Дагоберт I — король франков.

После побед над аварами славянам «государства» Само надо было в борьбе за свои независимость и достоинство выдержать битву ещё с одном серьёзным противником – с Франкским королевством Дагоберта I.

Дагоберт I (ок. 608 – 639) – король франков
(629 – 639) из династии Меровингов был сыном короля Хлотаря II (584 – 629) и королевы Бертетруды. При жизни своего отца Дагоберт стал королём Австразии (Австра́зия — северо-восточная часть Франкского государства Меровингов)(622 – 632), затем королём Нейстрии (Не́йстрия северо-западная часть Франкского королевства) и всего государства франков (629 – 639), а после смерти своего брата Хариберта, и королём Аквитании (632 – 639).

Правление Дагоберта I стало вершиной династии Меровингов и временем наибольшего расцвета возглавляемого ей государства.

Причиной столкновения франков со славянами явилось стремление могущественного Дагоберта, сумевшего обуздать франкских магнатов и восстановить гегемонию франков за Рейном, распространить также свою власть и на соседние славянские племена.Образование по соседству с его государством сильного военного союза славян, очевидно,встревожило Дагоберта и его приближенных.При шаткости власти франков за Рейном возглавляемый Само союз казался опасным для могущества Меровингов и король решил покончить с этим одним ударом,об этом будет рассказано ниже.

Начало борьбы Само и Дагоберта

«Хроника Фредегара» рассказывает следующую историю о возникновении конфликта между Франкским королевством и «державой» Само:

В тот год (в 631/632 г.) славяне, именуемые винидами, в королевстве Само в большом множестве убили франкских купцов и разграбили (их) добро; это было началом распри между Дагобертом и Само, королём славян. И направил Дагоберт посла Сихария к Само, добиваясь, чтобы (тот) приказал дать справедливое возмещение за торговцев, которых его люди убили или у которых они незаконно отняли имущество. Само не захотел видеть Сихария и не позволил, чтобы тот к нему явился, (тогда) Сихарий, одевшись, как славянин, предстал вместе со своими людьми перед взором Само (и) передал ему всё, что ему было поручено. Но, как свойственно язычеству и гордыне порочных, ничего из того, что совершили его люди, Само не поправил, пожелав лишь устроить разбирательство, дабы в отношении этих и других раздоров, возникших между сторонами, была осуществлена взаимная справедливость. Сихарий, как неразумный посол, произнёс слова осуждения, которые (ему) не было поручено говорить, и угрозы против Само, ибо Само и народ его королевства должны-де служить Дагоберту. Отвечая, Само, уже уязвленный, сказал; «И земля, которой владеем, Дагобертова, и сами мы его (люди), если только он решит сохранять с нами дружбу». Сихарий сказал: «Невозможно, чтобы христиане и рабы Божьи могли установить дружбу с псами». Само же возразил: «Если вы Богу рабы, а мы Богу псы, то, пока вы беспрестанно действуете против Него, позволено нам терзать вас укусами». (И) выгнан был Сихарий с глаз Само.

Характерно, что Фредегар применяет к Само тот же титул, что и к самому Дагоберту I – rex («король»), то есть рассматривает их как двух равных суверенных властителей, а послание франкского короля к славянскому князю передаёт термином paetens, выражающим у него обращение , а не приказание, которое выражалось иначе.
Слова Само «земля, которой владеем, Дагобертова, и сами мы его [люди]» не означали признания вассалитета, а были лишь данью дипломатическому этикету в случае установления «дружбы».

Из текста очевидно, что описанные в нём события были не первыми, вызвавшими противоречия между королевством франков и «государством» Само, т.к. в тексте упоминаются «другие раздоры», произошедшие между ними, да и общая атмосфера недружелюбия между двумя странами, явно указывает, что напряжённость назревала давно.

Судя по последующим событиям, когда славяне стали регулярно совершать набеги на подвластные франкам территории, по мере укрепления «державы» Само между франками и славянами нарастал конфликт за контроль над пограничными территориями: славяне хотели продвинуть свои владения дальше к западу, получить новые выгодные места для дальнейшего расселения и земледельческой колонизации, а франки хотели подчинить соседние с ними славинии себе. К тому же сама специфика «варварского государства», основанного на военной удаче и харизме вождя, каковым была «держава» Само, требовала регулярных военных походов на своих соседей и захвата богатой добычи. Основными жертвами этой потребности славян в экспансии против своих соседей стали франки.

Мы видим что действия Само были проникнуты стремлением подчеркнуть свою независимость и нарочитой враждебностью по отношению к королевству франков. Он безбоязненно шёл на обострение конфликта и не боялся Дагоберта I, перед которым трепетали многие другие правители.

Видимо, Само чувствовал в себе и в своём народе достаточную силу, чтобы, если понадобится, с оружием в руках отстоять неуместные притязания франков на власть над славянами и отразить их агрессию.

Борьба «державы»
Само с королевством франков.

После того как дипломатические переговоры между посланником франкского короля Дагоберта I и Само не увенчались успехом, король франков решил начать крупномасштабную кампанию против "державы" Само.

«Когда он (Сихарий) сообщил это Дагоберту, тот надменно приказал [собранное] со всего королевства австразийцев войско двинуть против Само и винидов; когда тремя отрядами войско напало на винидов, также и лангобарды, за плату от Дагоберта, выступили в то же время как неприятели против славян. Славяне, со своей стороны, в этом и других местах приготовились; войско алеманнов с герцогом Хродобертом в [той] стороне, где оно вторглось, одержало победу. Лангобарды также одержали победу, и большое количество пленных из страны славян увели с собой алеманны и лангобарды. Когда же австразийцы окружили крепость Вогастисбурк, где заперся внутри стен многочисленный отряд стойких винидов, и три дня сражались, то многие из войска Дагоберта были там же уничтожены мечом и оттуда бегом, оставив все палатки и вещи, какие имели, возвратились в свои жилища. Много раз после этого виниды вторгались в Тюрингию и другие области ради разорения Франкского королевства. Также и Дерван, князь народа сорбов, которые были из рода славян и уже издавна относились к Франкскому королевству, предался со своими людьми королевству Само».

Из этого текста видно, что «государство» Само воспринималось франками как очень серьёзный военный противник и подготовка к походу против него носила самый тщательный характер: была проведена мобилизация по всей Австразии и осуществлено привлечение к походу союзников (алеманнов как вассалов франков и находящихся с франками в отношениях «вечной дружбы» лангобардов – за плату).

Локальные успехи франкских союзников, действовавших на окраинах «державы» Само никак не повлияли на общий, неблагоприятный для франков исход войны со славянами: собранная Дагобертом I армия франков, вторгшаяся в славянские земли, была разбита в сражении у крепости Вогастисбурк. Эта победа существенно упрочила международный престиж «державы» Само как в славянском мире, так и за его пределами, и способствовала её дальнейшему укреплению и расширению.

Успешно отразив вторжение, славяне сами перешли в наступление и стали совершать на королевство франков регулярные нападения и опустошать его восточные области. В 632/633 г. Дагоберту сообщили, что славяне вторглись в Тюрингию.

Саксы попросили короля Дагоберта I освободить их от ежегодной дани в пятьсот коров, которую они выплачивали франкам со времён Хлотаря I (511 – 561), а за это обещали защищать границы франков от нападений славян. Дагоберт I выполнил их просьбу, но сдержать натиск славян саксы не смогли, и те продолжили разорять франкские земли.

В 633/634 г. виниды по приказу Само сильно неистовствовали, и часто переходя их границу, вторгались ради разорения Франкского королевства в Тюрингию и другие области

Герцог Тюрингии Радульф.
Отражение экспансии Само.

Славянская угроза стала в правление Само столь серьёзной, что привела к существенным организационно-административным изменениям в державе франков. Чтобы остановить натиск славян из «державы» Само на Австразию, требовались чрезвычайные меры, и Дагоберт I, перебравшийся в Нейстрию, был вынужден пойти на то, чтобы создать в восточных регионах Франкского государства собственные административные структуры, способные оперативно организовывать отпор славянским нападениям, что в перспективе поставило под удар целостность его королевства, за которую он долго боролся.

1) В Австразии фактически было создано королевство в королевстве во главе с сыном Дагоберта I Сигибертом. Это соответствовало чаяниям австразийской знати, желавшей иметь собственного короля (Фредегар отмечает, что получив себе отдельного короля, австразийцы стали более усердно и успешно защищать границы от славянских набегов), но в будущем привело к очередному распаду государства франков на Нейстрию во главе с сыном Дагоберта I Хлодвигом и Австразию во главе с Сигибертом.

"В год 11-й царствования Дагоберта в 633/634 г., когда виниды по приказу Само сильно неистовствовали и, часто переходя их границу, вторгались ради разорения Франкского королевства в Тюрингию и другие области, Дагоберт, прибыв в город Мец, по совету епископов и вельмож и с согласия всех знатных лиц своего королевства возвёл Сигиберта, своего сына, на королевский престол в Австразии и позволил ему иметь резиденцией город Мец. [Он назначил управлять дворцом и королевством понтифика города Кёльна Хуниберта и герцога Адальгизела. Он передал ему достаточно сокровищ и с соответствующими церемониями возвёл его в это достоинство. Однако всё щедро подаренное ему он распорядился отдельными указаниями путем грабежа вернуть.] Известно, что в дальнейшем австразийцы с усердием и доблестью защищали границу королевства франков от винидов."

2) Дагоберт I до 634/635 годов назначает Радульфа тюрингским герцогом, тем самым восстановив определённую политическую автономию Тюрингии
(в 530-е гг. королевство Тюрингия было разгромлено франками и включено в состав их державы), дабы Радульф отражал натиск славян на франкские границы.В начале своего правления Радульф успешно препятствовал попыткам Само расширить владения за счёт земель Франкского государства и в 634 или 635 году победил славян в сражении. В дальнейшем, однако, Радульф поднял мятеж и де-факто вышел из подчинения франкских властей, заключив сепаратный мир со славянами и разгромив австразийскую армию.

Данные шаги, имевшие для государства франков тяжёлые последствия, показывают всю серьёзность исходившей от славян угрозы для восточных рубежей франкской державы, что говорит о серьёзной военной мощи «государства» Само и его эффективной социально-политической организации. Победы Само над франками дали им надёжную острастку и на многие десятилетия остановили франкский «натиск на восток», который возобновился только при Карле Великом, начавшем новое наступление на чехов, потомков жителей «державы» Само и на их союзников сербов.

Принятие хазарами иудейской религии.
Евреи в Хазарском каганате.


В условиях возросшего международного значения Хазарии вопрос о её государственной религии приобрёл в VIII в. большую политическую остроту. Хазарская держава была желанным союзником как для Византийской империи, так и для Арабского халифата, изнемогающих в непрекращающейся борьбе друг с другом. Оба эти государства неоднократно пытались обеспечить прочные дружеские отношения с хазарами родственными связями с каганом, и та и другая сторона с ещё большей настойчивостью старались навязать хазарам свою религию, как лучшую в данных условиях форму подчинения хазар своим политическим интересам.


Ещё в 737 г. Марвану удалось принудить хазарского кагана принять ислам. Однако вынужденное обращение было непрочным. Хазарский каган скоро отказался от религии своих врагов, что, впрочем, не помешало исламу распространяться среди населения Хазарии. Связанное с Византией христианство издавна и широко было распространено в подвластных Хазарии областях Крыма и Кавказа, и давление на хазар с этой стороны было, без сомнения, если и не столь грубым и прямолинейным, как со стороны арабов-мусульман, то зато более постоянным.
Только среди кочевников ещё продолжала жить старая языческая религия, да каганат, опиравшийся на кочевников, как свою основную военную силу, хранил верность религии предков, подобной той, какая в VII в. известна у гуннов-савир и какая, по авторитетному свидетельству арабского писателя Ибн Русте, была сходна с религией тюрок.


Однако ещё в первой половине VIII в. перед правительством Хазарии встала дилемма — либо христианство, либо ислам, или та или другая из этих двух претендующих на всеобщее распространение религий. Хазары, как известно, выбрали третью религию, которая обеспечивала им вхождение в круг средневековых цивилизаций и вместе с тем самостоятельное положение между борющимися сторонами, т.е. исламом и христианством, а именно иудаизм.


Евреи издавна жили в некоторых областях, вошедших в состав Хазарского каганата. . Их общины жили в Крыму и на Таманском полуострове.Преследование, начатое в Византии императором Ираклием ещё в двадцатых годах VII в., а затем возобновленное с особой строгостью Львом II Исавром (717-741 гг.) в начале VIII в. (723 г.), ещё больше увеличило число евреев в Хазарии.
Жили евреи и на Кавказе. Их поселения в Дагестане относится ко времени, задолго предшествовавшему арабским завоеваниям. Сюда этот народ загнали притеснения, которые они временами испытывали в Сасанидском Иране.Таким образом, евреи с давних пор могли проникнуть в Хазарию и в качестве грамотных и образованных людей занять важные места при дворах кагана и хазарских князей. Они, несомненно, играли большую роль в торговле Хазарии и составляли существенную часть населения хазарских городов. Торговые интересы еврейских купцов не противоречили интересам хазарского правительства, и оно с давних пор могло опираться на них в своей международной политике.


Несмотря на то, что иудейская религия не была прозелитической(не предполагала активного обращения иноверцев)и последовательные талмудисты считали исповедующих иудейство иноплеменников «проказой Израиля», обращение хазар в иудейство — бесспорный, хотя и исключительный, исторический факт. . Кембриджский аноним, правда, пытается выдать хазарских иудеев за евреев из колена Симонова, позабывших веру своих предков.

Точно так же и Эльдад Гадани считал хазар евреями из колена Симонова и полуколена Манасиева, которые обитают

«в стране Козараим, вдалеке от Иерусалима (на расстоянии 6 месяцев пути)... Они бесчисленны и забирают они дань от 25 государств, и со стороны измаилитян платят им дань по причине внушаемого ими страха и храбрости их".

В полном противоречии с этим мнением находятся сведения, сообщаемые царем хазар Иосифом: хазары не евреи по происхождению, они только приняли иудейскую религию. Эта религия стала религией хазарского правительства и части хазарской знати, но она никогда не превращалась в религию хазарского народа, точнее тех племён, которые входили в состав Хазарии.

Письмо Иосифа.
Принятие Иудаизма царем Буланом.

В письме испанского сановника Хасдая ибн Шапрутта и хазарского царя Иосифа , последний приводит рассказ о принятии иудаизма его предком Буланом – основателем династии Буланидов.

Иосиф сообщает, что после того, как «ушли поколения», в Хазарии правил мудрый и богобоязненный царь Булан, «уповавший всем сердцем на своего творца». На какого именно «творца» мог уповать правитель, носивший тюркское имя (Булан в переводе с тюркского значит «олень») и бывший по рождению несомненным язычником, сказать трудно. Однако царь тем не менее

«удалил из страны гадателей и идолопоклонников, и искал защиты и покровительства у бога».

Однажды к нему во сне явился ангел и пообещал ему покровительство Господа. Во второе свое явление ангел предложил царю дать ему «заповеди, закон и правила» и пообещал:

«…Если ты будешь соблюдать мои заповеди, законы и правила, я благословлю тебя и умножу тебя».

Булан отнесся к предложению благосклонно, но выразил опасение, что хазары не примут нововведений:

«Но народ,над которым я царствую, (люди) неверующие. Я не знаю, поверят ли они мне».

Царь попросил ангела явиться с тем же предложением к «главному князю» своего народа. Ангел так и сделал, после чего «князь» и царь объединили свои усилия по внедрению новой веры.

В этом месте рассказа надо отвлечься, чтобы объяснить, какого такого влиятельного «князя» царю Булану пришлось при посредстве ангела привлекать к участию в реформе. Дело в том, что в ранней истории Хазарии и, вероятно, до начала IX века безусловным главой государства был каган. Он, как и всякий уважающий себя владыка, имел немалые сакральные функции, недаром его инаугурация сопровождалась сложным ритуалом частичного удушения. Но он же был и носителем высшей власти — в некоторых раннесредневековых источниках его называют царем. Впрочем, как бы ни именовали кагана, он во всяком случае был главой государства — именно таковым считают его и восточные, и грузинские авторы, описывая события второй половины VIII века.

Однако имелся в каганате и другой властитель, «шад», которого историки иногда считают «царем-заместителем» и который мог возглавлять войско.

Постепенно реальная власть начала переходить к шаду, которого все чаще стали именовать «бек» («пех») — правитель, государь. В X веке император и писатель Константин VII Багрянородный, рассказывая об основании в 30-е годы IX века хазарской крепости Саркел, сообщает, что с просьбой построить эту крепость к византийскому императору Феофилу обратились двое: хакан и пех Хазарии. Уже во второй половине IX века власть, а с ней и царский титул станут достоянием шада, или бека (его еще будут называть «хакан-бек, то есть «каган-государь»), а собственно каган превратится в чисто сакральную фигуру — ему будут оказывать величайшее почтение, но не будут повиноваться.

Описанное в письме Иосифа время правления Булана было, вероятно, переходным — Булана, бывшего, судя по всему, шадом, уже называют царем, но для проведения религиозной реформы ему еще нужна поддержка второго властителя, которого он называет «князем». Впрочем, этот титул фигурирует лишь в переводах письма Иосифа (выполненных востоковедом П.К. Коковцовым), поскольку нужно было найти какой-то русскоязычный эквивалент слову «сар» (буквально «глава»). В «краткой» редакции письма Иосифа упомянут просто «глава», в «пространной» редакции — «большой глава» (в переводе — «главный князь») — это безусловно и был каган, которого Иосиф упоминает без титула.

Религиозный диспут.
Выбор царя Булана.

Но вернемся к религиозной реформе, которую провел Булан. Иосиф пишет, что, заручившись поддержкой кагана, царь

«собрал всех князей и рабов своих и весь свой народ и изложил перед ними все это».

Не совсем понятно, что именно изложил Булан, потому что ни с какими принципами новой веры ангел его на тот момент не познакомил, более того, царь еще некоторое время раздумывал, выбирая между одной из трех авраамических религий. Но эта неопределенность не смутила хазар: «Они приняли (новую) веру, пошли и стали под покровительством Шехины» — так именовался бог в древнераввинской литературе.

Бог, устами ангела, предложил Булану построить ему храм, а когда царь сообщил, что у него нет на это средств, посоветовал пойти войной на Закавказье, где в результате божественного промысла для Булана уже были приготовлены «два склада: один серебра, и один золота». Царь так и сделал. Затем он посвятил взятое имущество богу

«выстроил из него шатер, ковчег, светильник, стол, жертвенники и священные сосуды».


Примерно так же в свое время иудеями сооружалась скиния.

Однако окончательный выбор вероисповедания еще не был сделан. Прослышав о победах и величии хазарского царя,

«царь Эдома и царь исмаильтян… прислали к нему своих посланцев с великим имуществом и многочисленными дарами, вместе со своими мудрецами, чтобы склонить его (перейти) в их веру»

(именем «Эдом», он же — библейский Исав, называли христиан). Но мудрый царь по собственной инициативе пригласил еще и «мудреца из израильтян», расспросил его, а потом устроил общий диспут, «чтобы они выяснили (истину) о своих верах». Однако мудрецы «опровергали слова друг друга» и ни к истине, ни хотя бы к согласию не пришли.

Тогда Булан приватно поговорил с христианским мудрецом и спросил его, какую из двух религий, иудаизм или ислам, он бы предпочел. Священник однозначно выбрал иудаизм. Подобный вопрос был задан и мусульманину:

«Сообщи мне правду: в чем разница между верой Израиля и верой Эдома, которая из них лучше?»

Он тоже отдал предпочтение иудаизму. После этого Булан «в присутствии всех своих князей и рабов и своего народа» объявил о том, что отдает предпочтение вере Израиля.После этого он совершает обязательный иудейский обряд и посылает посланцев,чтобы те привели к нему некоторых из израильских мудрецов,и те объяснили ему закон Моисея и изложили ему в порядке все заповеди.

Часть историков разбивают принятие хазарами иудаизма на этапы. Они исходят из того, что, согласно письму Иосифа, Булан совершил набег на страну Ар-д-вил, где добыл золото и серебро для строительства храма новой веры. Действительно, набег хазар на город Ардебиль (центр арабского Азербайджана) известен, он состоялся в 730 году. Схожую дату можно вывести и из книги Иехуды Галеви — примерно 740 год
(приблизительно в это время Булан принимает Иудаизм)

Но поскольку обе эти даты относятся ко времени, когда по мнению историков иудаизма как государственной религии в Хазарии быть не могло, подразумевается, что Булан был только предтечей иудейской веры у хазар, насадил же ее в начале 9 века потомок Булана, про которого сказано:

«После этих событий воцарился из сыновей его сыновей царь, по имени Обадья».

«Уруатри против Ассирии: поход Салманасара I»

Процесс образования государства Урарту (Биайнили) охватывает довольно длительный промежуток времени — около четырёх столетий, начиная с первой половины XIII в. и вплоть до середины IX в. до н. э.

Процесс образования государства Урар­ту — это период племенных союзов, когда стремительным нашествиям уже могучего Ассирийского государства противостояли многочисленные племена или союз племен во главе со своими правителями («царями»), количество которых при ассиро-урартских военных столкновениях то и дело меня­лось — начиная с 23 вплоть до 60 (послед­нее вместе с союзниками Наири).

Упоминание о наири‑уруатрийских племенах впервые встречается в одной из надписей царя Ассирии Салманасара I (первая половина XIII в. до н. э.). Надпись указывает на то, что в самом начале правления Салманасара I против него «возмутились Уруатри». Этот факт свидетельствует о том, что племена Уруатри ещё в первой половине XIII в. уже являлись грозной силой для Ассирийского государства. Весьма интересно, что в данном случае племена Уруатри выступают не с целью самозащиты, а в качестве организатора карательной экспедиции, направленной против Ассирии.

«К хребтам (?) гор их могучих, — повествует о победе над Уруатри Салманасар I, — я поднялся. Химме, Уаткун, Баргун, Салуа, Халила, Луха, Нили‑пахри и Зингун — 8 стран и их ополчения я победил, 51 их поселение я разрушил, сжёг, похитил их полон, их имущество; всех Уруатри я склонил к ногам Ашшура, моего владыки, в три дня; я отобрал их потомство, захватил (?) и забрал себе для службы и для работы; тяжкую подать гор я наложил на них навеки. Город Арина, укреплённое место, горный хребет (?), который прежде возмутился, презрел Ашшура, — этот город с помощью Ашшура и великих богов, моих владык, я победил, разрушил, посеял над ним пепел (?), а прах его собрал и насыпал в воротах моего города Ашшура на будущие времена. В то время всю страну Мусру я склонил к ногам Ашшура, моего владыки». Далее в надписи речь идёт о восстании против Ассирии племён кутиев, «которым нет счёта, как звёздам на небе», и о победе Салманасара I над ними: «От границы страны Уруатри до Кутмухи в отпавшей стороне, краю далёких беру, я пролил жизнь их обширного войска».

Обширность территории и военная мощь Уруатри кажутся тем более вероятными, что, согласно признанию Салманасара I, инициаторами ассиро‑уруатрийского военного столкновения являлись, как это ни странно, именно уруатрийцы, которые «возмутились против ассирийского царя».

Исходя из данных надписи Арутюнян полагает что количество уруатрийских поселений не ограничивалось тем пятьдесят одним поселением, которое было разрушено и предано огню ассирийцами. Вполне вероятно, что ассирийским войскам при рассматриваемом походе не было надобности побывать во всех районах и поселениях упомянутых выше восьми областей племенного союза Уруатри.

«Итоги похода Салманасара I против Уруатри».

С другой стороны, следует обратить внимание на то, что Салманасар I не включил уруатрийские области в пределы Ассирии, чем часто завершались победоносные походы ассирийских царей. Он довольствовался тем, что

«отобрал их потомство, захватил (?) и забрал себе для службы и для работы; тяжкую подать гор наложил на них навеки».

А это, по‑видимому, означает, что, хотя уруатрийские области отныне оказываются в какой‑то степени в вассальной зависимости от Ассирии, тем не менее они, возможно, должны были всё ещё продолжать самостоятельное существование, регулярно платя ассирийскому царю «тяжкую подать гор».

Далее из сведений надписи Салманасара I видно, что в первой половине XIII в. до н. э. Уруатри всё ещё не является единым политическим образованием. Здесь мы имеем дело с племенным союзом, в состав которого входят 8 «стран» со своими правителями, объединившимися против общего врага — Ассирии. Пока что в Уруатри нет единого царя, единого государства. При этом союз стран Уруатри ещё не совсем прочен: разные области этого объединения то и дело отпадают от него и входят в состав тех или других стран.

После похода на территорию Уруатри Салманасар завоевал соседние с Уруатри территории: Мусру с городом Арину, а также подчинил племена кутиев.

В связи с походом Салманасара I против Уруатри следует сказать несколько слов и о целях этого военного нашествия. Напомню, что надпись ничего не говорит о включении уруатрийских областей в пределы Ассирии; наоборот, она указывает, что Салманасар I

«отобрал их потомство, захватил (?) и забрал себе для службы и для работы; тяжкую подать гор наложил на них навеки».

Таким образом, видно, что поход Салманасара I против Уруатри был обусловлен приобретением здесь рабов для царских и других хозяйств Ассирии, с одной стороны, и захватом «тяжкой подати гор», т. е., очевидно, скотоводческих богатств, — с другой. В надписи Салманасара I захват скота, как известно, упоминается также в связи с покорением территории племён кутиев.

«Поход Тукульти-Нинурты I на Наири.»


После суровой расправы, учиненной Салманасаром I над племенным союзом Уруатри в первой половине XIII в. до н. э., этот последний надолго, почти на два столетия, вплоть до начала правления Ашшурбелкалы (1076 г. до н. э.), отодвигается на второй план.


В это же время на обширной территории Армянского нагорья постепенно возникает целый ряд новых племенных объединений, среди которых видное место занимает Наири (в бассейнах Ванского и Урмийского озер). Именно с указанными союзами племен, особенно с Наири, и приходилось регулярно вести ожесточенную борьбу преемнику Салманасара I — Тукульти-Нинурте I во второй половине XIII в. до н. э.


С самого же начала своего царствования Тукульти-Нинурта устремляется на север.
Здесь он снова сталкивается с кутиями — врагами Ассирии и при Салманасаре I. Затем Тукульти-Нинурта устанавливает свое господство над Укумани, Элхуниа, Шарнида, Мехри, а также над «пространной страной шубарейцев» — Бабхи, Катмухи, Пушши, Мумми, Алзи, Мадани, Нихани, Алайа, Тебурзи, Пурулумзи. Дальнейшие усилия Ассирии в это время направлены против 40 царей стран Наири, которые оказывали упорное сопротивление вражескому нашествию.


Локализация некоторых из покоренных Тукульти-Нинуртой I областей показывает, что названия объектов здесь перечисляются в порядке последовательности их завоевания. Исходя из этого, можно думать, что ассирийские войска вначале шли прямо на север, где недалеко от северных границ Ассирии была завоевана территория племен кутиев.


Далее, еще севернее, в бассейне Восточного Хабура (притока Тигра) ассирийцы одержали победу над племенем укуманиев. В продолжение похода войска Тукульти-Нинурты I прокладывали путь, вероятно, севернее и северо-западнее гор Джуди-даг (ассир. Нибур), достигнув при этом излучины Западного и Восточного Тигра (вдоль восточного берега Тигра), т. е. территории исторического Бабхи.


В таком случае следует думать, что территории стран Элхуниа, Шарнида и Мехри были расположены между областями племен укуманиев и Бабхи, причем в порядке Укумани, Элхуниа, Шарнида, Мехри, Бабхи (с юго-востока на северо-запад).


После завоевания Бабхи ассирийские завоеватели, очевидно, форсировали реку Тигр и на западном (правом) ее берегу вторглись в страну Катмухи. Начиная с Катмухи маршрут ассирийских войск на север проходил, вероятно, через бассейн Тигра вплоть до территорий, лежавших у его истоков (Алзи, Пурулумзи). В таком случае области Пушши и Мумми следует искать у верховьев Тигра — между Катмухи и Алзи, а Мадани, Нихани, Алайа, Тебурзи и Пурулумзи — где-то недалеко от истоков Тигра, по соседству с Алзи.


Вслед за покорением этих шубарейских стран войска Тукульти-Нинурты I «пересекли могучие горы» и оказались на территории племенного объединения Наири, где противостояли им военные силы 40 царей этого объединения.


Если иметь в виду, что непосредственно перед вступлением в Наири ассирийская армия находилась недалеко от истоков Тигра, т. е. в странах Алзи, Пурулумзи и т.д., то следует полагать, что под «могучими горами», которые с трудом переваливают ассирийские войска, Тукульти-Нинурта I имел в виду недоступные Сасунские горы, на которых находилась поздняя область Шуприа ассирийских или Урме урартских источников.

«Ход и этапы похода Тукульти‑Нинурты I на Наири».

Можно полагать, что при упомянутом походе войска Тукульти-Нинурты I вначале пути шли по дороге Мосул — Захо, затем форсировав Восточный Хабур, держали путь на север через Джезире, Шернак, Эрух, вплоть до реки Бохтан. Далее они шли, вероятно, на юго-запад и, форсировав Тигр, через правобережную полосу этой реки спустились на юг и тогда по дороге Герджюш — Мидият — Савур могли попасть в Мардин.


Отсюда ассирийские войска, возможно, продолжали путь на северо-запад, вплоть до Диярбекира. Далее, форсировав Тигр, по дороге Сильван — Тарзан — Битлис и вдоль южных берегов оз. Ван они дошли вплоть до Хошаба, а отсюда через Башкале, Гевар, Шемдинан и перевал нагорного Загра до Ушну. Конечный отрезок похода Тукульти-Нинурты проходил, возможно, через Саккиз к югу от Урмийского озера.


Приведенный выше маршрут подтверждается сведениями целого ряда надписей Тукульти-Нинурты I, причем одна из них даже содержит некоторые подробности о покоренных странах. Так, в частности, выясняется, что в своем победоносном походе ассирийский царь завоевал 5 укрепленных городов страны Катмухи, 4 города Эхли-Тешуба, царя страны Алзи, захватил и сжег 180 укрепленных городов Наири и т. д.


Кроме того, согласно другим надписям, Тукульти-Нинурта I в походе завоевал также область в Кашйари и заевфратскую страну Куммух. Уже то обстоятельство, что здесь, как и выше, повествуется также о покорении страны племен кутиев и тех же шубарейских областей, заставляет полагать, что во всех случаях речь идет об одном и том же военном походе. Следовательно, Кашйари и Куммух ассирийцами были завоеваны в процессе тех же стремительных набегов, направленных против могучего племенного объединения Наири.


В таком случае основной маршрут похода проходил от Катмухи и далее на север, через бассейн реки Тигр вплоть до ее истоков, затем на восток — в страны Наири. Что касается Кашйари и Куммух, то покорение их осуществлялось, вероятно, другими воинскими силами во главе с каким-либо туртаном. Эти войска могли быть отделены от основного контингента ассирийской армии, осуществившего поход на страны Наири, на территории Катмухи — к северу от Кашйари.


В таком случае выделенные для завоевания Кашйари и Куммух войска вначале должны были держать путь на юг — в горы Тур-Абдин, а затем на северо-запад, по ту (западную) сторону Евфрата (Куммух). Надо полагать, что воинские силы, осуществлявшие покорение Кашйари и Куммух, могли далее наступать на северо-восток и где-то вблизи у истоков Тигра снова объединиться с основной ассирийской армией для завоевания многочисленных областей Наири.


О походе Тукульти-Нинурты I против стран Наири содержат сведения две другие его надписи, согласно которым Тукульти-Нинурта в первый же год своего правления увел 28 800 воинов страны Хатти с той стороны Евфрата. Далее здесь речь идет о тех же известных нам странах и областях шубарейцев, о странах Наири со своими 40 царями и т. д
Такое громадное количество хеттских воинов — около трех десятков тысяч — здесь упоминается не случайно. Весьма возможно, что вместе с ассирийскими войсками они участвовали в покорении целого ряда областей и племенных территорий к северу от Ассирии, у верховьев Тигра, к югу и юго-востоку от Ванского озера.


Ассирийское государство при Тукульти-Нинурте I, по словам В. В. Струве, достигло своего предельного развития.Следовательно, хотя и, по признанию самого ассирийского царя,

«40 царей стран Наири дерзко встали строем на битву»,

им не под силу было сломить стремительный натиск могучей армии Тукульти-Нинурты I. Последний

«с ними сразился, нанес им поражение, кровью их наполнил ущелья и обрывы гор. Все их страны подчинил своему игу, наложил на них дань и дары навеки».

«Ослабление ассирийского влияния на севере. Усиление союза Наири»


Таким образом, из всего изложенного видно, что наири-уруатрийский союз племен на территории древнего Востока постепенно крепнет и нередко успешно противостоит опустошительным набегам могучего Ассирийского государства.


Уже то обстоятельство, что и Салманасар I, и Тукульти-Нинурта I, а впоследствии и преемник последнего Тиглатпаласар I — в своих надписях повествуют о покорении многочисленных стран племен Наири-Уруатри, свидетельствует о том, что позиции Ассирии здесь в XIII в. до н. э. были не совсем прочными.


Походы Салманасара I и Тукульти-Нинурты I, по-видимому, нередко завершались лишь захватом дани и подати в странах племен Наири-Уруатри или же наложением определенных обязательств на туземное население, от которых, однако, время от времени, вероятно, отказывалось это племенное объединение. Именно этим можно объяснить непрерывные и регулярные военные походы, предпринятые Салманасаром I и Тукульти-Нинуртой I на страны Наири-Уруатри.


Известно, что в XIII в. до н. э. Ассирия уже предприняла меры для обеспечения гегемонии в Передней Азии. Салманасар I, например, одержал победу над Хеттским царством. Эта победа, естественно, положила конец также существованию Митанни, которому хетты тщетно пытались помочь.Сын Салманасара I, Тукульти-Нинурта I, покорив Вавилонию, открыл для торговли Ассирии и Вавилонии дорогу к Средиземному морю.


Попытки Хеттского царства путем договора с северо-сирийским царством Амурру закрыть Ассирии доступ на запад провалились. Но Тукульти-Нинурта не довольствовался успехами только во внешней политике. Он стремился обеспечить свое могущество и внутри страны, для чего пытался сломить мощь ассирийской знати. Эта внутренняя политика Тукульти-Нинурты I, однако, имела печальные последствия — она завершилась восстанием знати и убийством царя.


На фоне упомянутых выше военных успехов Ассирии не вызывают никаких сомнений также успехи Салманасара I и Тукульти-Нинурты I на севере вообще и в странах племен Наири-Уруатри в частности.


Однако вместе с тем внутренние неурядицы в Ассирии в конце царствования Тукульти-Нинурты не могли не сказаться на ассиро-уруатрийских взаимоотношениях. Нам кажется, что, воспользовавшись этим, племенное объединение Наири-Уруатри в этот период могло временно приобрести некоторую независимость. Доказательством тому может служить факт совершения ассирийцами экспансии против Наири-Уруатри и впоследствии при Тиглатпаласаре I.


И хотя в своей титулатуре Тукульти-Нинурта I провозглашает себя «царем всех стран Наири», которые он «подчинил своему игу» и «наложил на них дань и дары навеки», тем не менее нельзя все это принимать на веру и думать, что власть Ассирии над племенным союзом Наири-Уруатри при Тукульти-Нинурте I была окончательно установлена.


Также следует коснуться вопроса о том, что именно можно подразумевать под «данью», наложенной ассирийским царем на 40 правителей племенного объединения Наири, а также на страны и племена у верховьев рек Большого Заба и Тигра.


Если под странами Наири в период походов Тукульти-Нинурты I следует, например, весьма условно подразумевать территории к югу, востоку и юго-востоку от оз. Ван, вплоть до западного побережья Урмийского озера, то различные районы этих территорий, а также бассейна верхнего Тигра, согласно более поздним урартским и ассирийским письменным источникам, отличались высоким развитием земледелия, садоводства и виноградарства-виноделия, скотоводства.


Исходя из этого, можно полагать, что походы ассирийских царей вообще и Салманасара I и Тукульти-Нинурты I в частности, направленные на север, преследовали захват именно этих богатых в сельскохозяйственном отношении территорий или же сбор дани

Римско–Сасанидские войны.

Месопотамские походы Ардашира I.

Максимин Фракиец (235–238), сменивший Александра Севера был вынужден вести тяжёлые войны с германцами, поэтому он не мог уделять достаточного внимания восточным рубежам, где положение дел с каждым годом становилось для римлян всё более неблагоприятным.

Оправившись от понесённых потерь, Ардашир собрал новую армию и в 235 г. опять вторгся в римскую Месопотамию и осадил Карры и Нисибис. Очевидно, тогда же была захвачена Эдесса, поскольку в период правления Максимина здесь не выпускалась монета с его именем.

Заняв эти стратегически важные пункты, царь в апреле 239 г. взял крепость Дура‑Европос, осенью 240 г. — Хатру (которую захватчики уничтожили) и, наконец, в 241 году — Сингару и Ресену.

О жестокости, проявленной победителями в отношении защитников города, свидетельствует тот факт, что Хатра, некогда являвшаяся крупным и многолюдным центром караванной торговли, после этого была оставлена её жителями.

Никакой помощи осаждённым персами крепостям Максимин Фракиец не оказал и оказать, скорее всего, не мог, так как был занят внутренними проблемами — подавлением мятежей и раскрытием заговоров.

Ответом на действия персов стало решение сената отправить на Восток армию, возглавить которую должен был 17‑летний император Гордиан III (238–244), но реальное руководство осуществлял бы Тиместий, префект претория и тесть императора.

Согласно утверждению римского историка Флавия Евтропия, Гордиан III демонстративно открыл двери храма Януса (что являлось объявлением войны), когда персы ещё только собирались напасть на римлян. Зосим (византийский историк V–VI веков) также передаёт, что в Риме ожидали нападения персов на восточные провинции империи, поэтому император первым обнажил меч.

Но прежде чем оказаться на восточном театре военных действий, Гордиану необходимо было провести кампанию на Балканах, страдавших от вражеских вторжений. Нанеся несколько серьёзных поражений варварам, он переправился в Азию и достиг Сирии.