Помню как в марте 2013го оказался в киноклубе театра «Практика». Смотрели фильм «Встречи на краю света», документальный, номинант на Оскар, про американскую исследовательскую станцию McMurdo в Антарктиде. Фильм не столько про лёд и пингвинов, сколько про людей, живущих на станции. Всё это, понятное дело, путешественники, авантюристы, исследователи. За плечами каждого длинная история, которая в итоге привела его в этот отрыв от большого мира: жить в общежитиях среди льдов и холода, где большую часть года – ночь. Так, мне врезался в память фрагмент про женщину компьютерщицу, вспоминающую свою жизнь до станции. Про то, как в 80ые проехала из Европы в Африку в мусоровозе, много раз была в заложниках, несколько дней жила без воды в пустыне, когда там застрял её грузовик. А ещё она болела малярией, спасалась от стада разъярённых слонов, выбиралась из кишащих паразитами болот, болела коклюшем в гражданскую войну, проводила ночи под бомбёжкой, сидя в каком-то аэропорту, где её чуть не прикончило местное население, но спасли пьяные русские лётчики, которым, чтобы взлететь, пришлось лавировать между воронками. И такие истории она может рассказывать бесконечно. На этом месте у меня (лапки) мурашки. То чувство, когда именно в таком неприкаянном и отчаянном существовании видится прекрасный и неподдельный смысл. Когда ты смотришь на мир, переживаешь его, и единственное что можешь потерять – это лишь этот миг между прошлым и будущим, но ты настолько увлечён, что даже этого не боишься…
Media is too big
VIEW IN TELEGRAM
Фрагмент про путешественницу Карен Джойс из фильма "Встречи на краю света" (Вернер Херцег, 2007)
Вчера обсуждали Армина Майвеса в контексте того, что кем бы ты ни был и какими бы ни были сумасшедшими твои идеи — всегда можно найти единомышленников. В случае с Майвесом, это было объявление в гей-чат о занятии сексом с последующим поеданием партнёра. Есть должен был Майвес. Откликнулось 400 человек. Одному, как известно, повезло быть съеденным (нашумевшее дело в 2001 году, даже песня у Rammstein есть по теме) .
Майвес не просто страдал психическим расстройством кого-то съесть. Это желание было тесно сопряжено с сексуальным контекстом. И тут я вспоминаю истории, например, про трансинвалидов (людей с нарушением восприятия собственного тела, которые мечтают лишиться конечностей для «обретения идентичности»). Их расстройство тоже часто сопряжено с сексуальными переживаниями. Причем, судя по рассказам, все берёт начало от какого-то яркого впечатления в детстве. Например, один мужчина-трансинвалид рассказывает, что когда он был ребёнком, в дом пришёл незнакомец с деревянной ногой. Мальчика настолько поразило это, что он стал мечтать тоже лишиться ноги (ног?). А позже у него сформировалось стойкое сексуальное влечение к инвалидности.
Тут, конечно, нельзя проводить чёткую причинно-следственную связь, но. Любопытно, что о таких ярких «триггерах» из детства рассказывают многие люди с теми или иными девиациями. Майвеса же когда-то в детстве сильно впечатлила сказка братьев Гримм «Гензель и Гретель» (про брата и сестру, которые ушли вглубь леса и оказались в доме у ведьмы-людоедки). Больше всего будоражил кровь маленького мальчика момент, когда ведьма откармливала детей. Причём его внимание было сосредоточено именно на откармливании Гензеля.
Интересно, кто-нибудь когда-нибудь пробовал собирать подобные детские впечатления людей с теми или иными психическими расстройствами и как-то анализировать. Понятное дело, что перед «травмой» у ребёнка уже может быть предрасположенность к ней. Но интересна сама корреляция, например, как часто жуткая сказка братьев Гримм встречается в детских переживаниях людей, склонных к людоедству или стремящихся быть съеденными.
Доброй ночи 🙂
Майвес не просто страдал психическим расстройством кого-то съесть. Это желание было тесно сопряжено с сексуальным контекстом. И тут я вспоминаю истории, например, про трансинвалидов (людей с нарушением восприятия собственного тела, которые мечтают лишиться конечностей для «обретения идентичности»). Их расстройство тоже часто сопряжено с сексуальными переживаниями. Причем, судя по рассказам, все берёт начало от какого-то яркого впечатления в детстве. Например, один мужчина-трансинвалид рассказывает, что когда он был ребёнком, в дом пришёл незнакомец с деревянной ногой. Мальчика настолько поразило это, что он стал мечтать тоже лишиться ноги (ног?). А позже у него сформировалось стойкое сексуальное влечение к инвалидности.
Тут, конечно, нельзя проводить чёткую причинно-следственную связь, но. Любопытно, что о таких ярких «триггерах» из детства рассказывают многие люди с теми или иными девиациями. Майвеса же когда-то в детстве сильно впечатлила сказка братьев Гримм «Гензель и Гретель» (про брата и сестру, которые ушли вглубь леса и оказались в доме у ведьмы-людоедки). Больше всего будоражил кровь маленького мальчика момент, когда ведьма откармливала детей. Причём его внимание было сосредоточено именно на откармливании Гензеля.
Интересно, кто-нибудь когда-нибудь пробовал собирать подобные детские впечатления людей с теми или иными психическими расстройствами и как-то анализировать. Понятное дело, что перед «травмой» у ребёнка уже может быть предрасположенность к ней. Но интересна сама корреляция, например, как часто жуткая сказка братьев Гримм встречается в детских переживаниях людей, склонных к людоедству или стремящихся быть съеденными.
Доброй ночи 🙂
Про цыганские феминитивы
Подруга работает педиатром в провинциальном городке. На участке есть огромное цыганское семейство, которое приезжает на приём. Такая морока, надо сказать. Но подруга несёт службу достойно. Когда только пришла на участок, цыгане относились к ней настороженно и вообще недолюбливали, называя "врачихой". И вот где-то через год, когда всё семейство было перелечено, а терпеливый участковый педиатр стала такой любимой и чуть ли не породнилась с табором, "врачиха" постепенно заменилось на уважительное -- "врачица"
Подруга работает педиатром в провинциальном городке. На участке есть огромное цыганское семейство, которое приезжает на приём. Такая морока, надо сказать. Но подруга несёт службу достойно. Когда только пришла на участок, цыгане относились к ней настороженно и вообще недолюбливали, называя "врачихой". И вот где-то через год, когда всё семейство было перелечено, а терпеливый участковый педиатр стала такой любимой и чуть ли не породнилась с табором, "врачиха" постепенно заменилось на уважительное -- "врачица"