Shit Cassandra Saw by Gwen E. Kirby (2022)
Когда в 2020 году я прочитала сборник рассказов Рафаэля Боба-Ваксберга «Тот, кто полюбит все твои трещины», я буквально ощутила себя городской сумасшедшей - хотелось рассказать всему миру, что рассказы могут быть ТАКИМИ. Такими неидеальными, разными, угарными до колик в боку и скорбными до тех самых трещин в сердце, по которым мы находим «своих».
Два года я искала «что-то такое же, но другое». И это «что-то», созвучное по вайбу, форме и содержанию нашлось, прочиталось и надежно запечаталось в сердце - это сборник короткой и ультракороткой прозы Shit Cassandra Saw, который уже можно предзаказать на русском языке в @individuumbooks (но пока - да, не перевелось еще).
Главные действующие лица рассказов Гвен Э. Кирби - женщины, которые пытаются просто жить эту жизнь, где-то принимая ее, где-то пытаясь прогнуть под себя.
Они очень разные, эти женщины, на страницах сборника мы встречаем и легендарную Кассандру, которая беззастенчиво вываливает на своих колежанок все то дерьмо, с которым придется жить им и следующим поколениям, и средневековую ведьму, которая готовит снадобья для всех желающих, но вот тем мужчинам, кто бьют своих жен, она подмешивает баранью мочу (потому что может), и юных продавщиц супермаркета, случайно нашедших чучело кенгуру и готовых на все, чтобы никогда с ним не расставаться, и кого еще только не…
И при всей разности отношений этих смелых, уставших, яростных, смирившихся или усмиренных женщин с миром, при ужасающей подчас мешанине стилей и форм самих рассказов, тебе, читателю/нице, не оставляют шансов тихонько отсидеться за надежной четвертой стеной. Ты узнаешь себя. Узнаешь даже то, что долго и упорно хоронил/а в себе долгие годы. Потому что и это, сохраненное или похороненное, это тоже ты. И это видит и Кассандра, и Гвен Э. Кирби.
Объединяет ли что-то эти рассказы? Пожалуй, нет, если говорить о каких-то формальных признаках, но, как мне показалось, это и не так важно. Насколько фантастической не была та или иная миниатюра, главное, что бросается в глаза (и сердце) - то, что ни одна идея, ни один мотив не высосан из пальца. Это очень живая и, к счастью или сожалению, очень современная литература, которая не призвана ничему «научить», но призывает внимательнее смотреть на мир и на окружающих нас людей, наверное, для того, чтобы не потерять однажды ни себя, ни их.
Shit Cassandra Saw - это настоящий ураган, сбивающий с ног и ломающий все стены, особенно ту четвертую, за которую многие из нас так любят литературу, которая хранит наши незаживающие трещины от новых ударов судьбы, вымышленной или вполне реальной.
#английский
#леночка
#перевелось
Когда в 2020 году я прочитала сборник рассказов Рафаэля Боба-Ваксберга «Тот, кто полюбит все твои трещины», я буквально ощутила себя городской сумасшедшей - хотелось рассказать всему миру, что рассказы могут быть ТАКИМИ. Такими неидеальными, разными, угарными до колик в боку и скорбными до тех самых трещин в сердце, по которым мы находим «своих».
Два года я искала «что-то такое же, но другое». И это «что-то», созвучное по вайбу, форме и содержанию нашлось, прочиталось и надежно запечаталось в сердце - это сборник короткой и ультракороткой прозы Shit Cassandra Saw, который уже можно предзаказать на русском языке в @individuumbooks (но пока - да, не перевелось еще).
Главные действующие лица рассказов Гвен Э. Кирби - женщины, которые пытаются просто жить эту жизнь, где-то принимая ее, где-то пытаясь прогнуть под себя.
Они очень разные, эти женщины, на страницах сборника мы встречаем и легендарную Кассандру, которая беззастенчиво вываливает на своих колежанок все то дерьмо, с которым придется жить им и следующим поколениям, и средневековую ведьму, которая готовит снадобья для всех желающих, но вот тем мужчинам, кто бьют своих жен, она подмешивает баранью мочу (потому что может), и юных продавщиц супермаркета, случайно нашедших чучело кенгуру и готовых на все, чтобы никогда с ним не расставаться, и кого еще только не…
И при всей разности отношений этих смелых, уставших, яростных, смирившихся или усмиренных женщин с миром, при ужасающей подчас мешанине стилей и форм самих рассказов, тебе, читателю/нице, не оставляют шансов тихонько отсидеться за надежной четвертой стеной. Ты узнаешь себя. Узнаешь даже то, что долго и упорно хоронил/а в себе долгие годы. Потому что и это, сохраненное или похороненное, это тоже ты. И это видит и Кассандра, и Гвен Э. Кирби.
Объединяет ли что-то эти рассказы? Пожалуй, нет, если говорить о каких-то формальных признаках, но, как мне показалось, это и не так важно. Насколько фантастической не была та или иная миниатюра, главное, что бросается в глаза (и сердце) - то, что ни одна идея, ни один мотив не высосан из пальца. Это очень живая и, к счастью или сожалению, очень современная литература, которая не призвана ничему «научить», но призывает внимательнее смотреть на мир и на окружающих нас людей, наверное, для того, чтобы не потерять однажды ни себя, ни их.
Shit Cassandra Saw - это настоящий ураган, сбивающий с ног и ломающий все стены, особенно ту четвертую, за которую многие из нас так любят литературу, которая хранит наши незаживающие трещины от новых ударов судьбы, вымышленной или вполне реальной.
#английский
#леночка
#перевелось
🐳22🕊8
«The Whalebone Theatre» by Joanna Quinn (2022)
«Театр китового уса» (перевод вот-вот должен выйти в издательстве @Inspiria_books) — это такой большой, уютный, до мельчайших деталей британский роман, о котором Галина Юзефович могла бы сказать, что в него хочется укутаться как в плед.
Действие начинается в самом конце Первой мировой, когда с полей сражений возвращается чудаковатый дядюшка Уиллоуби, а не так давно овдовевший старший сын семейства Сигрейв, Джаспер, вновь женится и привозит в поместье в Дорсете новую жену. Его дочь от первого брака, Кристабель, уже в четыре года раскрывается читателю как незаурядная героиня — её мало интересуют куклы, зато она носится по округе с деревянным мечом, читает перед сном «Илиаду» и задается вопросом «Почему в книгах нет интересных героинь?». А когда несколько лет спустя на берег выносит тело кита, Кристабель, её кузен и сестра обустраивают в скелете всамделишный театр, слухи о котором разнесутся по всей Британии.
Широкими мазками Куинн рисует портрет британского общества в преддверии Второй мировой войны. Розалинд, та самая новая жена Джаспера, отвечает за все декоративное — вечеринки, фасоны платьев и пока ещё едва просвечивающую женскую эмансипацию. Первая треть романа пропитана духом ревущих 20-х, словно бы отсылая нас к книгам Ивлина Во: взрослые, которые пока не осознают надвигающейся угрозы, и дети, оставленные в компании горничных и французских гувернанток. Скоро этот период закончится, и, как бы подводя черту, Куинн удаляет со сцены старшее поколение, предоставляя подмостки детям, едва успевшим вступить на порог юности, но уже вынужденным обнаружить себя в реальности Второй мировой.
Театр и наивные постановки Шекспира становятся для Кристабель, Флосси и Дигби одновременно якорем, соединяющим с уютом и комфортом старого мира, и дают своеобразное преимущество, когда в военные годы им приходится примерить роли секретных агентов. Эта часть романа кажется несколько сумбурной и суетной после атмосферного и роскошного начала в духе «Аббатства Даунтон». Но может ли быть по-другому, когда старый мир рассеивается как сон, а новый ещё только предстоит собрать из осколков. «Театр...» — книга по-настоящему увлекательная, её герои очаровывают своей своеобразностью и пробуждают неподдельную симпатию и сопереживание.
#таня
#английский
#перевелось
«Театр китового уса» (перевод вот-вот должен выйти в издательстве @Inspiria_books) — это такой большой, уютный, до мельчайших деталей британский роман, о котором Галина Юзефович могла бы сказать, что в него хочется укутаться как в плед.
Действие начинается в самом конце Первой мировой, когда с полей сражений возвращается чудаковатый дядюшка Уиллоуби, а не так давно овдовевший старший сын семейства Сигрейв, Джаспер, вновь женится и привозит в поместье в Дорсете новую жену. Его дочь от первого брака, Кристабель, уже в четыре года раскрывается читателю как незаурядная героиня — её мало интересуют куклы, зато она носится по округе с деревянным мечом, читает перед сном «Илиаду» и задается вопросом «Почему в книгах нет интересных героинь?». А когда несколько лет спустя на берег выносит тело кита, Кристабель, её кузен и сестра обустраивают в скелете всамделишный театр, слухи о котором разнесутся по всей Британии.
Широкими мазками Куинн рисует портрет британского общества в преддверии Второй мировой войны. Розалинд, та самая новая жена Джаспера, отвечает за все декоративное — вечеринки, фасоны платьев и пока ещё едва просвечивающую женскую эмансипацию. Первая треть романа пропитана духом ревущих 20-х, словно бы отсылая нас к книгам Ивлина Во: взрослые, которые пока не осознают надвигающейся угрозы, и дети, оставленные в компании горничных и французских гувернанток. Скоро этот период закончится, и, как бы подводя черту, Куинн удаляет со сцены старшее поколение, предоставляя подмостки детям, едва успевшим вступить на порог юности, но уже вынужденным обнаружить себя в реальности Второй мировой.
Театр и наивные постановки Шекспира становятся для Кристабель, Флосси и Дигби одновременно якорем, соединяющим с уютом и комфортом старого мира, и дают своеобразное преимущество, когда в военные годы им приходится примерить роли секретных агентов. Эта часть романа кажется несколько сумбурной и суетной после атмосферного и роскошного начала в духе «Аббатства Даунтон». Но может ли быть по-другому, когда старый мир рассеивается как сон, а новый ещё только предстоит собрать из осколков. «Театр...» — книга по-настоящему увлекательная, её герои очаровывают своей своеобразностью и пробуждают неподдельную симпатию и сопереживание.
#таня
#английский
#перевелось
🐳24🕊5
The Book of Goose by Yiyun Li (2022)
Июнь Ли обладает уникальной способностью создавать самых противоречивых, сложных, многосоставных, привлекательных и одновременно жутко отталкивающих персонажей, к которым со своими пониманиями на кривой козе не подъедешь.
The Book of Goose – это история о сложной женской дружбе, это “Воздух, которым ты дышишь” здорового человека. Это история о судьбе. Ли уже не первый раз пользуется этой темой: бессилие, пассивность и безразличие перед лицом свершающегося рока.
Послевоенная Франция, далекая провинция, деревенская жизнь. Две подруги (Агнес и Фабьен) придумывают и пишут истории. Точнее так: придумывает Фабьен, а пишет под ее диктовку Агнес. Они – типичные противоположности: бесстрашная (порой до слабоумия) Фабьен, которую все считают “плохой компанией” и мягкая Агнес, которая стремится всегда быть рядом с подругой. Первая – сирота, у второй – родители не находят на нее времени: другие дети, которые требуют больше времени, нужно восстанавливать жизнь после войны. Но истории Агнес и Фабьен не пропадают: девочек замечает местный начальник почты, интеллектуал и поклонник философии. Он помогает им пробиться в мир литературы, но именно с этого момента все начинает идти не так.
Июнь Ли создала совершенную историю в том смысле, что она умудрилась включить в нее все, что нужно, при этом сохранив свой индивидуальный и неповторимый повествовательный стиль. Но The Book of Goose, прячась в весьма отдаленном хронотопе, рассказывает нам еще одну историю, на этот раз из жизни самой Ли – историю смерти ее 16-летнего сына, который покончил с собой. Об этом не будет сказано ни слова, но тот, кто знает об этом факте биографии автора, конечно, заметит. Нет, не сходство, нет, не “проработка” травмы, а спокойные размышления. Вообще спокойствие – едва ли не самая яркая особенность этого романа, когда речь идет о жизни в деревне, о сравнении ее с Парижем и Великобританией, о том, где же все-таки находится рай (paradise) для Агнес, которая вынуждена была – пусть и недолго – нести на себе бремя литературного успеха. (В итоге пальму первенства Агнес отдает Франсуазе Саган, другому юному дарованию, enfant terrible французской литературы.)
Сен-Реми, родной для Агнес и Фабьен, – место явно символическое. (А о каком месте вы думаете в первую очередь, когда речь заходит о Франции? С Парижем может соревноваться только Прованс с его лавандовыми полями, виноградниками, морским ветром, средиземноморским теплом.) Ну и не стоит забывать про Ван Гога, который именно здесь написал свои самые известные полотна, будучи пациентом местной психиатрической лечебницы.
И это не единственная игра, в которую предлагает поиграть Июнь Ли. Далеко не единственная. The Book of Goose прокрадывается в душу и не отпускает даже тогда, когда последняя страница уже закрыта, потому что этот роман значительно сложнее и изощреннее, чем может показаться на первый взгляд. И, да, это не только история о дружбе, но и история о людях, о привязанностях и зависимостях, о страхах, о мимолетности славы. И о том, что плыть по течению может быть чревато, но возможно ли остановиться, когда впереди водопад?
#анастасия
#английский
Июнь Ли обладает уникальной способностью создавать самых противоречивых, сложных, многосоставных, привлекательных и одновременно жутко отталкивающих персонажей, к которым со своими пониманиями на кривой козе не подъедешь.
The Book of Goose – это история о сложной женской дружбе, это “Воздух, которым ты дышишь” здорового человека. Это история о судьбе. Ли уже не первый раз пользуется этой темой: бессилие, пассивность и безразличие перед лицом свершающегося рока.
Послевоенная Франция, далекая провинция, деревенская жизнь. Две подруги (Агнес и Фабьен) придумывают и пишут истории. Точнее так: придумывает Фабьен, а пишет под ее диктовку Агнес. Они – типичные противоположности: бесстрашная (порой до слабоумия) Фабьен, которую все считают “плохой компанией” и мягкая Агнес, которая стремится всегда быть рядом с подругой. Первая – сирота, у второй – родители не находят на нее времени: другие дети, которые требуют больше времени, нужно восстанавливать жизнь после войны. Но истории Агнес и Фабьен не пропадают: девочек замечает местный начальник почты, интеллектуал и поклонник философии. Он помогает им пробиться в мир литературы, но именно с этого момента все начинает идти не так.
Июнь Ли создала совершенную историю в том смысле, что она умудрилась включить в нее все, что нужно, при этом сохранив свой индивидуальный и неповторимый повествовательный стиль. Но The Book of Goose, прячась в весьма отдаленном хронотопе, рассказывает нам еще одну историю, на этот раз из жизни самой Ли – историю смерти ее 16-летнего сына, который покончил с собой. Об этом не будет сказано ни слова, но тот, кто знает об этом факте биографии автора, конечно, заметит. Нет, не сходство, нет, не “проработка” травмы, а спокойные размышления. Вообще спокойствие – едва ли не самая яркая особенность этого романа, когда речь идет о жизни в деревне, о сравнении ее с Парижем и Великобританией, о том, где же все-таки находится рай (paradise) для Агнес, которая вынуждена была – пусть и недолго – нести на себе бремя литературного успеха. (В итоге пальму первенства Агнес отдает Франсуазе Саган, другому юному дарованию, enfant terrible французской литературы.)
Сен-Реми, родной для Агнес и Фабьен, – место явно символическое. (А о каком месте вы думаете в первую очередь, когда речь заходит о Франции? С Парижем может соревноваться только Прованс с его лавандовыми полями, виноградниками, морским ветром, средиземноморским теплом.) Ну и не стоит забывать про Ван Гога, который именно здесь написал свои самые известные полотна, будучи пациентом местной психиатрической лечебницы.
И это не единственная игра, в которую предлагает поиграть Июнь Ли. Далеко не единственная. The Book of Goose прокрадывается в душу и не отпускает даже тогда, когда последняя страница уже закрыта, потому что этот роман значительно сложнее и изощреннее, чем может показаться на первый взгляд. И, да, это не только история о дружбе, но и история о людях, о привязанностях и зависимостях, о страхах, о мимолетности славы. И о том, что плыть по течению может быть чревато, но возможно ли остановиться, когда впереди водопад?
#анастасия
#английский
🐳25🕊7
Koniec świata, umyj okna, Agnieszka Jelonek (2020)
Заходят как-то в бар Сильвия Платт, Тове Дитлевсен и Оксана Васякина, садятся за столик в углу, долго изучают меню, посматривают на входную дверь, как будто ждут кого-то…
И вот дверь открывается, заходит Агнешка Елонек, и вечер становится еще более томным, хотя, казалось бы, куда еще. Эта ослепительная блондинка принесла нам новые страдания, а мы, вроде, не так чтобы успели отдохнуть от нанесенных ранее «Ран», перекрывающих кислород «Стеклянных колпаков» и смотрящих из всех темных углов «Лиц».
«Конец света, вымой окна» - идеальная книга для No Kidding Press, если вы понимаете, о чем я. Крохотная, всего 104 страницы, плотная настолько, что в моем епабчике не осталось ни одной страницы без выделений и подчеркиваний, телесная, физиологичная, узнаваемая, очень и очень своя, наша, девчачья.
Алиции, главной героине романа, что-то около 30 лет, она журналистка, нелюбимая жена купающегося в успешном успехе и прочем ЗОЖе мужа, человек, пытающийся сжиться (если побороть на корню не выходит) с паническими атаками и перебирающий как четки способы жить эту жизнь.
• Психологи и антидепрессанты? Что ж, это не способ, это костыли, без которых она не справится даже с простейшей утренней рутиной.
• Работа в волонтерском центре и помощь беженцам? А как она может помочь девушки из Чечни, оставившей ради спасения собственной жизни трех детей? Словом? Серьезно?
• Путешествия и встречи с «интересными людьми»? Хорошая попытка. Вот бы еще панические атаки не догоняли ее еще на моменте посадки в самолет…
Но все это, так или иначе, дает ей хотя бы ощущение твердой почвы под ногами, которая проваливается в один момент, когда муж ее бросает. Впрочем, разве этот «один момент» ждет какого-то знака с небес? Нет, перед любым концом света люди занимаются самыми обычными вещами. Моют окна, например.
И никакой больше твердой почвы. Просто как-то жить дальше. Зато с вымытыми окнами.
Что сподвигло меня поставить эту дебютную для авторки повесть в один ряд бар с признанными маэстро (тут феминитив не придумала) женского автофикшена?
Агнешка Елонек, наследуя традиции произведений Платт и Дитлевсен и улавливая буквально в воздухе, как и Васякина, чего хотят и не хотят женщины, описывает уникальный опыт и переживания в мельчайших подробностях и не оставляет шанса на дистанцирование читателя от сюжета. В какой-то момент становится кристально ясно, что «панические атаки» можно заменить на почти любой якорек, который тянет на дно и тормозит наше желание жить, хорошо жить, а множество раскиданных по страницам бытовых деталей можно в той или иной степени примерить на себя, если не узнать как в зеркале.
Возможно, именно этого и хотят женщины по Елонек - не узнать себя в Алиции. Но пока нет такой возможности.
#леночка
#польский
Заходят как-то в бар Сильвия Платт, Тове Дитлевсен и Оксана Васякина, садятся за столик в углу, долго изучают меню, посматривают на входную дверь, как будто ждут кого-то…
И вот дверь открывается, заходит Агнешка Елонек, и вечер становится еще более томным, хотя, казалось бы, куда еще. Эта ослепительная блондинка принесла нам новые страдания, а мы, вроде, не так чтобы успели отдохнуть от нанесенных ранее «Ран», перекрывающих кислород «Стеклянных колпаков» и смотрящих из всех темных углов «Лиц».
«Конец света, вымой окна» - идеальная книга для No Kidding Press, если вы понимаете, о чем я. Крохотная, всего 104 страницы, плотная настолько, что в моем епабчике не осталось ни одной страницы без выделений и подчеркиваний, телесная, физиологичная, узнаваемая, очень и очень своя, наша, девчачья.
Алиции, главной героине романа, что-то около 30 лет, она журналистка, нелюбимая жена купающегося в успешном успехе и прочем ЗОЖе мужа, человек, пытающийся сжиться (если побороть на корню не выходит) с паническими атаками и перебирающий как четки способы жить эту жизнь.
• Психологи и антидепрессанты? Что ж, это не способ, это костыли, без которых она не справится даже с простейшей утренней рутиной.
• Работа в волонтерском центре и помощь беженцам? А как она может помочь девушки из Чечни, оставившей ради спасения собственной жизни трех детей? Словом? Серьезно?
• Путешествия и встречи с «интересными людьми»? Хорошая попытка. Вот бы еще панические атаки не догоняли ее еще на моменте посадки в самолет…
Но все это, так или иначе, дает ей хотя бы ощущение твердой почвы под ногами, которая проваливается в один момент, когда муж ее бросает. Впрочем, разве этот «один момент» ждет какого-то знака с небес? Нет, перед любым концом света люди занимаются самыми обычными вещами. Моют окна, например.
И никакой больше твердой почвы. Просто как-то жить дальше. Зато с вымытыми окнами.
Что сподвигло меня поставить эту дебютную для авторки повесть в один ряд бар с признанными маэстро (тут феминитив не придумала) женского автофикшена?
Агнешка Елонек, наследуя традиции произведений Платт и Дитлевсен и улавливая буквально в воздухе, как и Васякина, чего хотят и не хотят женщины, описывает уникальный опыт и переживания в мельчайших подробностях и не оставляет шанса на дистанцирование читателя от сюжета. В какой-то момент становится кристально ясно, что «панические атаки» можно заменить на почти любой якорек, который тянет на дно и тормозит наше желание жить, хорошо жить, а множество раскиданных по страницам бытовых деталей можно в той или иной степени примерить на себя, если не узнать как в зеркале.
Возможно, именно этого и хотят женщины по Елонек - не узнать себя в Алиции. Но пока нет такой возможности.
#леночка
#польский
🐳28🕊7
«Revenge» by Yoko Ogawa (1998)
Помните в «Гарри Поттере» Рон рассказывал о заколдованных книгах, начав читать которые, уже невозможно остановиться? «Месть» Ёко Огавы — как раз такая книга, она опутывает читателя прекрасной, но жуткой паутиной и заставляет ещё долго блуждать по лабиринтам сюжетов после прочтения.
В 11 рассказах мы словно бы переходим из одной комнаты ужасов в другую и никогда не знаем, что напугает нас на этот раз. При этом тон повествования всегда предельно спокоен, порой даже меланхоличен, а страшное показывает себя с совершенно бесстрастным лицом. Женщина заходит в кондитерскую, чтобы купить пирожное на день рождения сыну, который погиб много лет назад; в милой беседе за работой коллега признается, что убила возлюбленного, при этом методично продолжая выполнять свои обязанности; девушка, случайно оказавшаяся в музее пыток, настолько вдохновляется, что решает опробовать один из методов на своем парне...
Герои рассказов — нарочито обезличенные и безымянные, их сложно отличить друг от друга, что словно бы подчеркивает универсальность послания, запрятанного в название и суть книги, — у каждого, даже самого неприметного, человека есть темная сторона и никогда не знаешь, когда она покажет себя. Напряжение здесь создается за счет наслоения сюжетов, которые складываются в цельное, пусть и путанное , произведение. Проявляется это в мельчайших деталях — предметах, цифрах в медицинских и полицейских отчетах, упоминания сквозных сюжетов, которые пронизывают все рассказы. Невольно поддаешься искушению выстроить хронологическую последовательность, разглядеть взаимосвязи, хоть бери доску и соединяй точки красными нитками. Но сделать это не так просто, ведь Огава заигрывает со временем, пространством и ненадежными рассказчиками так, что к концовке развивается паранойя.
«Месть» — это мастерски выстроенное произведение, где каждый образ, будь то снежная пелена или рассыпанные по дороге кроваво-красный помидоры, работает на создание этой завораживающей атмосферы. А после не отпускает ощущение, что ты что-то упустил, и хочется тут же перечитать, чтобы наконец распутать этот зловещий клубок. И так можно продолжать сколько угодно раз.
#таня
#английский
Помните в «Гарри Поттере» Рон рассказывал о заколдованных книгах, начав читать которые, уже невозможно остановиться? «Месть» Ёко Огавы — как раз такая книга, она опутывает читателя прекрасной, но жуткой паутиной и заставляет ещё долго блуждать по лабиринтам сюжетов после прочтения.
В 11 рассказах мы словно бы переходим из одной комнаты ужасов в другую и никогда не знаем, что напугает нас на этот раз. При этом тон повествования всегда предельно спокоен, порой даже меланхоличен, а страшное показывает себя с совершенно бесстрастным лицом. Женщина заходит в кондитерскую, чтобы купить пирожное на день рождения сыну, который погиб много лет назад; в милой беседе за работой коллега признается, что убила возлюбленного, при этом методично продолжая выполнять свои обязанности; девушка, случайно оказавшаяся в музее пыток, настолько вдохновляется, что решает опробовать один из методов на своем парне...
Герои рассказов — нарочито обезличенные и безымянные, их сложно отличить друг от друга, что словно бы подчеркивает универсальность послания, запрятанного в название и суть книги, — у каждого, даже самого неприметного, человека есть темная сторона и никогда не знаешь, когда она покажет себя. Напряжение здесь создается за счет наслоения сюжетов, которые складываются в цельное, пусть и путанное , произведение. Проявляется это в мельчайших деталях — предметах, цифрах в медицинских и полицейских отчетах, упоминания сквозных сюжетов, которые пронизывают все рассказы. Невольно поддаешься искушению выстроить хронологическую последовательность, разглядеть взаимосвязи, хоть бери доску и соединяй точки красными нитками. Но сделать это не так просто, ведь Огава заигрывает со временем, пространством и ненадежными рассказчиками так, что к концовке развивается паранойя.
«Месть» — это мастерски выстроенное произведение, где каждый образ, будь то снежная пелена или рассыпанные по дороге кроваво-красный помидоры, работает на создание этой завораживающей атмосферы. А после не отпускает ощущение, что ты что-то упустил, и хочется тут же перечитать, чтобы наконец распутать этот зловещий клубок. И так можно продолжать сколько угодно раз.
#таня
#английский
🐳25🕊3
"Harris bin Potter and the Stoned Philosopher" by Suffian Hakim (2015)
Не могу сказать точно, что происходит с сингапурской литературой, но, кажется, она сейчас переживает куда лучшие времена, чем многие другие литературы в мире. По крайней мере со стороны выглядит именно так.
У Гарри много двойников: Barry Trotter, Henry Potty, Harold Patter, Harry Plotter, Hairy Pothead и еще много кто, в том числе его сингапурский товарищ по несчастью – Harris bin Potter. Несмотря на то, что у них очень много общего, включая и возможность говорить на parceltongue (в смысле, он реально разговаривает с посылками, а не то, что вы подумали), задача перед сингапурским Гарри не только и не столько в том, чтобы пройти путь героя романа о взрослении, а в том, чтобы 1) спасти магический мир Сингапура и 2) помирить между собой все многообразные этнические группы, проживающие в городе-государстве. Со вторым, конечно, сложно, но кое-что у него получилось…
Эта книга — взрыв мозга. Она настолько изобилует совершенно идиотскими шутками и каламбурами, что я, как дурочка, хохотала до слез, чувствуя себя зрителем ТНТ. Дамблдор (точнее — Airbus Dinosaur), носит ковбойские сапоги и юбилейным голосом зачитывает Anaconda Ники Минаж, встречая новых студентов; Хагрид – с Ямайки, Макгонагалл – индианка и носит сари. Вместо волшебных палочек – палочки для сате, а сортировочная шляпа представляет собой сонгкок. У Рона не получается произнести заклинание? Да потому, что он произносит не stupify, а spotify. На финальный чемпионат по квиддичу приезжает Том-Ям Круз. Все это ну просто супер тупо, но так смешно.
Концентрация юмореск на погонный метр текста превышает все мыслимые и немыслимые пределы, но почему же тогда книга снискала премии и любовь читателей? Наверное, потому что, прикрывшись простым юмором, хоть порой и очень сложным для тех, кто не понимает, что происходит в регионе (на это чаще всего жалуются рецензенты, которым не смешно, потому что они не понимают всех реалий), автор рассказал о том, что происходит в Сингапуре. И в итоге перед читателем встает вопрос: так магический ли мир спасал сингапурский Гарри Поттер или что-то более важное?
Мне в понимании помогли три вещи: 1) маленький, но опыт чтения сингапурской литературы до этого, 2) любопытство и 3) недавняя поездка в Индонезию, из-за чего постоянное упоминание палочек для сате заставляло меня чуточку грустить.
И, да, шутки совершенно идиотские.
Но как же было хорошо, весело и приятно читать! Это был один из тех крайне редких случаев в моей читательской жизни, когда заканчивать совсем не хотелось.
#анастасия
#английский
Не могу сказать точно, что происходит с сингапурской литературой, но, кажется, она сейчас переживает куда лучшие времена, чем многие другие литературы в мире. По крайней мере со стороны выглядит именно так.
У Гарри много двойников: Barry Trotter, Henry Potty, Harold Patter, Harry Plotter, Hairy Pothead и еще много кто, в том числе его сингапурский товарищ по несчастью – Harris bin Potter. Несмотря на то, что у них очень много общего, включая и возможность говорить на parceltongue (в смысле, он реально разговаривает с посылками, а не то, что вы подумали), задача перед сингапурским Гарри не только и не столько в том, чтобы пройти путь героя романа о взрослении, а в том, чтобы 1) спасти магический мир Сингапура и 2) помирить между собой все многообразные этнические группы, проживающие в городе-государстве. Со вторым, конечно, сложно, но кое-что у него получилось…
Эта книга — взрыв мозга. Она настолько изобилует совершенно идиотскими шутками и каламбурами, что я, как дурочка, хохотала до слез, чувствуя себя зрителем ТНТ. Дамблдор (точнее — Airbus Dinosaur), носит ковбойские сапоги и юбилейным голосом зачитывает Anaconda Ники Минаж, встречая новых студентов; Хагрид – с Ямайки, Макгонагалл – индианка и носит сари. Вместо волшебных палочек – палочки для сате, а сортировочная шляпа представляет собой сонгкок. У Рона не получается произнести заклинание? Да потому, что он произносит не stupify, а spotify. На финальный чемпионат по квиддичу приезжает Том-Ям Круз. Все это ну просто супер тупо, но так смешно.
Концентрация юмореск на погонный метр текста превышает все мыслимые и немыслимые пределы, но почему же тогда книга снискала премии и любовь читателей? Наверное, потому что, прикрывшись простым юмором, хоть порой и очень сложным для тех, кто не понимает, что происходит в регионе (на это чаще всего жалуются рецензенты, которым не смешно, потому что они не понимают всех реалий), автор рассказал о том, что происходит в Сингапуре. И в итоге перед читателем встает вопрос: так магический ли мир спасал сингапурский Гарри Поттер или что-то более важное?
Мне в понимании помогли три вещи: 1) маленький, но опыт чтения сингапурской литературы до этого, 2) любопытство и 3) недавняя поездка в Индонезию, из-за чего постоянное упоминание палочек для сате заставляло меня чуточку грустить.
И, да, шутки совершенно идиотские.
Но как же было хорошо, весело и приятно читать! Это был один из тех крайне редких случаев в моей читательской жизни, когда заканчивать совсем не хотелось.
#анастасия
#английский
🐳22🕊8
The Boy, the Mole, the Fox and the Horse by Charlie Mackesy (2019)
Каждому поколению нужен свой «Маленький принц» - что-то и бодрящее, и убаюкивающее, что-то примиряющее с жестоким миром и заставляющее не прогибаться под изменчивые обстоятельства. Что-то нежное. Что-то надежное. И, самое главное, что-то понятное.
Эстафету у Экзюпери с лёту и надолго перехватил Чарли Маккизи, британский художник и иллюстратор, в 2019 году проснувшийся знаменитым после публикации The Boy, the Mole, the Fox and the Horse - серьезно, вы посмотрите на количество оценок и отзывов хотя бы на Амазоне и вспомните, что далеко не все покупатели ставят оценки и пишут отзывы…
В книге, как и подсказывает название, всего четыре персонажа - потерявшийся (во всех смыслах этого слова) Мальчика, Крот с мудрыми советами под любой случай, молчаливый Лис с нехилой травмой в прошлом и Лошадь, которая с высоты своего роста (а на самом деле не только поэтому) смело смотрит в будущее. Связного сюжета тут минимум, наши герои куда-то идут и разговаривают, о чем, впрочем, автор предупреждает в предисловии, - он создавал эту книгу для того, чтобы читатель мог открыть ее на любой странице и чуть притормозить разогнавшуюся, что безумно пыхтящий паровоз, жизнь.
Эта бессюжетная повесть/сказка/притча кажется сначала набором тех житейских мудростей, которые до лопающихся капилляров в глазах бесят своей неприменимостью к твоей такой единственной, такой неповторимой жизни, в которой наступил такой уникальный поворот, что ну никому не понять и не успокоить, но… Но лаконичность каждой этой мудрости и красота каждой страницы действуют на капилляры как Визин. Ну правда, что может быть важнее в момент тоски и отчаяния прочитать написанное от руки и размещенное посередине разворота: Представь, какими могли бы мы стать, если бы чуть меньше боялись или Одна из величайших наших свобод - это свобода реагировать на вещи и события?
#леночка
#английский
Каждому поколению нужен свой «Маленький принц» - что-то и бодрящее, и убаюкивающее, что-то примиряющее с жестоким миром и заставляющее не прогибаться под изменчивые обстоятельства. Что-то нежное. Что-то надежное. И, самое главное, что-то понятное.
Эстафету у Экзюпери с лёту и надолго перехватил Чарли Маккизи, британский художник и иллюстратор, в 2019 году проснувшийся знаменитым после публикации The Boy, the Mole, the Fox and the Horse - серьезно, вы посмотрите на количество оценок и отзывов хотя бы на Амазоне и вспомните, что далеко не все покупатели ставят оценки и пишут отзывы…
В книге, как и подсказывает название, всего четыре персонажа - потерявшийся (во всех смыслах этого слова) Мальчика, Крот с мудрыми советами под любой случай, молчаливый Лис с нехилой травмой в прошлом и Лошадь, которая с высоты своего роста (а на самом деле не только поэтому) смело смотрит в будущее. Связного сюжета тут минимум, наши герои куда-то идут и разговаривают, о чем, впрочем, автор предупреждает в предисловии, - он создавал эту книгу для того, чтобы читатель мог открыть ее на любой странице и чуть притормозить разогнавшуюся, что безумно пыхтящий паровоз, жизнь.
Эта бессюжетная повесть/сказка/притча кажется сначала набором тех житейских мудростей, которые до лопающихся капилляров в глазах бесят своей неприменимостью к твоей такой единственной, такой неповторимой жизни, в которой наступил такой уникальный поворот, что ну никому не понять и не успокоить, но… Но лаконичность каждой этой мудрости и красота каждой страницы действуют на капилляры как Визин. Ну правда, что может быть важнее в момент тоски и отчаяния прочитать написанное от руки и размещенное посередине разворота: Представь, какими могли бы мы стать, если бы чуть меньше боялись или Одна из величайших наших свобод - это свобода реагировать на вещи и события?
#леночка
#английский
🐳22🕊4