня удивила, потому что мне было совершенно непонятно, соответствует ли преступление его характеру в принципе. С таким же успехом преступником можно было бы назначить вообще любого другого героя: все они, за исключением пары-тройки главных, настолько схематичны, что я до конца так и не поняла, что они за люди. Читала я с температурой, поэтому допускаю, что могла чего-то не заметить, но мне показалось, что к главному преступнику в процессе расследования не вело почти никаких ниточек.
«Мисс Мортон и убийство на балу» –первая книга серии, и продолжение на английском должно только выйти, поэтому, чтобы окончательно определиться с отношением к писательнице, я отправилась исследовать другую ее детективную серию – Kurland St. Mary Mistery, где уже вышло аж 8 книг.
Ее первая часть – Death Comes to the Village, и события здесь разворачиваются раньше – в первой четверти 19 века. Главная героиня – Люси Харрингтон, старшая дочь приходского священника, на которую после смерти матери пали все ее домашние обязанности. Вместе с майором Робертом Керландом, оказавшимся прикованным к постели после ранения в войне с Наполеоном, героиня начинает расследование таинственной пропажи двух местных девушек. Правда чем дальше заходит расследование, тем больше открывается тайн, что таит благопристойная, с первого взгляда, английская деревенька.
Читая, я не могла не проводить параллели между двумя книгами. В обеих главные героини – 25-летние старые девы (что по нынешним временам звучит как оксюморон), без каких бы то ни было матримониальных перспектив. Обе умны, образованны, хорошо воспитаны и любят совать свой нос, куда, возможно, не следует. Обе выходят за рамки типичных до- и викторианских героинь, благодаря своей практичности, явно феминистическим взглядам и не всегда пристойному, по тем временам, поведению. В обеих книгах много внимания писательница уделяет поиску женщиной своего места в жизни, описанию быта аристократов и мелкопоместных дворян, взаимоотношениям между хозяевами и слугами.
Что касается самой детективной составляющей, то здесь она показалась мне более убедительной и продуманной, правда не исключаю, что на этот раз из-за того, что я угадала всех преступников 😁
В целом, не самые блестящие, как мне показалось, книги, но отлично подходят на случай, когда захочется старого доброго cosy crime в историческом антураже) Я, несмотря на все мои претензии, точно буду читать дальше)
Telegram
Издательство «Дом историй»
Все истории под одной крышей!
Детективы и триллеры, фантастика и фэнтези, семейные саги и просто интересные романы, которые мы любим и читаем сами.
✉️ По вопросам сотрудничества и дистрибуции @Ripol_Admin
Номер заявления: №6454921723
Детективы и триллеры, фантастика и фэнтези, семейные саги и просто интересные романы, которые мы любим и читаем сами.
✉️ По вопросам сотрудничества и дистрибуции @Ripol_Admin
Номер заявления: №6454921723
🐳16🕊7
«Now Is Not the Time to Panic» by Kevin Wilson (2022)
Два скучающих подростка на летних каникулах и ксерокс, что может пойти не так? Кевин Уилсон, автор остроумного романа «Ничего интересного», в своей новой книге предлагает читателям вернуться в 90-е и поразмышлять о вирусной силе искусства в эпоху до распространения социальных сетей.
На дворе 1996-ой год, маленький американский городок, 16-летняя Фрэнки изнывает от скуки (ни тебе TikToka, ни YouTube) и жары, когда знакомится с парнем по имени Зик. Их объединяет любовь к искусству и желание хоть чем-то себя развлечь. Фрэнки на досуге пишет бесконечный фанфик о злобной Нэнси Дрю, а Зик разрисовывает один блокнот за другим. Вместе они вырабатывают собственный художественный стиль, а девушке в голову приходит загадочная и на первый взгляд ничего не значащая фраза: «The edge is a shantytown filled with gold seekers. We are fugitives, and the law is skinny with hunger for us.»
В гараже они находят бесхозный ксерокс и ради забавы решают размножить свое творение и расклеить по всему городу. Ни один из них не мог предположить, что безобидная абра-кадабра поднимет в городе настоящую панику, привлечет внимание телеканалов и арт-критиков, окажется на футболках сетевых магазинов и войдет в историю как «Коулфилдская паника 1996». Ну а для самих Фрэнки и Зика поднявшаяся истерия станет переломным, читай «травматичным», моментом их взросления.
21 год спустя то лето напомнит о себе Фрэнки, уже повзрослевшей и ставшей вполне успешной писательницей. О своей причастности она не рассказывала даже мужу и маме, а с дружба с Зиком закончилось в момент самой кульминации событий 96-го. Но хоть они больше не общаются, общее прошлое в какой-то мере определяет их обоих, пусть их жизни и пошли в совершенно разных направлениях.
Уилсон живо и трогательно показывает историю отношений двух замкнутых подростков, которые выбирают искусство своим способом коммуникации с миром. И совершенно безбашенно изображает массовую истерию, благодаря которой предмет искусства обретает абсолютно иной смысл, далекий от того, что вкладывали в него создатели — якорь, успокаивающая мантра в мире, где все странно, непонятно и так сложно найти свое место.
#таня
#английский
#перевелось
Два скучающих подростка на летних каникулах и ксерокс, что может пойти не так? Кевин Уилсон, автор остроумного романа «Ничего интересного», в своей новой книге предлагает читателям вернуться в 90-е и поразмышлять о вирусной силе искусства в эпоху до распространения социальных сетей.
На дворе 1996-ой год, маленький американский городок, 16-летняя Фрэнки изнывает от скуки (ни тебе TikToka, ни YouTube) и жары, когда знакомится с парнем по имени Зик. Их объединяет любовь к искусству и желание хоть чем-то себя развлечь. Фрэнки на досуге пишет бесконечный фанфик о злобной Нэнси Дрю, а Зик разрисовывает один блокнот за другим. Вместе они вырабатывают собственный художественный стиль, а девушке в голову приходит загадочная и на первый взгляд ничего не значащая фраза: «The edge is a shantytown filled with gold seekers. We are fugitives, and the law is skinny with hunger for us.»
В гараже они находят бесхозный ксерокс и ради забавы решают размножить свое творение и расклеить по всему городу. Ни один из них не мог предположить, что безобидная абра-кадабра поднимет в городе настоящую панику, привлечет внимание телеканалов и арт-критиков, окажется на футболках сетевых магазинов и войдет в историю как «Коулфилдская паника 1996». Ну а для самих Фрэнки и Зика поднявшаяся истерия станет переломным, читай «травматичным», моментом их взросления.
21 год спустя то лето напомнит о себе Фрэнки, уже повзрослевшей и ставшей вполне успешной писательницей. О своей причастности она не рассказывала даже мужу и маме, а с дружба с Зиком закончилось в момент самой кульминации событий 96-го. Но хоть они больше не общаются, общее прошлое в какой-то мере определяет их обоих, пусть их жизни и пошли в совершенно разных направлениях.
Уилсон живо и трогательно показывает историю отношений двух замкнутых подростков, которые выбирают искусство своим способом коммуникации с миром. И совершенно безбашенно изображает массовую истерию, благодаря которой предмет искусства обретает абсолютно иной смысл, далекий от того, что вкладывали в него создатели — якорь, успокаивающая мантра в мире, где все странно, непонятно и так сложно найти свое место.
#таня
#английский
#перевелось
🐳32
«An Unlasting Home» by Mai Al-Nakib (2022)
“Half seafaring, half desert. Half pre-oil, half oil. Half traditional, half modern. Half cosmopolitan, half Islamist. Half democratic, half monarchist. Half consumerist, half religious. Half Kuwaiti, half non-Kuwaiti. Halves that multiplied ad infinitum. And as they multiplied — with their divisions and splits — the country disintegrated … There was no going back, but going forward was fraught with peril.”
Сара Тарек уже несколько лет работает в университете Кувейта и рассказывает девушкам в никабе о философии. Сара - не простой преподаватель. Она родилась в Кувейте, а детство и юность ее пришлись на постоянные переезды из Кувейта в США и обратно. Она закончила Беркли, преподавала в колледже в США, а когда ее мир рухнул, вернулась в родной Кувейт, надеясь, что жизнь там такая же, как и была в конце 80-х. Но нет. Однажды в дверь ее дома стучится полицейский и вежливо просит собрать вещи и отправиться в участок, так как ей предъявлено обвинение в богохульстве – одна из студенток возмутилась тем, что “doctora Tarek” процитировала известное “Бог умер” и даже не стала с этим спорить. В альтернативной (ли?) вселенной Мэй Аль-Накиб богохульство – преступление, караемое смертью.
Для Сары, выросшей в США, проводившей в Кувейте лишь летние каникулы, знавшей, что ее родной брат – гей, и совершенно спокойно к этому относившейся, обвинение казалось просто немыслимым и абсурдным. Она всего лишь процитировала! Как сказала автор в послесловии – она попыталась проанализировать, что может начать происходить со страной, если исламизм пойдет дальше. Что будет со страной, если обвинение одного человека, почти что случайного, может поставить человека на границу жизни и смерти лишь по непониманию.
Сто лет Кувейта охватывает этот роман, несколько женских жизней, множество религий и профессий, полярные взгляды и исторические изменения в Кувейте. С одной стороны, это роман о сильных женщинах, которых никто не хочет замечать и признавать. С другой – о ложном пути, который выбрал Кувейт в попытке разорваться между космополитизмом и исламизмом, в попытке угодить всем.
An Unlasting Home – красивый роман, написанный со вкусом. Это семейная сага, где на первый план выдвинуты женщины (иногда сильные, иногда слабые, иногда кажущиеся либо первыми, либо вторыми). При этом мужские образы тут яркие и колоритные, живые, вызывающие самые разные эмоции от глубочайшего уважения до отвращения. Мэй Аль-Накиб показала жизнь.
А еще для меня An Unlasting Home стал одним из самых живописных романов о культуре. И что еще более важно – роман о любви к Кувейту, каким он мог бы быть сейчас и каким был когда-то.
#анастасия
#английский
“Half seafaring, half desert. Half pre-oil, half oil. Half traditional, half modern. Half cosmopolitan, half Islamist. Half democratic, half monarchist. Half consumerist, half religious. Half Kuwaiti, half non-Kuwaiti. Halves that multiplied ad infinitum. And as they multiplied — with their divisions and splits — the country disintegrated … There was no going back, but going forward was fraught with peril.”
Сара Тарек уже несколько лет работает в университете Кувейта и рассказывает девушкам в никабе о философии. Сара - не простой преподаватель. Она родилась в Кувейте, а детство и юность ее пришлись на постоянные переезды из Кувейта в США и обратно. Она закончила Беркли, преподавала в колледже в США, а когда ее мир рухнул, вернулась в родной Кувейт, надеясь, что жизнь там такая же, как и была в конце 80-х. Но нет. Однажды в дверь ее дома стучится полицейский и вежливо просит собрать вещи и отправиться в участок, так как ей предъявлено обвинение в богохульстве – одна из студенток возмутилась тем, что “doctora Tarek” процитировала известное “Бог умер” и даже не стала с этим спорить. В альтернативной (ли?) вселенной Мэй Аль-Накиб богохульство – преступление, караемое смертью.
Для Сары, выросшей в США, проводившей в Кувейте лишь летние каникулы, знавшей, что ее родной брат – гей, и совершенно спокойно к этому относившейся, обвинение казалось просто немыслимым и абсурдным. Она всего лишь процитировала! Как сказала автор в послесловии – она попыталась проанализировать, что может начать происходить со страной, если исламизм пойдет дальше. Что будет со страной, если обвинение одного человека, почти что случайного, может поставить человека на границу жизни и смерти лишь по непониманию.
Сто лет Кувейта охватывает этот роман, несколько женских жизней, множество религий и профессий, полярные взгляды и исторические изменения в Кувейте. С одной стороны, это роман о сильных женщинах, которых никто не хочет замечать и признавать. С другой – о ложном пути, который выбрал Кувейт в попытке разорваться между космополитизмом и исламизмом, в попытке угодить всем.
An Unlasting Home – красивый роман, написанный со вкусом. Это семейная сага, где на первый план выдвинуты женщины (иногда сильные, иногда слабые, иногда кажущиеся либо первыми, либо вторыми). При этом мужские образы тут яркие и колоритные, живые, вызывающие самые разные эмоции от глубочайшего уважения до отвращения. Мэй Аль-Накиб показала жизнь.
А еще для меня An Unlasting Home стал одним из самых живописных романов о культуре. И что еще более важно – роман о любви к Кувейту, каким он мог бы быть сейчас и каким был когда-то.
#анастасия
#английский
🐳24🕊7