Сквозь панорамные окна солнце заливает комнату багряным светом.
- И почему небо краснеет на закате? Улыбаешься, прикрываешь рукой морщинки в уголках глаз. Смотришь сквозь пальцы.
По стенам просторной гостиной растянулся яркий блик. Фикус раскинул крупные мясистые листья. Мятое постельное бельё из варёного хлопка покрывает кровать.
Я сижу на краю постели, поджав ноги к груди. Кругом разбросаны бумажные полотенца, а из носа течёт кровь.
- Ты думаешь, меня возбуждают носовые кровотечения? Девушка облокотилась на стену и осуждающе смотрит в мою сторону.
- Принести тебе что-то?
- Не нужно.
Массивные украшения на предплечьях издают бряканье, а вперемешку с твоим цоканьем возникает омерзительный звук. Подходишь ближе, гладишь по голове. Топишь пальцы в угольных прядях.
- Подвинься. Ты словно маленькая осьминожка обвиваешь меня своими щупальцами и располагаешься рядом. Короткая юбка задралась и опутала широкие бёдра.
- Запрокинь голову.
Кровь продолжает сочиться из носа, стекает по губам.
Умело пользуешься влажными салфетками.
Я убираю твои руки и сажусь прямо. Наклоняю голову вперёд, зажимаю нос пальцами и дышу через рот. Густо-красные капли устремляются вниз, разбиваясь о деревянный настил. Так тихо, что слышно твоё дыхание. Ногой двигаешь бумажные полотенца.
Возвращаешься, принеся с собой форму со льдом.
- Боже, гематофилия как сексуальный фетиш - это что-то новое.
- Всё новое – это хорошо забытое старое.
Я прикладываю лёд к переносице. Рубиновые капли сливаются с талой водой и приобретают бледный алый оттенок. Боковым зрением замечаю, как твоя юбка оказывается на блеклом выгоревшем паркете. Перевожу взгляд на твои чёрные зрачки, влажные губы, небезупречный шрам от перелома ключицы. Наблюдаю за твоей манящей фигурой.
Проглатываю слюну с привкусом метала.
- Подними руки.
Снимаю с тебя майку. Рукой давлю на шею и отправляю на лопатки прямиком в охапку выглаженного белья. Чулки путаются, цепляются за щиколотку.
Я обхватываю ногу пальцами руки. Стискиваю, делаю больно. Ты издаешь скулящий гортанный звук. Стаскиваю boyshorts и кладу кубик льда чуть ниже пупка. Фиксирую твою реакцию, неподвижна.
Достаю из вазы мятную конфету. Распаковываю, шуршу оберткой от леденца. Звук карамельки о зубную эмаль, разве он может кого-то раздражать? Ведь это просто блажь, перекатываю от щеки к щеке.
Мне нравится твоё молчаливое возмущение, негодование от театрального действия. Капля воды сползает вниз к промежности.
Словно шкодливый кот скидываю остатки льда ниже. Горячо целую покрывшуюся мурашками кожу. Прикусываю, оттягиваю, оставляю след зубов на плоском животе. Ты толкаешь меня стопой.
Я прикладываю силу и отодвигаю её в сторону.
- Даже не думай.
На языке вяжущий вкус железа. Один конец чулка привязываю к стальной спинке кровати, второй остается на голени.
Правая рука медленно ползет по животу, останавливается, добравшись до гладко выбритого лобка. Прикрываешь глаза, облизываешь губы.
Моя ладонь рядом.
Ты не выдерживаешь кладешь свою руку поверх моей и с приглушенным стоном погружаешь в себя мои пальцы.

Стояли звери
Около двери.
В них стреляли,
Они умирали.

Но нашлись те, кто их пожалели,
Те, кто открыл зверям эти двери.
Зверей встретили песни и громкий смех.
А звери вошли и убили всех.

Дай, Джим, на счастье лапу мне,
Такую лапу не видал я сроду.
Давай с тобой полаем при луне
На тихую, бесшумную погоду.
Дай, Джим, на счастье лапу мне.
Пожалуйста, голубчик, не лижись.
Пойми со мной хоть самое простое.
Ведь ты не знаешь, что такое жизнь,
Не знаешь ты, что жить на свете стоит.
Хозяин твой и мил и знаменит,
И у него гостей бывает в доме много,
И каждый, улыбаясь, норовит
Тебя по шерсти бархатной потрогать.
Ты по-собачьи дьявольски красив,
С такою милою доверчивой приятцей.
И, никого ни капли не спросив,
Как пьяный друг, ты лезешь целоваться.
Мой милый Джим, среди твоих гостей
Так много всяких и невсяких было.
Но та, что всех безмолвней и грустней,
Сюда случайно вдруг не заходила?
Она придет, даю тебе поруку.
И без меня, в ее уставясь взгляд,
Ты за меня лизни ей нежно руку
За все, в чем был и не был виноват.

мы с тобой сыграли в города.
ты уехала в свой.
я в свой.

сыграли по-взрослому. навсегда.
думали все уляжется

по ночам ты слышишь вой
тебе не кажется.

километры пустоты,
а мне некуда сесть,
эта ночь лишена сигнальных огней.
где-то есть ты,
где-то ты есть.
и, возможно, тоже думаешь обо мне.
;
и сегодня я живу лишь затем,
чтобы узнать твое имя, прошептать его дважды,
мое разбитое сердце существует лишь тем,
что тебя бесконечно жаждет.
;
это будет однажды – это было давно,
когда же скажи на милость
я назову любовью окно,
что лишь благодаря тебе, открылось.

Соя