СХИАРХИМАНДРИТ СЕРАФИМ
(продолжение)

Некоторые люди приходят к старцу не для отсечения своей воли, а как к астрологу или гадателю, чтобы узнать свое будущее и что нужно делать, чтобы их земные дела увенчались успехом. Не получая того, чего они хотели, – так как Бог дает Свои дары в зависимости от внутреннего состояния человека, – делают вывод, что старец сам немощен и бессилен и ничего не может сделать. На самом же деле послушание – это перемена всей жизни, а не средство для успеха в каком-нибудь предпринимательстве. Хотя мы повторяем, что Господь в награду за послушание дает явную и необычайную помощь даже во внешних мирских делах, но это больше для слабых, чтобы укрепить и утвердить их в вере.

Послушание и смирение, как и все добродетели, должны быть сокровенными. Я встречал монаха, который, рассказывая о своем беспрекословном послушании отцу Серафиму, говорил, что по его слову он готов тотчас броситься в реку, – и что же? Этот монах сначала стал скрывать от отца Серафима свои грехи, а затем и вовсе оставил своего старца.

Истинный послушник всегда чувствует недостаточность своего послушания. Благодать приходит тем путем, каким она ушла. Благодать оставила Адама по причине непослушания Богу и злоупотребления им свободой воли. Мы получили с рождения волю больную и испорченную, которая проявляется прежде всего в гордыне, поэтому послушание есть самый действенный, а по сути, единственный способ возвращения благодати.

В последнее время стали появляться книги о монашеской жизни. Некоторые из них содержат много ценных сведений, но ни в одной из них нет категорического утверждения, что монашество без послушания невозможно, что монастырь, а также скит или келия пустынника без правильного руководства и послушания превращаются в клубы холостяков, в дачи, построенные в живописных местах.

Схиархимандрит Серафим говорил также, что для новоначальных монахов необходим физический труд, утомляющий тело. Он приводил пример из Патерика, где описывается, как старец благословлял своего ученика переносить камни из одного угла двора в другой, чтобы тот не оставался без дела. Физический труд является противоядием от плотских страстей и гордыни. В Глинской пустыни сами старцы показывали пример молодым монахам, занимаясь посильным для них телесным трудом: работали на поле, перебирали картошку, убирали келии. Такой почитаемый старец, как отец Андроник, нередко собственноручно мыл полы в гостином корпусе для приезжих богомольцев, притом старался это делать незаметно, когда те уходили в храм или на трапезу. Схиархимандрит Серафим вспоминал: когда монахи в Глинской пустыни шли на монастырский огород копать картошку или на другие послушания, впереди всегда шагал отец Андроник и пел ирмосы и тропари, как во время крестного хода, словно показывая этим, что монастырский труд является продолжением богослужения.

Отец Серафим говорил, что современные монахи перестали чувствовать сладость послушания, и вспоминал слова отцов, что теперь мало старцев, потому что мало послушников.

Некоторые из молодых монахов ропщут, что из-за монастырских послушаний у них остается мало времени для молитвы. Но они не понимают, что мало времени для молитвы остается из-за страстных и суетных помыслов, которые захватывают ум и изгоняют молитву из сердца. Такой человек может целый день сидеть в келии и не молиться или стоять в храме как бесчувственное изваяние, погрузившись в свои мысли.

Напротив, послушание очищает ум от мечтательности, сомнений и противоборства помыслов, а телесный труд усмиряет страсти. Смиренному послушнику дается дар молитвы во время самой работы. Старец говорил, что видел монахов, которые были всем недовольны и постоянно докучали настоятелю, чтобы он переменил им послушание, перевел в другую келию и так далее. Но когда настоятель, снисходя к их немощам, исполнял их просьбы, то через некоторое время они начинали снова роптать. Отец Серафим считал, что труд и отсечение воли – это экзамен для послушника: насколько он годится в монахи.

Для монашества необходимо постоянное самоотвержение. Горе тому человеку, который, приняв монашество, не отвергнул своей воли: когда придут искушения, он окажется безоружным перед ними. Горе монаху, который хочет исправлять и поучать старца и настоятеля: за дерзость он будет оставлен благодатью, предан в руки демонов и испытает скорби, подобные смерти.

Монашество – это ангельский образ. У ангелов совершенное послушание низшего чина высшему, о чем пишет святой Дионисий Ареопагит в книге «О небесной иерархии». Ангелы, отпавшие от этого послушания, стали демонами. Гордости свойственно падать. Иногда падение гордого бывает промыслительным. Но подобный урок всегда жесток и страшен. Большинство подвергающихся падению не находит сил для искреннего покаяния и продолжает идти путем греха. Были случаи, когда гордые подвижники после падения кончали жизнь самоубийством. Диавол иногда успокаивает человека: «Ну что же, согрешишь и покаешься», то есть злоупотребляй милосердием Божиим. Но надо помнить, что топкое болото греха – это все-таки не грязевая ванна.

Продолжение следует

1-часть: здесь.
2-ая часть: здесь.
3-я часть: здесь.
4-ая часть: здесь.
5-ая часть: здесь.
6-ая часть: здесь.

(Воспоминания написаны до причисления старцев к лику святых)
Архимандрит Рафаил (Карелин),
из книги «ВСТРЕЧА С ПРОШЛЫМ», электронная и печатная версии которой находятся здесь:
https://sulamita-orthodox.ru/Shop

#Христианство #Христос #православие #православнаяцерковь #рафаилкарелин #архимандритрафаилкарелин #глинскаяпустынь #глинскиестарцы #СерафимРоманцов

СХИАРХИМАНДРИТ СЕРАФИМ

(окончание)

Старец отмечал, что часто наказанием за нераскаянный грех блуда служит заболевание раком, которое является как бы аналогом этого духовного гниения. Он в богословские рассуждения входить не любил и избегал отвечать на богословские вопросы, отговариваясь своей простотой.

Отец Серафим придавал очень большое значение преемственности монастырской жизни, включая устав богослужения, ежедневную исповедь, откровение помыслов и т. п. Он рассказывал, что когда архимандрит Таврион (Батозский), назначенный настоятелем Глинской пустыни, стал вводить новый устав, читать какие-то составленные им или неизвестно откуда взятые молитвы, то это вызвало недоумение и недовольство братии монастыря. Это нарушало монастырскую традицию, потому, несмотря на подвижническую жизнь отца Тавриона, глинские старцы вынуждены были просить Святейшего Патриарха Алексия I (Симанского) о замене настоятеля, что тот и исполнил.

Этим была сохранена традиция монастыря, заложенная с его основания, и духовная преемственность, носителями которой являлись глинские старцы.

О значении церковных молитв и нарушения монастырской традиции говорит следующий пример. В пустыне жил один иеромонах, изгнанный из монастыря. Этот иеромонах старался заменить монастырское правило, которое исполняли пустынники из Глинской обители, Иисусовой молитвой. Он читал ее по слогам, несколько протяжно, притом конец каждого слова произносил резко, как бы отчеканивая, и между словами делал небольшие паузы. Когда он молился, стоя с четками в руках, то на каждом десятом узелке клал поясной поклон, а после каждой четки – несколько земных поклонов.

Чаще он молился молча, сидя в углу на низкой скамеечке лицом к стене. Он так погружался в молитву, что со стороны могло показаться, что он спит, если бы не четки, которые двигались в его руке. В обители этот монах руководил иконописной мастерской, пел в хоре и нес послушание в библиотеке, он отличался начитанностью. Таким людям трудно дается молитва; воображение и рассудок через помыслы и образы входят в борьбу с духом и как бы подавляют и заглушают его. Это понимал и сам иеромонах, придя в пустыню, и все время старался остановить этот поток мыслей и картин, как запущенную в ход машину. Он говорил, что завидует тем, кто мало читал, у кого нет музыкального слуха: у тех, кто не обладает никакими талантами, скорее открывается молитва. Отец Серафим любил этого иеромонаха, но предупреждал, что у него будет много искушений в духовной жизни, потому что таким людям трудно не только обнажить ум для молитвы, но и смирить свое сердце. «Для того чтобы научиться держать ум в словах молитвы, – говорил отец Серафим, – надо сердце свое держать в послушании». Старец советовал тем, кто приступает к Иисусовой молитве, вначале читать ее медленно и неторопливо, не обращая особого внимания на количество прочитанных молитв. Однако он предупреждал, что здесь есть своя опасность, а именно: замена молитвы как беседы с Богом размышлением о молитве, то есть при слишком медленном и раздельном произношении слов может потеряться предстояние перед Богом, и человек начинает разбирать каждое слово молитвы – какой смысл заключается в нем. Это тоже по-своему полезное дело, но лишь как приготовление к молитве: здесь нет обращенности к Богу, предстояния перед Ним. Молитва, исполняемая правильно и внимательно, – это действие духа, а рассуждение о молитве – действие души. Когда ум навыкнет заключаться в словах молитвы, уходить в них, сливаться с ними, тогда молитву следует читать в темпе неспешной речи. Мне кажется, что старец Серафим говорил здесь о различии между молитвой и медитацией, когда избирают какое-нибудь библейское изречение и начинают размышлять о нем, стараясь выявить семантическое значение и смысл каждого слова. Молитва исчезает, и слова превращаются в анализируемый объект, вместо того чтобы быть звеньями между душой и Богом.

Когда об этом спрашивали названного иеромонаха- пустынника, то он говорил, что во время молитвы он старается отгонять все помыслы и заключить ум в словах молитвы, а не занимается рассуждением о свойствах и значениях каждого слова. Он говорил, что находится в общении с отцом Серафимом и советуется с ним. Отец Серафим на мой вопрос не выразил какого-либо суждения о таком способе молитвы. Но мне показалось, что он считал преждевременным для этого иеромонаха оставлять чтение Псалтири и братское правило и заменять их Иисусовой молитвой. Это могут делать только старые пустынники.

Впоследствии этот иеромонах решил, что он должен литургисать, ушел из пустыни и приобрел домик в городе. Он служил как нештатный священник в храме, где официально исполнял должность регента. А потом он потерял Иисусову молитву, как признавался сам, и у него начался период тяжелых искушений. Но Господь дал ему искреннее покаяние.

Из некоторых слов схиархимандрита Серафима у меня сложилось мнение, что причиной искушения этого монаха было отделение от общей молитвы с братией, отсутствие послушания и некоторое пренебрежение к молитвам, благословенным Церковью (канонам, акафистам и так далее). Своей самочинной молитвой он как бы раздразнил и вывел змею из норы, но без послушания уже не мог победить ее.

1-часть: здесь.
2-ая часть: здесь.
3-я часть: здесь.
4-ая часть: здесь.
5-ая часть: здесь.
6-ая часть: здесь.
7-ая часть: здесь.

(Воспоминания написаны до причисления старцев к лику святых)
Архимандрит Рафаил (Карелин),
из книги «ВСТРЕЧА С ПРОШЛЫМ», электронная и печатная версии которой находятся здесь:
https://sulamita-orthodox.ru/Shop

#Христианство #Христос #православие #православнаяцерковь #рафаилкарелин #архимандритрафаилкарелин #глинскаяпустынь #глинскиестарцы #СерафимРоманцов

МОНАХ ИЕРОНИМ

Я говорил о старцах, а теперь мне хочется рассказать о послушнике, глинском монахе Иерониме. Я уже писал о нем в воспоминаниях о схиархимандрите Серафиме. Жизнь монаха Иеронима может служить примером истинного послушания.

После закрытия Глинской пустыни он по благословению отцов приехал в Сухуми и нес послушание на клиросе в Преображенской кладбищенской церкви, настоятелем которой в то время был протоиерей Петр Самсонов. Эта церковь находилась в селе Тависуплеба, которое слилось с городом. В Глинском монастыре отец Иероним исполнял послушание на кухне, был помощником повара и прислуживал за трапезой. Он отличался необычайным смирением и молчаливостью. В Преображенской церкви он тоже в свободное от богослужения время готовил пищу для нескольких монахов, которых во время гонений приютил отец Петр, а также для гостей, приезжавших в храм из других городов. По воскресеньям устраивалась общая трапеза для всех прихожан.

Отец Иероним не вступал в разговоры – он постоянно беседовал с Богом и поэтому казался далеким от людей и чуждым этому миру. Все послушания от настоятеля, имевшего добрый, но крутой нрав, он исполнял беспрекословно. Он не убегал и не прятался от людей, но в то же время был не с ними. Когда отец Иероним быстро шел на послушание, он казался бесплотным существом, которое скользит бесшумно, как тень. Он не опускал головы, как делают некоторые монахи, но взор его был устремлен в землю. На вопросы он отвечал двумя-тремя словами и снова принимался за какое-либо дело. Когда я смотрел на него, то мне казалось, что передо мной преподобные Акакий или Досифей – эти примеры послушания.

Отец Иероним тяжело болел. У него обнаружилась открытая форма чахотки. Он на глазах у всех сгорал, но до конца жизни не оставлял послушания. По своей неопытности я предложил ему переехать в примыкавшее к городу Очамчира село Илори (где я служил настоятелем храма), считая, что там у него будут лучшие условия и врачебный надзор. Но он, слегка улыбнувшись, тихо сказал: «Старцы заповедовали не покидать своего места, если оно само не прогонит тебя». Отец Петр окружил его вниманием, каким только мог. Он говорил, что не встречал подобного монаха, который бы в молодом возрасте достиг святости старца.

Последний раз я видел отца Иеронима перед его смертью. Стояло лето, но он дрожал от озноба. Отец Петр благословил его сесть в ванну с горячей водой, чтобы согреться. Я увидел в нем малого ребенка. Тело его исхудало и прилипло к ребрам, и внешне он походил на живого мертвеца: странно было, что в нем еще теплилось дыхание. Я сказал: «Прости меня», – только два слова, чтобы не утомлять его. Он еле ответил шепотом: «Бог простит». Это были последние часы его жизни и, может быть, последние слова.

Когда я вспоминал монаха Иеронима в разговоре с отцом Серафимом, то лицо старца просветлялось и взор его становился радостным, как у учителя или мастера, с которым говорят о любимом ученике, постигшем глубину его искусства. Монах Иероним был для нас живым образом того, какой духовной высоты можно достигнуть послушанием. Он стал носителем духа древнего монашества с его тайными дарами. Этот дух выше слова; он передается непосредственно от старца к послушнику как непрерывающееся предание, как огонь зажженной свечи к другой свече, через прикосновение фитиля к горящему пламени.

* * *
Многих монахов-изгнанников приняла в свое лоно Иверская земля. Иверские подвижники, мученики и преподобные дали им место рядом с собой, как своим братьям. Из Глинского монастыря Рождества Пресвятой Богородицы они пришли в страну жребия Божией Матери. Они всегда пребывали под Ее покровом.

Архимандрит Рафаил (Карелин),
из книги «ВСТРЕЧА С ПРОШЛЫМ», электронная и печатная версии которой находятся здесь:
https://sulamita-orthodox.ru/Shop

#Христианство #Христос #православие #православнаяцерковь #рафаилкарелин #архимандритрафаилкарелин #глинскаяпустынь #глинскиестарцы #монахиероним

Сегодня неделя о Страшном Суде, о значении которого мы должны помнить и знать.

Бог, Который некогда создал жизнь, в конце времен воскресит, восставит из праха и тления все человечество от дней Адама до последних дней. И настанет тогда Страшный Господень Суд, Суд, на котором решится окончательная участь каждого человека – соответственно тому, что творил он, живя в теле своем. Сегодня, пока мы еще находимся в этом земном мире, каждая мысль, слово или дело – это семена, которые мы бросаем, как во вспаханную землю, в глубь своего сердца. А в вечности из этих семян произрастут или прекрасные, благоухающие цветы, или колючие, ядовитые растения.

Суд называется Страшным потому, что на нем будут судить не только людей, но и духов. Демоны увидят себя некогда прекрасными ангелами, которые воспевали неизреченную, невыразимую языком человеческим херувимскую песнь Богу. Эта песнь, этот гимн – это пламенная любовь и устремление святых душ к Богу. Увидят бесы свое страшное падение. Сатана, который некогда был серафимом, увидит, как он, восстав против Бога, превратился в страшное адское чудовище, в огромного паука, который обвил паутиной греха всю землю, в страшного адского змея, который свои ядовитые зубы вонзал в бесчисленные жертвы. В каждом грехе, совершающемся на земле, было его невидимое присутствие. Во всяком злодеянии его смертоносное дыхание, во всяком преступлении его змеиное коварство. Увидит сатана великую могилу – преисподнюю, которую вырыл он сам для себя. Увидит черный адский пламень, который зажег для своих жертв, и в котором сам будет мучиться вечно.

Суд называется Страшным потому, что он будет всеобщим. Никто не избежит этого Суда, как никто не может избежать смерти. Воскреснут из праха праведники и грешники. Тогда тела будут подобны душе. Они будут не костные, дебелые, состоящие из влаги и земли, а – духовные, нетленные. У праведных – по образу тела воскресшего из мертвых Христа Спасителя, у грешников – смрадные и безобразные, как и их грехи. Св. Ефрем Сирин пишет таинственные слова: «Все мы воскреснем в тридцатитрехлетнем возрасте». Что это значит? Человек проходит в своей земной жизни определенный цикл развития. Тридцать лет – это пора наивысшего развития, человеческого совершенства в земном значении этого слова. И глубокие старцы, и младенцы воскреснут не в своем земном возрасте, в котором они покинули эту жизнь, а в возрасте «тридцатитрехлетнем» – то есть совершенном. Но в то же время близкие и родные, конечно, смогут узнать друг друга.

Суд называется Страшным потому, что на нем обнажатся все наши дела, все наши помышления, слова и глубинные желания сердца. Все, что мы делали тайно, станет явным, то, что совершалось наедине, откроется перед всем миром, что творилось в тайниках нашего сердца, станет открытым и обнаженным. И когда мы увидим свои собственные грехи во всей наготе, безобразии и гнусности, тогда мы готовы будем воскликнуть: «Горы, падите на нас и скройте нас от этого позора!». Святые отцы говорили о том, что существует некая «память сердца», запечатлевающая все, всю нашу жизнь – и внутреннюю, и внешнюю. И вот на Страшном Суде как бы раскроется эта книга, написанная в глубинах нашей души, и только тогда мы увидим, какие мы есть на самом деле, а не какими нас рисовала наша воспаленная гордыня. Тогда мы увидим, сколько раз благодать Божия призывала нас к спасению, наказывала, миловала нас, и как упорно мы сопротивлялись благодати и стремились только к греху и страстям. Даже наши добрые дела мы увидим изъеденными, как червями, лицемерием, гордыней и тайным расчетом.

Суд называется Страшным потому, что он будет окончательным. Здесь, на земле, пока мы живем, для нас всегда открыто покаяние, как дверь из мрачной темницы греха на свободу. До Страшного Суда нам могут помочь молитвы Церкви и близких. Но Страшный Суд – окончательный, после него другого суда не будет. На Страшном Суде произойдет конечное разделение добра и зла, света и тьмы. Для праведных наступит вечная жизнь – вечное уподобление Христу Спасителю, вечное сияние и озарение Божественным светом.

В этой жизни каждое мгновение будет приносить все новое и новое, все большее счастье, все большую радость, все больший свет, все большее блаженство. А вечная смерть грешника – это уподобление сатане, все большее погружение в океан тьмы. Ад – место забвения, то место, куда не проникают лучи милосердия Бога. Ад вычеркнут из любви Божией.

Продолжение следует...

Архимандрит Рафаил (Карелин)

#христианство #православие #вера #рафаилкарелин #архимандритрафаилкарелин #страшныйсуд #вечность #Бог #души #спасение #воскресение #смерть #грех #грешник #Спаситель #сердце #праведники #блаженство #любовь #муки #ад #вечнаяжизнь #добро #зло

Окончание
Начало: здесь.

Некоторые задают вопрос: «А могут ли быть спасенные счастливы, если их родные и близкие окажутся в аду, те, с кем они были соединены любовью в земной жизни?» Это трудный вопрос. Когда мы любим человека, мы любим нечто доброе в нем (хотя бы оно и не было добрым, но только казалось нам таковым), а когда восстанут грешники, то они будут олицетворением греха и зла, они будут демоноподобными. Поэтому любить мы их не сможем, как невозможно любить чуму или бациллу бешенства. Представьте, что самый близкий человек предстал перед вами в виде змеи или скорпиона; вы бы не смогли его любить, а в ужасе отшатнулись бы. Так и обреченные на адскую муку: они будут полны не только отчаяния и тоски, но еще и сатанинской гордыни. Души грешников будут клокотать пламенем ненависти к Богу и всему святому, ненависти, которая готова сжечь само небо и рай!

Блаженство рая – это блаженство святых в любви к Богу и друг другу. Преподобный Серафим Саровский пишет, что если бы человек знал, как ужасен ад и как сладок рай, то он готов был бы вытерпеть самые страшные муки здесь, на земле. Однажды преподобный Симеон, называемый Новым Богословом, был в таком осиянии Духом Святым, что воскликнул: «О, Господи! Наверное, выше этого блаженства нет ничего на свете!» И получил ответ: «То, что испытывают даже святые здесь на земле во плоти, по сравнению с будущим райским блаженством подобно солнцу, нарисованному углем на бумаге, в сравнении с солнцем, сияющим на небе!» Св. Ефрем Сирин пишет, что тогда будет иное общение душ между собой. Есть слова Спасителя, которые сохранены не в Евангелии, а у древних отцов: «На том свете внутреннее будет как внешнее, а внешнее будет как внутреннее». Сейчас внешнее – это тело, внутреннее – душа. В раю само тело одухотворится, станет подобным душе. А внутреннее – душа – станет как внешнее, то есть она будет открытой.

Ефрем Сирин говорит: «Захочешь ты только быть у святых мучеников – и будешь около них; захочешь ты насладиться сладостной беседой с праведниками – и ты не языком, не устами своими, а сердцем и душой будешь беседовать с ними, то есть ты будешь зреть своей душой их души; будешь наслаждаться созерцанием их красоты и любви, которые изливаются от каждого святого ко всем».

Только в раю, в вечной жизни, человек узнает тайну страдания, поймет, что здесь, на земле, скорби, труды, болезни и печали – это великое благословение Божие: человек пьет ту чашу, из которой пил Сам Господь Иисус Христос. Поэтому в вечной жизни мы будем благодарить наших врагов, мы будем благодарить клеветников, тех, кто относился к нам несправедливо, потому что они, сами того не ведая, способствовали нашему спасению. Здесь, на земле, многое нам непонятно, но здесь мы видим только первую страницу той Книги, которая откроется в вечности, а там мы поймем всю глубину премудрости Божией, всю силу Его любви. Некогда Александрийский патриарх Феофил пришел к Нитрийской горе и спросил самого старого монаха: «Что ты нашел лучшего в духовной жизни?» И тот ответил: «Во всем обвинять самого себя!» И патриарх сказал: «Это не только лучшее, это единственный путь ко спасению!»

Итак, будем помнить о Страшном Суде, будем пробуждать от сна свою совесть, чтобы она строго судила нас еще здесь, и тогда Страшный Суд станет для нас преддверием вечной жизни!

Архимандрит Рафаил (Карелин)

#христианство #православие #вера #рафаилкарелин #архимандритрафаилкарелин #страшныйсуд #вечность #Бог #души #спасение #воскресение #смерть #грех #грешник #Спаситель #сердце #праведники #блаженство #любовь #муки #ад #вечнаяжизнь #добро #злои‌

Диктатура отличается от монархии тем, что не имеет ни традиций, ни духовной культуры. Но в самой диктатуре существует, как ее разновидность, самая худшая форма управления, которую мы условно назовем вождизмом; ее можно сравнить с революционной властью – популизмом, соединенным с тиранией. Такая структура характерна для тоталитарных сект и общин, особенно для общин, создаваемых восточными гуру. Здесь полная власть наставника, переходящая в произвол. Здесь принцип беспрекословного послушания, как подавление человеческой личности. В самой общине создается, как в любом революционном правлении, фискальный и репрессирующий аппарат. Человек, попавший в это поле психологического порабощения, лишается не только свободы воли как нравственного выбора, но у него притупляется, как бы атрофируется способность самостоятельно мыслить, он незаметно для самого себя превращается в фигурку на шахматной доске, которую передвигает с клетки на клетку рука его наставника.

Теперь конкретнее – о православном "гуру", или, если угодно, о махатмах в православии.

В общине царит непререкаемый авторитет гуру – духовного отца. Он выступает в роли непогрешимого вождя с неограниченной властью; он требует, чтобы ему было отдано то, что должно принадлежать только Богу, а именно, – совесть и нравственное чувство человека. Члены общины ощущают постоянную зависимость от своего учителя и от ближайшего его окружения, похожую на опричнину.

Любая критика гуру или недоверие к нему расценивается в общине, как самый большой грех, который может совершить человек. Те члены общины, которые нашли силы выйти, как бы вырваться из этого поля духовного порабощения, долго испытывают на себе месть всей общины в различных – скрытых и явных формах. Хотя гуру рассказывает сказки космической любви ко всем существам, и намекает, что он не менее милостив чем Христос, но уход из общины и опасения за то, что негативные действия гуру могут стать известными, вызывают по отношению к "непослушным" дикую ненависть, и здесь открывается изнанка такой любви – клевета и интриги, которые должны не только преследовать "беглеца", но и устрашать остальных членов этой общины.

Надо сказать, что духовные агрессоры, подобно вождям революции, нередко бывают людьми одаренными и талантливыми, но всегда беспринципными, будто с ампутированной совестью. Они, как и подобает революционерам, – артисты добра, которые создают впечатление, что цель их жизни это только счастье людей, которые отдали им свои души и, разумеется, кошельки. Замечено, что "гуру", проповедующие нестяжательность, сами неравнодушны к деньгам. Они хорошо знают психологию толпы, а также стараются изучить психологию каждого человека, с которыми им приходится иметь дело. Особенно отличает их непомерное властолюбие. Любой человек, пользующийся уважением в церкви рассматривается как враг, которого надо по возможности обезвредить, чтобы "гуру" спал бы спокойно. В общине создается целая иерархия, которая помогает "гуру" наращивать свой авторитет и утверждать свою единодержавную власть.

Среди последователей "гуру" образуются две группы – доноров и агитаторов. Доноры снабжают "гуру" деньгами, а иногда отдают в его распоряжение все свои средства; к ним в общине особое отношение: они окружены вниманием и почетом, и, обычно, настолько наивны и недальновидны, что приписывают это не финансам, а своим личным достоинствам. "Агитаторы" – члены общины, которые питаются крохами со стола "гуру", и обязаны создавать ему авторитет подвижника, чудотворца, учителя аскетики, философа, поэта, музыканта, а самое главное - святого человека и прозорливого старца. "Гуру" разработал сложную тактику отношения к людям: одним он льстит, других подкупает, третьим угрожает и т.д., но во всех случаях играет как артист.

"Гуру" когда надо для дела умеет терпеливо выжидать, но, добившись нужного результата, как победы, быстро переходит от заискивания к наглости; он наделен неистощимой изобретательностью и похож на паука, который беспрерывно ткет свою липкую паутину.

"Гуру" самолюбив: если при нем похвалят какого нибудь священнослужителя, то он воспринимает это как личное унижение; в его общине забывают о том, что существует архиерей, как высшая власть Церкви. "Гуру" требует беспрекословного послушания, но сам не находится ни у кого в послушании. У него нет духовного отца и руководителя; он, так сказать, произошел от самого себя. Его постоянное оружие это клевета, кажется, что он выделяет ее из своего нутра, как некоторые насекомые вонючую жидкость. В умении вести интриги такие вожди проявляют замечательные, даже гениальные способности. Внутренне они безразличны к религии, однако часто выдают себя за ревнителей древнего благочестия, за исповедников веры и мучеников за правду.

Продолжение следует…

Архимандрит Рафаил (Карелин), 2005г.

#Христианство #Христос #православие #православнаяцерковь #рафаилкарелин #архимандритрафаилкарелин

Окончание
Начало: здесь.

Как отличить "гуру" от истинного наставника, как обнаружить его псевдодуховность? Он непомерно властолюбив, и старается ставить самого себя на место высшей духовной инстанции. Он внушает людям, что его община это остров спасения, за пределами которого находится огромное бушующее море.

Революция основана на обмане и невежестве. После революций происходит уничтожение книг как обязательный ритуал. Во времена якобинцев, коммунистов и нацистов совершалось публичное сожжение книг, словно театральное представление. Общины "гуру" должны существовать под железным занавесом незнания и самоизоляции, поэтому в таких общинах вводится самый жесткий контроль над умами, какая то негласная тираническая цензура. Членам общины запрещено читать книги без благословения "гуру", встречаться и беседовать с другими священниками, в некоторых случаях даже брать у них благословение. Единственным источником информации является их наставник – духовный вождь. В общине поощряется доносительство друг на друга. Это считается доказательством преданности духовному отцу.

"Гуру" стремится быть непогрешимым в глазах своих учеников. Если римский папа является у католиков непогрешимым в вопросах веры и нравственности, то "гуру" непогрешим во всем. В древности, в оккультном союзе пифагорейцев всякий спор заканчивался доказательством: "Он (то есть Пифагор) сказал". Слова "гуру" должны быть для учеников выше очевидности.

"Гуру" должен говорить с непоколебимой уверенностью, а для этого сам освободиться от каких либо интеллектуальных или нравственных сомнений. Он должен быть уверен, что люди настолько глупы, что никогда не разгадают его обмана. Он говорит со своими учениками тоном гипнотизера, проводящего сеанс внушения. Наиболее отличительное свойство такого вождя это неразборчивость в средствах для достижения цели. Он под видом трансцендентальной любви или блага для своей общины учит духовных чад притворяться и лгать, выполнять все его требования, не считаясь ни с совестью, ни с человеческой честью. Он внушает своим ученикам, что несет ответственность за них перед Богом, а они не отвечают ни за что. Некоторым слабохарактерным людям, привыкшим прятаться за чужую спину, нравится такая иллюзорная безопасность.

Еще один характерный штрих. В таких общинах существует благотворительная помощь бедным, но она носит декоративный характер: там нет тайной милостыни, а все связано с рекламой мудрого и любвеобильного вождя.

Умение порабощать волю, манипулировать сознанием и изменять менталитет – имеет долгую вековую историю, и употреблялось с успехом в оккультных союзах, каббалистических школах, дервишских орденах, у ассасинов, иезуитов, тибетских махатм и вождей революции.

Церковь не изолирована от мира и духа времени. Через церковную ограду может пролезть змей, как некогда он проник в Эдем к нашим праотцам…

Архимандрит Рафаил (Карелин), 2005г.

#Христианство #Христос #православие #православнаяцерковь #рафаилкарелин #архимандритрафаилкарелин

Поздравляем читателей наших соцсетей с прощенным воскресеньем и с наступающим Великим постом!

Прощеное воскресенье связано с воспоминанием о Страшном суде, а первая неделя Великого поста – с изгнанием Адама из рая. Сегодняшний день напоминает нам, что после смерти человеку предстоит суд Божий, на котором обнажатся все его дела, мысли и сокровенные желания сердца, которые были неведомы не только для людей, но даже для него самого. На суде Божием он увидит себя таким, какой есть на самом деле – или образом Божиим или тенью сатаны, и это состояние души определит его вечную жизнь.

Некоторые считают грех личным делом человека, но на самом деле это не так. Чума не является личным делом больного, а страшной опасностью для всех окружающих людей. Так грех, совершенный человеком, это расширение на земле черного царства ада, владычества духовной смерти. Своими грехами мы как бы кормим демонических существ – наших настоящих врагов. Грешник виноват перед Богом в гибели своей души, но он также виноват перед всем миром, так как увеличивает в метафизическом плане потенциал зла, который затем обрушивается на землю в виде природных катаклизмов, кровопролитных воин и опустошительных эпидемий.

Осознание своей греховности и виновности перед человечеством является содержанием сегодняшнего дня. Праведник – это луч небесного света, озаряющий землю. А грешник – выплеск ада из черных бездн на поверхность земли. В молитве «Отче наш» мы умоляем Господа о прощении наших грехов, но в этой молитве содержится также условие: наши грехи Бог прощает нам в той степени, в какой мы прощаем людей, виновных перед нами. Поэтому воскресный день перед Великим постом называется прощенным воскресеньем. Это взаимное прощение – лекарство, способное изменить нашу жизнь и исцелить поразившую нас греховную болезнь.

Человек был создан для вечной радости, для богообщения, для бессмертной жизни, но грех сделал его странником и изгнанником на земле. Земная жизнь кратковременна, все рожденные должны умереть. Сама жизнь дана нам для приготовления к вечности, для приобретения рая, для возвращения в свое небесное отечество. Смерть для праведников является рождением в новую жизнь, где не будет конца; а смерть грешника – это переход их внутренней тьмы греха в вечную тьму ада и демонообщение, которое страшнее всякой смерти.

Время Поста разделено на две части: на святую Четыредесятницу – 40 дней, как воспоминание 40-дневнего поста Иисуса Христа перед началом проповеди Евангелия, и последнюю седмицу, называемую страстной, посвященной страданием Иисуса Христа, Его искупительной жертвы и смерти по человечеству. И после ночи человеческих грехов, разврата и злодейств, для искупленных Богом настанет вечный восьмой день и взойдет уже незаходящее Солнце!

Прошу у всех прощения и молитв о мне недостойном. Желаю всем провести Великий пост в молитве и покаянии, чтобы в духовной радости встретить Пасху Христову!

Архимандрит Рафаил (Карелин)

#Христианство #Христос #православие #православнаяцерковь #рафаилкарелин #архимандритрафаилкарелин #ВеликийПост #святаячетыредесятица #Пасха #прощенноевоскресенье #изгнаниеадама