– Городская девушка, – из динамиков доносится знакомый бархатный бас. Он звучит на весь зал ожидания, но громче всего отзывается в моем сердце. Боже, он что взял штурмом аэропорт? – Лили Маршалл. Это я… Мистер Июль. Если ты слышишь меня, то, ради Христа, выброси посадочный талон. Не улетай. Не беги от меня. Твой дом здесь. Возможно, это слишком громко, но я – твой дом. Ты освещаешь меня, как самая яркая лампочка. Любому дому нужен свет. Так же как и мне нужна ты. – Он пытается отдышаться, а я вытираю соленые слезы, от которых у меня уже чешется все лицо. – Черт, это был мой максимум в красивых речах. Поэтому дальше я скажу всякие глупости. – Я хихикаю сквозь рыдания и бегу, расталкивая всех людей на своем пути. – Я хочу, чтобы ты не уезжала, потому что мне не для кого будет готовить нормальную еду. Я не хочу, чтобы ты ела всякое дерьмо. Ведь давай будем честны, когда-нибудь ты сама себя отравишь, если решишь приготовить ужин. Черт, я даже хочу продолжать смотреть то твое ужасное шоу, где куча девушек ходит на свидания с одним мужиком. И тех вампиров, которые снова и снова умирают, а потом воскресают. Хотя я считаю это беспросветной глупостью. Кстати, думаю, что Елена должна выбрать Деймона. Тот поцелуй у снекового автомата был очень хорош. А еще я хочу прижимать тебя к себе перед сном и все еще держать в своих руках, когда просыпаюсь. А ведь я никогда не любил объятия, но я люблю обнимать тебя. Я просто люблю тебя. 
<…>
— Очень надеюсь, что ты меня слышишь, городская девушка. Иначе я зря только что признался всем этим людям в том, что смотрю «Холостяка».