Привет из прошлого — мой отзыв на «Похороните меня за плинтусом» Санаева, который я написала в 17 лет для «Озона» (май 2007 года). Даже не знаю, что тут и сказать.
Давно уже замечено, что наибольшим успехом и уважением пользуются те авторы, которые недалеко уходят от реальности в бытописании. Разумеется, надо различать грань между простым, почти летописным копированием событий и тонким психологическим изображением этой самой действительности, хотя современная литература даёт простор и для того, и для другого вида писательской деятельности.
«Похороните меня за плинтусом» — книга, которую можно, пожалуй, поставить в ряд с «Чёрным по белому» Рубена Давида Гонсалеса Гальего: то же тяжёлое детство, основанное на реальных событиях и кусками вырванное из памяти, та же общая атмосфера трагичности, захватывающая манера повествования и, что вызывает у меня уважение, описание событий с детской перспективы. Порой встречаются такие моменты, что поражаешься способности детского мышления, но потом вспоминаешь: а ведь у меня всё также было. Но я скорее буду говорить о недостатках подобных произведений. Рубен Гальего — очень хороший пример. Автор вошёл в литературу подобно римским триумфаторам, поразив читателей в самое сердце и оставив там неизгладимый след. Но какое-то затишье наблюдается сейчас после этого пронзительного романа «Чёрным по белому», в общем, получается автор одного произведения. Вот и у Павла Санаева события развиваются по тому же сценарию: описав все ужасы своего необычного детства (надо сказать, что это всё на реальных событиях основано, главный герой книги Саша Савельев — сам писатель; Всеволод Васильевич, Лидия и Елена Всеволодовна Санаевы и Ролан Антонович Быков — прототипы дедушки, бабушки, матери и отчима соответственно), он исчерпал свои возможности и, я бы даже сказала, иссяк. У музыкантов есть синдром первого альбома, у писаталей — синдром первого романа.
«Неужели такое бывает?!» — такую фразу я видела на каждом сайте, где была возможность рецензировать книгу. В принципе, настолько шокирующего, что заставляло бы вот так удивляться, там ничего и нет. Видимо, читатели выросли в хороших интеллигентных семьях, общались с такими же хорошими интеллигентными ребятами и знать не знали о том, что есть в России психически больные бабушки, которые воспитывают внуков с блудливым золотистым стафилококком в голове, поедом едят мужей, а дочерей своих, у которых и всего-то два мужчины в жизни было, называют проститутками и разрешают видеться с сыном раз в месяц под пристальным наблюдением.
Поначалу бабушка выступает этаким антигероем, который всегда зол и в таком настроении, что не дай бог кто-нибудь поперёк слово пикнет. Но постепенно, когда читатель знакомится с истинным положением вещей (а это, кстати, весьма неплохо сделано, как на суде: варианты событий из их жизни мы узнаём в двух интерпрептациях — бабушки и мамы), к ней просыпается чувство жалости и сострадания. Рациональный взрослый, может быть, непроницательный читатель, встаёт на её сторону: именно бабушка по-родительски, со всей строгостью, воспитывает Сашу, учит его жизни, а мама это что-то вроде дополнительного приложения: игрушку подарит, мило посюсюкает с сыном, а ещё и иной раз здоровьице шаткое подпортит (ну, например, цирк мальчика водит, хотя у него аллергия на животных). Могу с полной уверенностью сказать, что бабушка умерла с осознанием невыполненного долга и бесполезности своей жизни — кому такое пожелаешь? Поэтому книга и вызывает неподдельный ужас у читателей.
👍1
Основной недостаток в литературных произведениях вообще это необъяснимые вещи, такие, как любовь Саши к своей матери. Автор не указал причин нелюбви его к бабушке и противоположного отношения к маме, да и вообще эта самая симпатия очень плохо прорисована; с детской точки зрения оно понятно, но выглядит очень неправдоподобно. Безусловным достоинством книги являются динамичный сюжет и сопутствующий сухой сжатый язык. Вот в чём упрекнуть автора нельзя, так это в языке и способности легко перестраиваться с одной картины на другую, как в кино (видимо, книга изначально задумывалась как та, по которой реально снять фильм). Чтение захватывает с первой же строчки, тут я могу Павлу Саневу поаплодировать: коммерчески роман очень выгодный, буквально два человека из трёх ею восторгаются и настоятельно рекомендуют своим друзьям и знакомым. Из всего множества отзывов мне встретился лишь один отрицательный.
Очень интересный момент я отметила в полезности книги для родителей. Как истинный противник чистого искусства я всегда радуюсь таким вещам, а эта, уверена, может прямо-таки открыть глаза некоторым на их методы воспитания, что, кстати, и было отмечено несколькими родителями. В общем, Павел Санаев — имя хоть и не такое уж новое (дата выхода романа в свет — 1995 г., журнал «Знамя»), но всё-таки имя в литературе. Дай Бог, чтобы он не останавливался на одном только «Похороните меня за плинтусом», автор, безусловно, интересный.
Краткий итог: читабельно, своего рода инструкция для мам «Как не надо воспитывать детей», весьма интересно, потраченного времени жаль не будет.
👍3
В нашей семье я ответственна за то, чтобы преобразовывать входящие тексты на финском в семейные задачи. Собственно, когда на прошлой неделе учитель по физкультуре написал, что сегодня будут коньки, я оформила на вечер воскресенья отлогу в телегу с тегом мужа, для того чтобы он подготовил наутро инвентарь: «Взять в школу коньки и шлем».
Что же мы обнаружили поутру? Лыжи и лыжные ботинки.
Вот как это у мужчин работает, кто-нибудь может объяснить? Как коньки и шлем могли превратиться в лыжи и лыжные ботинки?!
Что же мы обнаружили поутру? Лыжи и лыжные ботинки.
Вот как это у мужчин работает, кто-нибудь может объяснить? Как коньки и шлем могли превратиться в лыжи и лыжные ботинки?!
😁1
Кстати, вспомнила, как, когда я училась в школе в Гамбурге (по обмену), я могла бы и не посещать уроки латыни, но я тогда решила, что в гору я всё-таки пойду. Дело в том, что в немецких гимназиях (это школы для умных детей, противопоставленные Realschule и Hauptschule) учат древние языки — латынь и древнегреческий. К моменту, когда я приехала учиться по обмену в десятый класс, мои немецкие одноклассники уже пять с половиной лет учили латынь — я же не знала ее совсем.
Учитель выдал мне учебник для начинающих, и с грехом пополам, с божьей помощью я как-то пыталась переводить вместе со всеми Плиния Старшего — с латыни на немецкий.
Мой же ребенок вполне может перевести со шведского на финский. Всё идет своим чередом.
Учитель выдал мне учебник для начинающих, и с грехом пополам, с божьей помощью я как-то пыталась переводить вместе со всеми Плиния Старшего — с латыни на немецкий.
Мой же ребенок вполне может перевести со шведского на финский. Всё идет своим чередом.
👍2
Забрала свою свинку в ермолке.
Художница подарила мне ароматный букет и поведала, что в некоторой степени на решение ее семьи переехать именно в этот город повлияли мои сообщения в релокантском чате. 🌚 В декабре она открыла здесь магазин со своими картинами, открытками и цветами. И вот нарисовалась я с заказом свиньи в ермолке.
Художница подарила мне ароматный букет и поведала, что в некоторой степени на решение ее семьи переехать именно в этот город повлияли мои сообщения в релокантском чате. 🌚 В декабре она открыла здесь магазин со своими картинами, открытками и цветами. И вот нарисовалась я с заказом свиньи в ермолке.
Мой тезис: курсы по лидерству — туфта. Кому надо объяснять, тому не надо объяснять. Лидеру не нужно, а нелидеру не поможет.
Возражения?
Возражения?
👏2
Came across a dictionary of business jargon and corporate nonsense which is similar to my to-vomit-dictionary, the so called блеварь. It is rather a diamond-shining rarity for a woman to create a masterpiece like that, to not buy into the compliance bullshit, to rebel against the nonsense of conformity.
What a beautiful winsome mind!
What a beautiful winsome mind!
Google Docs
Блеварь
This media is not supported in your browser
VIEW IN TELEGRAM
Не надо бояться быть честным и битым,
А надо бояться быть лживым и сытым.
А надо бояться быть лживым и сытым.
👀1
Примерно любое представление себя в «Линкедине»
Я — Великий Умывальник,
Знаменитый Мойдодыр,
Умывальников Начальник
И мочалок Командир!
😁2
#из_жизни_математика_и_лингвиста
— Скажи, что ты распереживалась.
— Но я же не распереживалась.
— Ты распереживалась, только не в духе степашки, а в духе слона. Когда слон переживает, он идет ногами топтать степашек.
— Скажи, что ты распереживалась.
— Но я же не распереживалась.
— Ты распереживалась, только не в духе степашки, а в духе слона. Когда слон переживает, он идет ногами топтать степашек.
This media is not supported in your browser
VIEW IN TELEGRAM
Сегодня утром младший сын отправился к соседям, дабы справиться о присутствии там друга. Друга не оказалось, зато он лицезрел соседского пса, что глодал оленью голову.
Я же вышла на озеро покататься на лыжах с наушниками в ушах. Дошла до устья реки, куда, как позже выяснилось, наш сосед (у которого в этой деревне постоянно жили родители и который в целом тоже знает местность) рекомендовал не ходить из-за возможных промоин.
На обратном пути я вдруг стала слышать странные звуки, как будто внешние, похожие на стрельбу. Сначала было подумала, что это какие-то помехи в видео, затем — что в наушниках. Покаталась еще немного с музыкой, но все же выключила ее, после чего вытащила и наушники из ушей.
Звуки стали лишь отчетливее. Страшно стало от того, что вдруг я галлюцинирую и схожу с ума. Трескается лед? Озеро обстреливают и с запада, и с востока? Вдоль озера едет чудище, что обло, озорно, огромно, стозевно и лаяй?
Выяснилось две вещи: во-первых, звук трескающегося льда действительно очень похож на звук стрельбы из лазерного оружия. Во-вторых, я дура, что умудрилась дожить до тридцати пяти лет и не знать этого.
Звук такой же, как на видосе.
Я же вышла на озеро покататься на лыжах с наушниками в ушах. Дошла до устья реки, куда, как позже выяснилось, наш сосед (у которого в этой деревне постоянно жили родители и который в целом тоже знает местность) рекомендовал не ходить из-за возможных промоин.
На обратном пути я вдруг стала слышать странные звуки, как будто внешние, похожие на стрельбу. Сначала было подумала, что это какие-то помехи в видео, затем — что в наушниках. Покаталась еще немного с музыкой, но все же выключила ее, после чего вытащила и наушники из ушей.
Звуки стали лишь отчетливее. Страшно стало от того, что вдруг я галлюцинирую и схожу с ума. Трескается лед? Озеро обстреливают и с запада, и с востока? Вдоль озера едет чудище, что обло, озорно, огромно, стозевно и лаяй?
Выяснилось две вещи: во-первых, звук трескающегося льда действительно очень похож на звук стрельбы из лазерного оружия. Во-вторых, я дура, что умудрилась дожить до тридцати пяти лет и не знать этого.
Звук такой же, как на видосе.
Частотность глаголов подсветить и подсвечивать в гугловом Ngram Viewer и она же в Национальном корпусе русского языка.
И там, и там видно, что частотность у этих глаголов значительно выросла за последние пару десятков лет. Предполагаю, что она продолжила расти за последние года три, но, к сожалению, пока эту гипотезу не проверить (либо я не знаю, как это сделать).
Сначала я думала, что это слово меня раздражает, но сейчас я буду считать, что у меня просто порог восприимчивости частотностей слов ниже, чем у многих других людей. Сильное изменение частотности того или иного слова — это своего рода раздражитель моего аутичного радара, который заставляет меня поближе присмотреться к явлению ввиду того, что что-то поменялось.
Кстати, вообще это довольно удобно, ибо уникальные сочетания лексем и синтаксем, составляющие речевой портрет, позволяют с некоторой точностью описать источники, которые слушает и читает индивид.
Когда-нибудь на пенсии займусь лингвокриминалистикой. Это очень интересно.
И там, и там видно, что частотность у этих глаголов значительно выросла за последние пару десятков лет. Предполагаю, что она продолжила расти за последние года три, но, к сожалению, пока эту гипотезу не проверить (либо я не знаю, как это сделать).
Сначала я думала, что это слово меня раздражает, но сейчас я буду считать, что у меня просто порог восприимчивости частотностей слов ниже, чем у многих других людей. Сильное изменение частотности того или иного слова — это своего рода раздражитель моего аутичного радара, который заставляет меня поближе присмотреться к явлению ввиду того, что что-то поменялось.
Кстати, вообще это довольно удобно, ибо уникальные сочетания лексем и синтаксем, составляющие речевой портрет, позволяют с некоторой точностью описать источники, которые слушает и читает индивид.
Когда-нибудь на пенсии займусь лингвокриминалистикой. Это очень интересно.
⚡2
Я — дурная голова — забыла на даче телефон на «Андроиде» с российскими симками, а уже на этой неделе нам ехать в Россию, так что телефон с дачи нужно вызволять.
В рамках тренировочного процесса муж отправился туда на велосипеде — 70 км в одну сторону в -11.
Мораль истории: замуж нужно выходить за правильных мужчин.
В рамках тренировочного процесса муж отправился туда на велосипеде — 70 км в одну сторону в -11.
Мораль истории: замуж нужно выходить за правильных мужчин.
🔥3☃1🦄1
Кто к нам с дохлиной и червивыми щами пришел, тот ими же однажды и захлебнется. Не стоит мутить тихий Дон.
В полдень, как всегда, с той стороны холма остановилась подъехавшая полевая кухня. К ней по ходам сообщения, обгоняя друг друга, заторопились казаки. Для третьего взвода за пищей ходил Мишка Кошевой. На длинной палке он принес снизку дымящихся котелков и, едва лишь вошел в землянку, крикнул:
— Так нельзя, братушки! Что ж это, аль мы собаки?
— Ты об чем? — спросил Чубатый.
— Дохлиной нас кормят! — возмущенно крикнул Кошевой.
Он кивком откинул назад золотистый чуб, похожий на заплетенную гроздь дикого хмеля, и, ставя на нары котелки, кося на Чубатого глазом, предложил:
— Понюхай, чем щи воняют.
Чубатый, нагнувшись над своим котелком, ворочал ноздрями, кривился, и, невольно подражая ему, так же двигал ноздрями, морщил тусклое лицо Кошевой.
— Вонючее мясо, — решил Чубатый.
Он брезгливо отставил котелок, глянул на Григория.
Тот рывком поднялся с нар, сгорбатил и без того вислый нос над щами, откинулся назад и ленивым движением ноги сбил передний котелок на землю.
— На что так-то? — нерешительно проговорил Чубатый.
— А ты не видишь — на что? Глянь. Аль ты подслепый? Это что? — указал Григорий на расползавшуюся под ногами мутную жижу.
— О-о-о-о!.. Черви!.. Мама стара… А я не видал!.. Вот так обед. Это не щи, а лапша… Замест потрохов — с червями.
На полу, возле сукровично-красного куска мяса, в кружочках жировых пятен, лежали, вяло распластавшись, выварившиеся, белые пухло-коленчатые черви.
— Один, другой, третий, четвертый… — почему-то шепотом считал Кошевой.
С минуту молчали. Григорий плевал сквозь зубы. Кошевой обнажил шашку, сказал:
— Зараз арестуем эти щи и — к сотенному.
— Во! Дельно! — одобрил Чубатый.
Он засуетился, отвинчивая штык, говорил:
— Мы будем гнать щи, а ты, Гришка, должен следом идтить. Сотенному отрапортуешь.
На штыке Чубатый и Мишка Кошевой несли полный котелок щей, шашки держали наголо. Позади сопровождал их Григорий, а за ним сплошной серо-зеленой волной двигались по зигзагам траншей выбежавшие из землянок казаки.
— Что такое?
— Тревога?
— Может, насчет мира что?
— Какой там… мира тебе захотелось, а сухаря не хочешь?
— Щи червивые арестовали!
У офицерской землянки Чубатый с Кошевым остановились. Григорий, пригибаясь, придерживая левой рукой фуражку, шагнул в «лисью нору».
— Не напирай! — зло оскалился Чубатый, оглядываясь на толкнувшего его казака.
Сотенный командир вышел, застегивая шинель, недоумевающе и чуть встревоженно оглядываясь на Григория, выходившего из землянки последним.
— В чем дело, братцы? — Командир заскользил глазами по головам казаков.
Григорий зашел ему наперед, ответил в общей тишине:
— Арестованного пригнали.
— Какого арестованного?
— А вот… — Григорий указал на котелок щей, стоявших у ног Чубатого. — Вот арестованный… Понюхайте, чем ваших казаков кормят.
У него неровным треугольником изломалась бровь и, мелко подрожав, выпрямилась. Сотенный пытливо следил за выражением Григорьева лица; хмурясь, перевел взгляд на котелок.
— Падлом зачали кормить! — запальчиво крикнул Мишка Кошевой.
— Каптера сменить!
— Гадюка!..
— Зажрался, дьявол!
— Он из бычиных почек щи лопает…
— А тут с червями! — подхватили ближние.
Сотенный, выждав, пока улегся гул голосов, сказал резко:
— Ти-ш-ше! Молчать теперь! Все сказано. Каптенармуса сегодня же сменяю. Назначу комиссию для того, чтобы обследовать его действия. Если недоброкачественное мясо…
— К суду его! — громыхнуло сзади.
Голос сотенного захлестнуло новым валом вскриков.
Каптенармуса сменять пришлось в дороге. Через несколько часов после того, как взбунтовавшиеся казаки арестовали и пригнали к сотенному щи, штаб 12-го полка получил приказ сняться с позиций и по приложенному к приказу маршруту походным порядком двигаться в Румынию. Ночью казаков сменили сибирские стрелки. В местечке Рынвичи полк разобрал лошадей и наутро форсированным маршем пошел в Румынию.
Сегодня со старшим ходила на «Тома Сойера» в ТЮЗ.
Вообще ТЮЗ как одно из явлений направленности в будущее и внимания к детству — это, безусловно, достижение Советов. На выставке прочла, что одним из основоположников ленинградского ТЮЗ был Бахтин, который носил в себе мысль о воспитании детей радостью искусства.
Отдельно радует, что билеты на спектакли в ТЮЗ почти всегда раскупаются полностью. Отчасти, пожалуй, потому, что они стоят по-божески. Наши сегодняшние стоили по 750 рублей.
Возрастной ценз на «Тома Сойера» был 12+, и в зале хватало групп детей, что получали радость от искусства. Илья Божедомов, игравший Гекльберри Финна, исполнял натурально акробатические номера. В конце в одной из сцен он менял одежду и ненадолго оголил торс, на что сидевшие рядом девочки немедленно расплылись: «Какой мальчик краси-и-ивый!»
А «мальчику» лет ровно столько, сколько и мне: мы родились в один день одного года.
Вообще ТЮЗ как одно из явлений направленности в будущее и внимания к детству — это, безусловно, достижение Советов. На выставке прочла, что одним из основоположников ленинградского ТЮЗ был Бахтин, который носил в себе мысль о воспитании детей радостью искусства.
Отдельно радует, что билеты на спектакли в ТЮЗ почти всегда раскупаются полностью. Отчасти, пожалуй, потому, что они стоят по-божески. Наши сегодняшние стоили по 750 рублей.
Возрастной ценз на «Тома Сойера» был 12+, и в зале хватало групп детей, что получали радость от искусства. Илья Божедомов, игравший Гекльберри Финна, исполнял натурально акробатические номера. В конце в одной из сцен он менял одежду и ненадолго оголил торс, на что сидевшие рядом девочки немедленно расплылись: «Какой мальчик краси-и-ивый!»
А «мальчику» лет ровно столько, сколько и мне: мы родились в один день одного года.
😁2