Отец Савва как-то сказал: «Если я буду говорить об обыденном, то стану обывателем».

Продолжение следует…

1-ая часть: здесь.
2-ая часть: здесь.
3-я часть: здесь.
4-ая часть: здесь.
5-ая часть: здесь.
6-ая часть: здесь.
7-ая часть: здесь.

Архимандрит Рафаил (Карелин),
из книги «ВСТРЕЧА С ПРОШЛЫМ», электронная и печатная версии которой находятся здесь:
https://sulamita-orthodox.ru/Shop

#Христианство #Христос #православие #православнаяцерковь #рафаилкарелин #архимандритрафаилкарелин #схиигуменсавва #православныестарцы

СЕГОДНЯ, В ПРАЗДНИК СВЯТОГО ГЕОРГИЯ, ПРЕДЛАГАЕМ ВОСПОМИНАНИЕ БАТЮШКИ ОБ ОДНОМ ЧУДЕ ВЕЛИКОМУЧЕНИКА.

В 60-х годах я служил в селе Илори настоятелем храма святого великомученика Георгия. Это был незабвенный период моей жизни. Здесь я осознал или, вернее, ощутил внутренним чувством святого Георгия как своего небесного покровителя. И все последующие события моей жизни связаны с его именем.

В Западной Грузии Илорский храм пользовался особым почитанием. Князь Самегрело Леван Дадиани делал ему богатые пожертвования. По описанию путешественников, раньше двери храма были сделаны из золотых листов и украшены коваными изображениями. В церкви хранились старинные кованые иконы из серебра: образ архангелов Михаила и Гавриила, украшенный большим драгоценным камнем, и три образа великомученика Георгия. Третья икона святого была повреждена. Она была свидетелем чуда, о котором до сих пор помнят жители Илори.

Однажды вечером мы сидели в сторожке у горящего бухара (камина), прислушиваясь к тихому треску дров. Молчание прервал сторож по имени Джуга и стал рассказывать нам о чуде святого Георгия, очевидцем которого он был.

«После революции Илорский храм несколько раз пытались ограбить, и поэтому односельчане решили каждую ночь поочередно его охранять: несколько вооруженных людей оставались ночевать в церковном дворе. С наступлением темноты железные двери храма запирали на засовы с огромными замками. Их сделали специально для храма, так что ключи подобрать было невозможно. В Илори, за исключением времени Великого поста, постоянно приходили паломники из разных мест Грузии, особенно из Самегрело. И вот однажды пришли незнакомые люди, привели с собой двух козлят и сказали, что завтра хотят принести их в жертву и поэтому останутся ночевать. Мы приняли их как гостей, ничего не подозревая, разожгли бухар, чтобы им не было холодно, и указали место, где спать. Но оказалось, что это были грабители. Когда храм стали закрывать, они внезапно ворвались с оружием внутрь, свалили охранников на землю и забрали из храма две иконы святого Георгия. Затем, заперев сторожей в храме, скрылись. В это время один из жителей села, не замеченный разбойниками, спрятался и, как только те исчезли, начал звонить в колокол.

Прибежали люди и, узнав о происшедшем, стали решать, что делать, как напасть на след бандитов. Поднялся спор и шум: наш народ горячий, каждый настаивал на своем. Наконец старшие, посовещавшись, сказали: “Они не пойдут ни по дороге, ни по тропинке, зная, что мы будем преследовать их; скорее всего, они спрятались в лесу и будут сидеть там до глубокой ночи, чтобы затем в темноте незаметно скрыться от преследования. Разделимся на несколько отрядов и, двигаясь с разных сторон, будем искать их”. Казалось невозможным найти людей ночью в лесу, как иголку в стоге сена, но мы верили, что святой Георгий поможет нам. Окружив лес с трех сторон, мы двинулись вглубь чащи. Грабители вряд ли решились бы начать перестрелку, чтобы не выдать себя, ведь их было всего несколько человек. Но когда мы вошли в лес и еще не прошли полверсты, то увидели несколько фигур, которые быстро двигались в нашу сторону. Это были наши вчерашние гости. Мы крикнули, чтобы они остановились и не двигались с места, но они побежали в чащу. Вскоре мы увидели одну икону святого Георгия, брошенную на земле, но другой не было видно. Мы начали стрельбу. Нам этот лес был знаком лучше, и теперь разбойники были в наших руках. Они спрятались за деревьями и начали отстреливаться. Мы кричали, чтобы они бросили оружие и сдались, но те отвечали только выстрелами. В общем, начался настоящий бой. Несколько из них были убиты, одного раненого мы схватили. Невдалеке лежала вторая икона. Мы увидели, что часть серебряной пластины оторвана, а на самой иконе — вмятины, как будто следы от ударов. Расспросив раненого разбойника, мы узнали, что грабители потеряли в темноте направление и, вместо того чтобы идти к горам, сделали круг и стали возвращаться назад, где и столкнулись с нашим отрядом.

На вопрос, почему они так поступили с иконой, раненый ответил: “Потому что вместо помощи, о которой мы просили у святого Георгия, он сбил нас с пути. И когда мы увидели, что окружены, то решили отомстить ему и начали бить икону, а один оторвал пластину, но так как началась перестрелка, то мы не успели ее сломать. Когда первая пуля убила того, кто первым ударил икону, тогда мы бросили ее, чтобы святой Георгий не убил и нас”.

Я хорошо помню, — продолжал сторож, — как мы иконы несли назад. Народ встречал их на коленях и благодарил святого Георгия, что он таким чудесным образом возвратил свои иконы в Илорский храм».

Архимандрит Рафаил (Карелин),
из книги «ВСТРЕЧА С ПРОШЛЫМ», электронная и печатная версии которой находятся здесь:
https://sulamita-orthodox.ru/Shop

#Христианство #Христос #православие #православнаяцерковь #рафаилкарелин #архимандритрафаилкарелин #святойгеоргий #илорский #ИлорскийХрам

ПРОДОЛЖЕНИЕ…

И среди народа отец Савва мог сохранять внутреннее
безмолвие. Рядом с ним мне вспоминались слова преподобного Феодора Скитского: «Или удаляйся от людей, или будь для них, как меч».

Монашеская жизнь — это концентрация на самом главном: на богообщении, которое достигается через молитву и очищение ума от помыслов и фантазий, пробуждающих страсти и грехи в нашем сердце. Молитва требует внутреннего безмолвия, при этом душа становится особенно чуткой к внешним впечатлениям, в том числе к слову. Слово воспринимается как шум, нарушающий тишину. Вместе со словами в душу врываются впечатления, образы и картины — враги молитвы, поэтому длительные беседы угнетают душу монаха, приводят его в состояние внутреннего опустошения и усталости. Этого не понимают мирские люди, которые беспрерывно пребывают в грохочущей кузнице мира, в буре своих помыслов и страстей; для них разговор — это шум в привычном шуме, а для некоторых даже разрядка. Есть цветы, которые могут жить только в парнике; если открыть окошко парника, то они болеют и гибнут. Так монах может жить только в атмосфере внутренней тишины и молитвы; посреди мира, который через слова врывается в его душу, он болеет и чахнет. Источник силы для монаха — это обращенность духа к Богу, духа, который в то же время очень нежен и уязвим.

С наступлением холода осыпаются листья у деревьев: они будто умирают до весеннего тепла. Жизнь теплится в них, но они погружены в глубокий сон. То же происходит и с человеческим духом: подавленный шумом этого мира, потоком слов, вихрем впечатлений, которые врываются в душу и опустошают ее, дух как бы скрывается и отступает — это его самозащита; вместо него действуют силы души — более грубые и поэтому более выносливые.

Дух оживает снова, когда наступает внутренняя тишина, когда пробуждается молитва. Поэтому старцы любят тех, кто говорит обдуманно и кратко, кто не продлевает бесед с ними, кто не становится вором их молитвы. Любимый ученик Господа апостол Иоанн Богослов отличался молчаливостью. Он был обращен к своему сердцу, был погружен в созерцание, которое выше слова. Он был любимым учеником именно потому, что его душа, пребывающая в безмолвии, могла вместить больше Божественного света — Божественной любви, изливающейся на всех.

Когда я шел к отцу Савве, у меня было много вопросов, а при встрече с ним они вдруг исчезали, даже забывались, как будто были разрешены не словом, а силой благодати, словно сама встреча с ним уже была ответом. Про отца Иоанна Кронштадтского говорили, что слово его было с властью. Эта власть ощущалась человеком и в словах отца Саввы. Однажды, будучи в Сухуми, старец благословил своего послушника читать вслух житие святого мученика Василиска. И знакомое нам повествование прозвучало по-иному, оно словно ожило: мы чувствовали близость мученика Василиска, как будто он сам помогал читать свое житие и разворачивал страницы своего мученичества перед нашими глазами. Потом отец Савва сказал: «Какое “сочное” житие!».

Молитвы и возгласы отец Савва произносил несколько обрывисто и резко, словно воин на поле боя, возвещающий то о близости врага, то о победе. Когда он молился, возникало чувство, что он видит того, к кому обращается, видит не «как живого», а именно — живого.

Продолжение следует…

1-ая часть: здесь.
2-ая часть: здесь.
3-я часть: здесь.
4-ая часть: здесь.
5-ая часть: здесь.
6-ая часть: здесь.
7-ая часть: здесь.
8-ая часть: здесь.

Архимандрит Рафаил (Карелин),
из книги «ВСТРЕЧА С ПРОШЛЫМ», электронная и печатная версии которой находятся здесь:
https://sulamita-orthodox.ru/Shop

#Христианство #Христос #православие #православнаяцерковь #рафаилкарелин #архимандритрафаилкарелин #схиигуменсавва #православныестарцы

ПРОДОЛЖЕНИЕ…

Центром духовной жизни схиигумен Савва считал Причастие. Он убеждал своих чад причащаться как можно чаще. Старец делал выписки из творений Иоанна Кронштадтского и других отцов о пользе частого причащения. Он говорил, что диавол всеми силами старается отвести человека от Причастия. Темная сила борет человека с правой и с левой стороны: с левой — явными грехами: нерадением, леностью, фантазиями, оскверняющими душу, раздражительностью, злопамятством, попыткой скрыть грехи от священника на исповеди, нечистыми сновидениями перед Причастием и так далее. Враг подходит к человеку и с правой стороны — через ложное благоговение перед святыней. Он внушает не только мирянам, но и священникам и даже архиереям, что частое причащение — это признак духовной гордости; что Тело и Кровь Христовы могут стать привычными, как простая телесная пища; что часто причащающийся человек не может достойно приготовиться к этому величайшему из Таинств. Такие люди смотрят подозрительно на тех, кто причащается часто, и считают частое причащение каким-то новшеством в Церкви. Отец Савва говорил, что лишить человека Причастия так же жестоко, как лишить грудного ребенка молока матери. Опыт показывает, что люди, причащающиеся часто, ведут жизнь в духовном плане более достойную, чем те, кто под предлогом благоговения лишают себя святыни. На самом деле это не смирение, а диавольский обман. В Причастии человек черпает силы для борьбы с грехом, а ему говорят: «Не причащайся часто». Откуда же он возьмет эти силы? Когда указывают на то, что в древности причащались часто, эти люди обычно отвечают: «Тогда был другой духовный уровень». Но разве духовный уровень не зависел от частого причащения?

Отец Савва редко отлучал грешников от Причастия. Он говорил: «Исповедуйся, смири себя в своем сердце как самого недостойного и спеши к Святой Чаше». Однажды его из монастыря направили на приход для восстановления и ремонта храма, который пришел в ветхость. Совершая пасхальную службу, отец Савва обратился к прихожанам: «В эту ночь я всех причащаю Святых Тайн, все подходите к Чаше!».

Отец Савва очень любил Псалтирь. Он считал, что чтение Псалтири необходимо для Иисусовой молитвы, что псалмы и Иисусова молитва — живая вода из одного источника: Псалтирь поддерживает Иисусову молитву, как стены храма — его кровлю. В древности были монастыри, которые назывались обителями «неусыпающих». Монахи, живущие в них, были разделены на двадцать четыре чреды и, сменяя друг друга, день и ночь непрестанно читали Псалтирь. Отец Савва благословлял своим духовным чадам распределять между собой псалмы Давида и читать их в определенное время суток, так чтобы чтение Псалтири в его духовной семье никогда не прекращалось. Старец считал необходимым и ежедневное чтение Нового Завета. Он советовал своим чадам, если это возможно, уделять час времени для чтения Евангелия и Апостольских Посланий.

Схиигумен Савва написал много книг о внутренней жизни. Тогда опубликовать их было невозможно: они перепечатывались на пишущей машинке или переписывались от руки. Патриарх Илия II, тогда митрополит Сухумо- Абхазский, говорил, что отец Савва своими книгами оказывает большую помощь Церкви.

Язык книг схиигумена Саввы очень прост и ясен; в них найдут духовные советы люди различного интеллектуального уровня — от ребенка до богослова. Когда их читаешь, то, кажется, что отец разговаривает со своими детьми.

Душа того, кто общался с отцом Саввой, чувствовала его духовную власть и силу и стремилась подчиниться этой власти, укрыться за ней от искушений злых духов, колеблющих ум, как путник скрывается от бури за могучей скалой.

Я помню ночь, когда ехал из Москвы в Печеры. Железная дорога проходит через протянувшийся на огромном пространстве лес. Заходящее солнце кажется огненной птицей, которая свила себе гнездо среди ветвей, а лучи в просветах вековых деревьев — ее алым оперением или же языками пламени далекого лесного пожара. Синие краски неба темнеют, как лепестки фиалок, рассыпанные на лугу, превращаются в гроздья сирени. Постепенно сгущаются сумерки. Солнце заходит за горизонт.

Небосвод облачается в багряный хитон, а затем закутывается в черную мантию, усеянную драгоценными камнями. Наступает ночь. Проходит несколько часов, и перед глазами встает другая картина: гроза в лесу. Голубые вспышки молнии рассекают непроницаемую мглу и озаряют землю фосфорическим сиянием, вырывая лес из цепких объятий ночи. Струи дождя кажутся серебряными нитями. Деревья гнутся под напором ветра; вершины сосен склоняются в поклонах, будто прося кого-то о помиловании. И снова все тонет во мраке, а затем опять в ослепительных вспышках молнии мелькают перед окном вагона могучие ветви деревьев, борющихся с бурей. А в это время в душе — тишина, как будто возвращается детство, как будто буря в лесу — это земная жизнь с ее искушениями, превратностями и страстями. И если ты духовно будешь вместе со своим отцом, то буря, ломающая вековые деревья, не коснется тебя, и ты пройдешь сквозь нее, защищенный покровом молитв своего старца.

...В купе я один. Кругом тишина. Тускло горят лампочки, мерно качается полупустой вагон, подобно лодке на волнах, и мне кажется, что я нахожусь в одинокой монашеской келии, где-то вдали от мира с его соблазнами, заботами и гнетущей
дух суетой.

Продолжение следует…

1-ая часть: здесь.
2-ая часть: здесь.
3-я часть: здесь.
4-ая часть: здесь.
5-ая часть: здесь.
6-ая часть: здесь.
7-ая часть: здесь.
8-ая часть: здесь.
9-ая часть: здесь.

Архимандрит Рафаил (Карелин),
из книги «ВСТРЕЧА С ПРОШЛЫМ», электронная и печатная версии которой находятся здесь:
https://sulamita-orthodox.ru/Shop

#Христианство #Христос #православие #православнаяцерковь #рафаилкарелин #архимандритрафаилкарелин #схиигуменсавва #православныестарцы

ПРОДОЛЖЕНИЕ…

Я часто слышал в народе такое выражение: «Священник взял на себя грехи во время исповеди», — и всегда мне это казалось каким-то суеверием. Как священник может взять на себя грехи других людей, разве он распялся за них на Кресте? Но затем я понял, что при всей своей богословской неточности эти слова имеют под собой некоторое основание. Есть духовные отцы, которые молятся, чтобы Господь взыскал с них грехи духовных чад. Это дар особой жертвенной любви. Она звучит в словах архимандрита Агапита Нило Столобенского: «Распаляясь любовию Божиею, я желал бы слить весь род человеческий в одно целое, дабы прижать это целое к груди моей и умереть за спасение его в лютых пытках муки». Такую любовь имел схиигумен Савва. Он просил у Бога для себя наказания за грехи своих чад, он молился, чтобы их болезни перешли к нему. Нам было легко, потому что ему было тяжело.

Духовная дочь отца Саввы монахиня Митрофания рассказывала мне, что однажды она сильно простудилась и ее мучила невыносимая зубная боль, от которой она не находила себе места. Несколько ночей она не могла спать: ощущение было такое, будто электрический ток проходил через голову; лицо распухло, и никакие медикаменты не помогали. Наконец, плотно закутавшись до глаз в шаль, она с трудом дошла до монастырского храма, где в этот день служил отец Савва, и попросила, чтобы он помолился о ней. Он ответил: «Я помяну тебя сейчас на проскомидии», — и ушел в алтарь. Началась литургия. Монахиня села в углу на скамью и решила не уходить из храма до конца службы. Сначала ей казалось, что боль усилилась: по лицу текли струйки пота, смешанного со слезами; вдруг она почувствовала, что боль стала уменьшаться, а к концу службы совсем исчезла, осталась только слабость. Народ подходил к отцу Савве, чтобы поцеловать крест в его руке. Она подошла последней, чтобы поблагодарить за исцеление, но когда взглянула на старца, ужаснулась: у него было распухшее лицо, усилием воли он преодолевал боль. «По его молитвам, — говорила мать Митрофания, — моя болезнь перешла к нему». Тогда она опустилась на колени и стала просить: «Пусть болезнь от вас снова вернется ко мне», — но он ушел в алтарь, ничего не ответив.

Другой случай рассказывал мне один иеромонах. «В юношеские годы я сблизился с дурной компанией, стал пить и курить и, что еще хуже, стал дерзить своей матери, а на ее увещания отвечал бранью и насмешками. Однажды в порыве гнева она подошла к иконам и сказала: “Будь ты проклят и будь я проклята, что родила такого сына”. И после этого я увидел, как бестелесная черная змея ползет в мой рот. Я стиснул зубы, но она все равно вошла в меня. Присутствие какого-то холодного существа я физически ощущал в душе и даже в теле. Иногда я испытывал такое мучение, как будто змея кусала мои внутренности своими ядовитыми зубами. Тогда я переменил свою жизнь: стал ходить в церковь и затем прислуживать в алтаре. В храме я чувствовал себя хорошо, но в самые священные минуты литургии змея снова принималась мучить меня. И в великие праздники я чувствовал, как эта гадина бьется в моих внутренностях, освирепев, словно ее жгут огнем. Я чувствовал одновременно и благодать, и мучение — это трудно передать словами. Священник намеревался послать меня в семинарию, но я хотел идти в монастырь. Тогда он посоветовал мне поехать в Псковские Печеры, устроиться там на работу, получить прописку, затем поступить в монастырь рабочим, а потом стать послушником. Я так и сделал. Прошло несколько лет. Меня благословили мантией и представили к священству. Я чистосердечно рассказал духовнику о своих грехах и о проклятии матери. Тот сказал: “Только не ропщи на нее, а прости и молись об упокоении ее души”. Перед рукоположением я также просил архиерея, чтобы он выслушал мою исповедь и решил, могу ли я быть священником. Он сказал: “Проклятие матери было епитимией за твои грехи, а когда Господу будет угодно, Он исцелит тебя”. Я стал служить в монастыре. Таких мучений, как прежде, я не испытывал, но по временам какая-то темная сила наваливалась на меня.

Было ощущение, что у меня ноют и открываются старые раны, хотя на их месте остались только шрамы и рубцы. В это время из Троице-Сергиевой Лавры в наш монастырь перевели отца Савву. И вот однажды, пристально посмотрев на меня, он сказал: “У меня был духовный сын, который оскорблял свою мать, — и что же потом? Она прокляла его, и с тех пор у него постоянно не ладились дела: все, что он начинал, разрушалось, как будто он строил дом на воде. Не дай Бог оскорблять свою мать”. Меня поразили эти слова: откуда он мог знать о моем несчастье? Я посмотрел на него с удивлением и увидел в его глазах что-то необыкновенное: как будто они одним взглядом проницали мою жизнь от самого детства. Когда отец Савва принимал исповедь у богомольцев, я пал на колени у его ног и сказал: “Отец, я не встану отсюда, пока не примешь мою исповедь; дай мне какое угодно наказание, но помоги мне”. Выслушав мой рассказ о проклятии матери, он накрыл меня епитрахилью, но не сразу прочитал разрешительную молитву, а стал молиться. Затем сказал: “Иди, Бог простил тебя”. Я вдруг почувствовал всем своим существом, что прощен, что эта темная сила оставила меня, как будто рассеялось какое-то темное облако, окутывавшее мою душу столько лет.

Впоследствии о подобном случае я прочитал в житии святого Иоанна Кронштадтского. Человека прокляла мать, он спился, потерял работу, начал воровать, а затем пришел на исповедь к отцу Иоанну и плакал перед ним. Отец Иоанн сказал: “Пусть это проклятие будет на мне”, — и он, как будто вновь родившись, начал другую жизнь. Может быть, отец Савва просил у Бога того же — не знаю».

Продолжение следует…

1-ая часть: здесь.
2-ая часть: здесь.
3-я часть: здесь.
4-ая часть: здесь.
5-ая часть: здесь.
6-ая часть: здесь.
7-ая часть: здесь.
8-ая часть: здесь.
9-ая часть: здесь.
10-ая часть: здесь.

Архимандрит Рафаил (Карелин),
из книги «ВСТРЕЧА С ПРОШЛЫМ», электронная и печатная версии которой находятся здесь:
https://sulamita-orthodox.ru/Shop

#Христианство #Христос #православие #православнаяцерковь #рафаилкарелин #архимандритрафаилкарелин #схиигуменсавва #православныестарцы

С НАСТУПАЮЩИМ ПРАЗДНИКОМ СВЯТИТЕЛЯ НИКОЛАЯ ЧУДОТВОРЦА!

Редко кто из святых удостоился великого дерзновения ко Господу и любви от людей, как святитель Николай архиепископ Мир Ликийский. Нет в мире христиан, кто бы ни слышал о его доброте и отзывчивости. Он наш сердобольный отец, всегда готовый услышать наши молитвы. Он помощник даже иноверцам, скорбящим и находящимся в смертельной опасности. Он наш заступник, хранитель, прибежище, целитель, упование и теплый молитвенник. Много великих преподобных, святителей, чудотворцев, но имя Николая Угодника отзывается в сердцах людей как солнечное тепло и свет. Его особенность в том, что в нем соединились подвиги святителя и преподобного. Живя среди людей и сопереживая их трудностям и невзгодам, его сердце непрестанно творило Иисусову молитву, и среди мира, как бы находясь в пустыне, он молитвенно предстоял за народ перед Господом.

Наше время – самое тяжелое из всех. Теперь у человека хотят отнять не только Бога и человечность, но установить контроль над его умом и сердцем, чтобы он не мог обращаться к Богу и думать о вечности. Можно ли приостановить или замедлить этот процесс? Можно, только одним путем – волевой молитвой: нужно молиться непрестанно, чтобы сердце и ум человека принадлежали Богу. И в этом нашим великим помощником, ходатаем и примером является Святитель Николай Чудотворец!

Архимандрит Рафаил (Карелин)

#Христианство #Христос #православие #православнаяцерковь #рафаилкарелин #архимандритрафаилкарелин #святительНиколай #Николайугодник

ПРОДОЛЖЕНИЕ…

Однажды я посетил отца Савву. Он сказал, что собирался в этот день ехать на святое место, но не смог. Накануне к нему пришел человек, который занимался оккультизмом. Он продал душу диаволу и дал расписку своей кровью. Человек этот совершил много страшных кощунственных поступков, а узнав, что здесь находится схиигумен Савва, приехал к нему и принес подробную исповедь. «Когда он ушел, — сказал отец Савва, — я почувствовал страшное утомление. У меня не было сил прочесть вечернее последование. Я с трудом добрался до постели и в изнеможении стал читать краткие молитвы. Утром я не мог подняться с постели и встал только недавно». Я спросил, опять по своей глупости: «Отец, а может быть, вам было бы лучше не принимать исповедь у этого человека?». Он ответил: «Нет. Я рад, что мог помочь ему. Я благодарю Бога, что он покаялся. Я изнемог душой и телом, но готов перенести больше, чтобы спаслась его душа».

Я думаю, что для духовника принимать исповедь — это долг и обязанность его священного сана, а молиться о спасении человека и взять на себя его бремя, как бы предстоять перед Богом за него, принимая удары от темной силы, — это жертвенный подвиг любви.

Рассказ отца Саввы о исповеди бывшего сатаниста напомнил мне один случай, с которым я столкнулся вскоре после моего рукоположения, когда служил приходским священником в поселке Тетри-Цкаро. Это место славилось своими источниками воды. До революции там стоял драгунский полк и проживали семьи офицеров. Когда-то здесь была дача известного государственного деятеля Российской империи Витте. Еще раньше, в XIX веке, это было место поселения ссыльных, и среди жителей Тетри-Цкаро можно было найти как потомков каторжан, так и немногих уцелевших после революции детей и внуков офицеров из дворянских фамилий, которые в то время старались скрывать свое происхождение. Но в общем народ был верующим. На праздники людей в храме собиралось много. По старинному обычаю, который забыт теперь в городских храмах, мужчины стояли по правую сторону, женщины — по левую. Хотя женщин обычно было больше, они не переходили на более просторную сторону мужчин.

Когда я приехал в Тетри-Цкаро, то прежде всего меня удивило отношение к священнику местных детей. Они подбегали ко мне и с неподдельной радостью кричали: «Здравствуй, батюшка», в то время как в городе дети смотрели на священника с какой-то настороженностью, даже с испугом.

Недалеко от Тетри-Цкаро находилось несколько греческих сел, и на большие праздники гречанки приезжали в храм, который был один на весь обширный район. Они были одеты в свои национальные костюмы, и, что особенно характерно, на шее вместо ожерелья у них висела тесьма с нанизанными на нее серебряными и золотыми монетами. Чем тесьма была длиннее, тем более почетное положение занимала греческая дама среди своих односельчанок. Греки были очень милые люди. В них чувствовалась какая-то врожденная, я бы сказал, генетическая, преданность Православию, воспитанная в многовековом сопротивлении исламскому миру, который стремился духовно поработить и ассимилировать их. Во время Великого поста меня часто приглашали в греческие села причастить престарелых и больных, но, когда становилось известно о приезде священника, собиралось чуть ли не все село. В одной греческой деревне был обычай: с каждого двора для священника приносили яйца, собирали их в большую корзину, затем один из греков покупал эту корзину и полученную сумму отдавали священнику. С трогательной заботой эти люди принимали служителя Божия в своем доме. После пребывания в Тетри-Цкаро у меня на всю жизнь осталась какая-то особая благодарность к грекам за те жертвы, которые они принесли, чтобы сохранить Православие, и за то, что на сегодняшний день верующие греки не представляют, как можно разделить два слова: грек и православный. Я заметил, что для простых греков магометанство и католицизм — это схожие понятия, это две силы, которые хотят уничтожить веру греков, притом действуют в союзе друг с другом. В некоторых селах говорили на греческом языке понтийского наречия, а в других — на диалекте турецкого языка.

Греки рассказывали, что некогда турецкий султан предложил им выбор: или поменять веру, или язык. Они предпочли пожертвовать языком, но остаться православными. Султан издал приказ: убивать тех, от кого услышат греческую речь. Так через несколько поколений в этой местности забылся греческий язык, но туркоязычные греки относились к Церкви с не меньшим усердием, чем их грекоязычные соплеменники. Перемену языка они считали жертвой, самой дорогой, которую они принесли ради Православия.

Продолжение следует…

1-ая часть: здесь.
2-ая часть: здесь.
3-я часть: здесь.
4-ая часть: здесь.
5-ая часть: здесь.
6-ая часть: здесь.
7-ая часть: здесь.
8-ая часть: здесь.
9-ая часть: здесь.
10-ая часть: здесь.
11-ая часть: здесь.

Архимандрит Рафаил (Карелин),
из книги «ВСТРЕЧА С ПРОШЛЫМ», электронная и печатная версии которой находятся здесь:
https://sulamita-orthodox.ru/Shop

#Христианство #Христос #православие #православнаяцерковь #рафаилкарелин #архимандритрафаилкарелин #схиигуменсавва #православныестарцы

ПРОДОЛЖЕНИЕ…

Однажды в церковь пришла греческая семья: отец, мать и дочь, которая была одержима демоном. Она рвала на себе одежду, убегала в лес, где ее приходилось разыскивать так, как охотники выслеживают зверя. Иногда с ней случались припадки: она кричала, царапала себе лицо, била кулаками по голове, рвала волосы, как будто невидимый огонь сжигал ее внутренности. Они просили меня прочитать заклинательные молитвы. Мне не приходилось до этого читать молитвы об изгнании демонов. Я по своей неопытности согласился. Еще до этого случая митрополит, тогда архимандрит, Зиновий сказал мне: «Будь осторожен с отчиткой; некоторые молодые священники брались за это непосильное для них дело, но и себе повредили, и другим не помогли». Я спросил: «Как мне быть, отказывать в таких просьбах?». Владыка Зиновий ответил: «Соглашайся только в самых крайних случаях, и то лучше отслужи молебен с акафистом, а затем прочитай канон на изгнание бесов, а не заклинательные молитвы». Видно, владыка знал мою немощь и под моей внешней горячностью видел самонадеянность и гордыню.

В церкви никого не было, кроме несчастной девушки и ее родителей. Казалось, девушка не видела и не слышала нас; она не говорила ни слова. Я поставил аналой с крестом и Евангелием на середину храма, вынес Требник и стал искать молитвы «О обуреваемых злыми духами». И вдруг девушка, которая сидела молча, как окаменевшая, стала проявлять беспокойство: она с испугом озиралась по сторонам, словно не понимая, куда попала. А когда я нашел в Требнике нужную молитву и приготовился читать, молча вскочила со скамейки и бросилась к двери. Родители с трудом удержали ее. Тогда меня поразило, как это девушка могла заранее почувствовать, какие именно молитвы я буду читать. Родители подвели ее к аналою, держа за руки. Мать что-то ласково шептала ей на ухо, гладила по голове и лицу. Я начал чтение, и вдруг из уст девушки вырвался какой-то злобный, нечеловеческий и даже не звериный крик. В нем звучала боль, ненависть и безысходная тоска. Я обернулся и увидел ее глаза: это были глаза не человека — демон смотрел через них. Я помню, как в детстве гулял по винограднику с матерью, и вдруг недалеко от нас что-то зашевелилось в траве — это была змея: она подняла голову, вытянула туловище вверх, как будто готовясь к броску. Нас отделяла глубокая канава с водой, которой поливали сад. Змея не переползла бы через эту канаву, но какой-то страх перед этим гадом, как перед непримиримым врагом, заполз в мое сердце. Мать схватила меня за руку и быстро повела прочь. Теперь, видя глаза этой бесноватой, я ощутил ужас демонического мира. Демон — беспощадный враг и убийца, наполненный чувством ненависти к человеку — образу Божиему, — смотрел на меня. Перед этой жгучей злобой взгляд змеи, готовящейся к прыжку, чтобы вонзить свои ядовитые зубы в жертву, показался бы взглядом ребенка. В глазах, которые смотрели на меня, открывалась адская бездна, где нет света. Это было образом смерти. Не простой смерти, как перехода из этого мира в другое бытие, а вечной смерти, где нет ни пощады, ни перемены, ни конца, ни уничтожения, ни забвения; это было как бы духом самой смерти, в сравнении с которой состояние трупа в могиле, разъедаемого червями, кажется тихим сном. Казалось, что ад, выплеснувшийся из-под земли, застыл в этих диких глазах. Взглянув в них, я почувствовал то, что знал умом: у сатаны не может быть раскаяния, у него нет пощады. Мне стало понятно и другое: мучения, которые причиняют люди друг другу, пытки, которым подвергали в тюремных застенках невинных, бессмысленное уничтожение народов, ужасы гонений на христианство, кровожадность тиранов — все это присутствие страшной адской силы на земле. За спиной обезумевших некроманов и садистов, как тень, стояли демонические существа и диктовали им свою волю. Я верил в учение Церкви об аде и рае, но считал образы рая и ада, описанные у святых отцов и в житиях святых, только сложной символикой, имеющей ассоциативное сходство с реалиями этого мира, а образы ада — вообще некими абстракциями, определенным условным языком.

Но случай с юной гречанкой показал мне, что эти образы ближе к буквальной реальности, чем я предполагал. К концу отчитки изо рта девушки пошел смрад. Это был смрад не гнили, не человеческого тела — это был смрад, в котором все более явственно ощущался запах серы. Здесь самовнушение не могло иметь места: какой-то гадкий запах гари сменился запахом жженой серы. Наконец девушка почувствовала изнеможение, она как бы размякла на руках родителей, и они опустили ее на пол.

Эти люди приехали на отчитку еще раз. Девушка уже говорила с матерью и отвечала на вопросы, она даже пыталась рассказать мне что-то из своей жизни, но мало понимала по-русски и смущенно улыбалась. Когда я вынес Требник, то испуг опять появился на ее лице. Она жалобно посмотрела на нас, как будто просила не мучить ее, а затем снова порывалась бежать из церкви.

После этого у меня начались страшные искушения, притом неожиданные, странные, к которым я не был готов. Митрополит Зиновий, у которого я исповедовался, запретил мне заниматься отчиткой, по крайней мере несколько лет. Затем у меня стал болеть и темнеть палец на ноге, как при начавшейся гангрене. Владыка сказал, что будет молиться о моем здравии, но если это гангрена, то лучше сразу сделать ампутацию. Гангрены не оказалось, но палец был наполнен гноем. Поэтому мне пришлось полежать в постели несколько недель. Вскоре после этого меня перевели на другой приход.
Еще хочу добавить, что после второй отчитки я сказал родителям этой девушки, чтобы они принесли покаяние в своих грехах, и отец рассказал о том, в чем чувствовал себя виновным: он зачал свою дочь в Великий пост, притом в состоянии опьянения. Еще он рассказал, что его отец — дед несчастной девушки — служил в сельсовете и подписал распоряжение о закрытии церкви в их селе. Потом он взял часть камней от полуразрушенного забора храма и употребил для своего сарая и ограды. Соседи уговаривали его не делать этого, но он не послушался, а потом пришла болезнь: у него стали дрожать руки, так что он даже ложку не мог донести до рта, и в последние годы до смерти его кормили, как маленького ребенка.

Я посоветовал этому человеку ухаживать за закрытым храмом, следить, чтобы в окнах были стекла, не протекала крыша, а если можно, взятые камни положить на прежнее место и с односельчанами исправить забор. Он сказал, что готов сделать больше, лишь бы дочь его стала здоровой.

Продолжение следует…

1-ая часть: здесь.
2-ая часть: здесь.
3-я часть: здесь.
4-ая часть: здесь.
5-ая часть: здесь.
6-ая часть: здесь.
7-ая часть: здесь.
8-ая часть: здесь.
9-ая часть: здесь.
10-ая часть: здесь.
11-ая часть: здесь.
12-ая часть: здесь.

Архимандрит Рафаил (Карелин),
из книги «ВСТРЕЧА С ПРОШЛЫМ», электронная и печатная версии которой находятся здесь:
https://sulamita-orthodox.ru/Shop

#Христианство #Христос #православие #православнаяцерковь #рафаилкарелин #архимандритрафаилкарелин #схиигуменсавва #православныестарцы