Что такое человеческое слово? Ни один философ не дал на это удовлетворительного ответа, и вряд ли когда-нибудь ответ будет найден, так как слово возникает в глубине души, недоступной нашему наблюдению, и затем переходит в область сознания.

Слово представляет собой символ, в котором закодирована информация. Человек, общающийся с другим через слово, влагает в него заданную информацию, которую хочет передать собеседнику, а тот воспринимает словесную информацию через дешифровку слова, при этом, дешифровка становится во многом интерпретацией, то есть она воспринимается индивидуально, преломляясь через человеческий интеллект и принимая условный вид и субъективную окраску.

В древних языках количество существительных и прилагательных было меньше, чем в современных (наполненных и отягощенных варваризмами), но от этого речь не была беднее, так как глагольных форм было больше, и поэтому фраза обладала динамикой, пластичностью, гибкостью и упругостью, и могла передавать состояние предмета, как бы схватывая его налету.

Современная речь имеет огромное количество слов, но это привело к большему дроблению мысли, большей хрупкости фразы. Немощь мысли искала себе компенсацию в количестве слов и делала речь более статичной и поверхностной. Нам дороги древние языки именно потому, что они передают явления не в умерщвляющем анализе, а в их динамике. Если мы сравним Псалтирь на древнем и современном языках, то увидим, что древние языки индуктируют глубокие душевные переживания, а современные языки принадлежат больше к области сознания, и в таком динамичном творчестве, как молитва, они представляются немощью слова.

Почему святые любили молчание? Потому что многословие обычно противоположно глубине мышления. Слово должно быть выявлением назревшей мысли, а в многословии преобладают страстно-чувственные импульсы, поэтому многословный человек часто спохватывается и жалеет, что он сказал лишние слова. Но это еще одна сторона беды: общение через слово требует большой затраты душевной и нервной энергии. В рождении слова или в творении слова участвует душа человека, при этом знание души переходит в кодированный потенциал, затем происходит дешифровка слова и внесение в память заложенной в нее информации. Это ведет к огромной затрате душевных сил, к поверхностному мышлению, неспособности глубоко вникать в главные проблемы и вопросы жизни. Поэтому болтливые люди обычно остаются до смерти пустоцветами.

Злоупотребление даром слова ведет к оскудению молитвы. Слово, оземленное, профанированное и вульгарное, привыкшее вращаться в сфере временного и видимого, не может так легко трансформироваться в слово, обращенное к Богу – в слова молитвы, и поэтому молитва остается чуждой сознанию сердца. Это еще одна причина, почему современному человеку так трудно молиться: потому что он не предохраняет себя от многословия, потерял способность к размышлению и живет в атмосфере какого-то непрекращающегося блудословия.

Один из отцов сказал: «Когда человек постоянно говорит, то он теряет душевную теплоту подобно тому, как зимой остывает комната, в которой часто открываются двери».

Архимандрит Рафаил (Карелин)

Слово человека несет в себе определенную энергию. Оно соединяет человека с космическими силами добра или зла, с ангелами или демонами. Высшее проявление человеческого слова - это молитва. Даже место, где совершается молитва, имеет свою особенную духовную атмосферу. Именно поэтому, входя в ограду монастыря, люди ощущают какую-то особую чистоту, ощущают ее почти физически, им хочется дышать этим воздухом всей грудью.

Но есть другие, черные слова, которые несут в себе невидимую, я бы сказал, метафизическую грязь - это миазмы брани, которые оседают на стенах жилища, въедаются в вещи, пропитывают своим зловонием одежду. Брань в метафизическом плане это нередко отказ от Бога и молитва к сатане. Попытаемся понять мистический смысл бранных слов и мы увидим, что они далеко не так безобидны, как принято считать.

Возьмем слово "сволочь". Оно означает мусор, который собирают, сволакивают в кучу и затем выбрасывают за порог жилища. Для христианина духовный дом - это храм, а вечное жилище - Царство Небесное. Поэтому слово "сволочь" - пожелание, чтобы человек был лишен своего дома, выкинут из вечного жилища, как мусор и отрепье, подобно тому, как в евангельской притче хозяин приказывает своим рабам выбросить недостойного гостя за порог дома в ночную тьму. Итак, в мистическом значении "сволочь" означает недостойный спасения, осужденный, выброшенный, изгнанный.

Возьмем следующее слово, которое мы слышим очень часто, - "мерзавец". Это слово означает мерзлый, замерзший, холодный, безжизненный. Святые отцы говорили, что Бог есть огонь, который согревает сердце, а сатана - вечный холод, леденящий душу. "Мерзавец" - это человек, в котором нет Бога, который потерял любовь. В теле змеи нет теплоты, поэтому "мерзавец" - то же самое что и потерявший любовь демон и гад, ползающий по земле. Здесь пожелание, чтобы человек потерял Бога и любовь и уподобился демону, который холоден, безжалостен и жесток.

Слово "стерва" означает падаль, гниющее мясо. Христианство - это учение о воскресении мертвых. Слово "стерва" в мистическом смысле означает: "останься гнилью, не воскресни".

Слово "негодяй", которое прочно вошло в лексикон, означает негодный, непригодный, не соответствующий своему назначению, испорченный. Назначение человека - вечная жизнь. Святитель Василий Великий сказал: "Человек - это тварь, которая получила повеление стать Богом". Духовная жизнь, в том числе аскеза, - это работа над собой, чтобы стать годным для Небесного Царства. Слово "негодяй" в мистическом плане означает: "пусть не исполнится цель его жизни, пусть он будет неспособен воспринять то, для чего сотворен человек - Божественную благодать". Здесь слово "негодяй" выступает синонимом слова "отверженный".

Слово "дурак" означает бурный, неспокойный, бушующий. Слово "мир" было приветствием Ветхого и Нового Заветов: Мир оставляю вам, - говорит Господь; присутствие Божества приносит душе мир, даже почившим мы желаем вечного покоя. Демон - мятежный дух, он в непрестанном волнении и смятении; будучи духом зла, он не испытывает покоя ни на мгновение. Поэтому слово "дурак" означает: "будь лишенным мира в этой и будущей жизни".

Продолжение следует...

Архимандрит Рафаил (Карелин)

Слово "подлец" означает низкий, ползающий, находящийся под ногами; это образ демона, который в преисподней, под всеми, и образ змея, который "подлез" к нашим праотцам. Здесь - мистическое обращение к диаволу и проклятие "будь подобен змею, будь под ногами у демона, упади в глубину преисподней, которая под всеми".

Слово "паршивый" означает человека, заболевшего болезнью, от которой выпадают волосы на голове и появляются струпы на теле. Паршивую овцу отделяют от других овец, чтобы она не заражала их. Парша - это грех, который, как заразу, легко распространяет вокруг себя развращенный и потерявший совесть человек. Паршивую овцу нельзя вылечить, мясо ее противно есть, ее просто выгоняют палкой из стада. А ведь Господь Своим стадом назвал христиан…

В мистическом смысле слово "паршивый" означает пожелание, чтобы человек был покинут своими друзьями, отлучен от своих близких, а самое главное - умер нераскаянным в грехах, как бы не излеченным от духовной парши, и был изгнан навеки из стада Христова.

Таким образом, сквернослов призывает демона усердно губить его братьев, то есть становится одним духом с сатаной.

Из бранного лексикона я выбрал лишь наиболее "безобидные" слова, которые не особенно режут слух, а для некоторых людей стали уже совершенно привычными. Но и они, эти слова, представляют собой скрытое обращение к сатане. Поэтому после брани сквернослов чувствует какое-то временное облегчение. Это тоже приманка сатаны, который шепчет грешнику на ухо: "Выругайся еще раз и получишь силу от моей силы, и глотнешь напиток из той чаши, которую я держу в своих руках".

Здесь я не касался самых грязных слов - их демонизм еще более явствен. В сатанинских оргиях богохульство и самое изощренное сквернословие входят в ритуал: чтобы диавол явился к своим приверженцам, им необходимо осквернить место, где они собраны, наряду с другими соделанными ими грехами и сквернословием. Припадки раздражения, которые сквернослов совершенно не может сдерживать, похожи на повторяющиеся приступы словесной дизентерии...

Слова не исчезают бесследно, поэтому квартира, где постоянно слышится брань и сквернословие, в духовном отношении становится похожей на общественный туалет, который никогда не убирается. Но самое страшное то, что адаптация к зловонию делает свое дело, и для сквернослова брань звучит как бодрящая музыка.

Тот, кто употребляет брань, названную матерной руганью, лишается покрова Пресвятой Богородицы, Которая наша духовная Мать. Затем, этими словами оскорбляется Церковь, которая как мать рождает нас для вечной жизни. И здесь присутствует неуважение к собственной матери, которая больше всего любит своего ребенка и каждый человек в неоплатном долгу перед ней.

Но особо ужасно то, что православные воины, которые раньше призывали Бога в помощь и умирали с молитвой на устах, теперь все чаще умирают с проклятием и грязной руганью, своим последним издыханием добровольно отдавая свою душу темным демоническим силам.

Поэтому мы должны всегда помнить, что человеку дан не только язык, чтобы говорить, но также и губы, чтобы сдерживать словесный поток.

Архимандрит Рафаил (Карелин)

В селении Вифания, расположенном невдалеке от Иерусалима, Господь воскресил из мертвых своего друга Лазаря. Это чудо можно сравнить только с сотворением Адама. Владыка жизни и смерти своим Божественным повелением: "Лазарь тебе говорю: встань", – превратил труп четырехдневного мертвеца в тело, подобное телу спящего юноши, и вернул в него душу. Из неведомой страны, из далекого странствия Христос возвратил пленника смерти в родной дом. Воскрешение Лазаря – образ будущего воскрешения из мертвых.

Приближался праздник Пасхи. Со всех концов Палестины и многочисленной иудейской диаспоры, которая к тому времени уже подобно меридианам опоясывала земной шар, богомольцы и паломники стекались в Иерусалим. Слух о воскрешении Лазаря мгновенно облетел Иерусалим. Сердца людей сжимались от радостной надежды: быть может, Иисус из Назарета – долгожданный Мессия, Царь Израилев, который, как Римский император во время триумфа, повергнет всех врагов к ногам Своим и даст свободу Израилю.

Господь в сопровождении учеников выехал из села Вифании и при свете утренней зари направился в Святой Град. С Елеонской горы Господь устремил свой взор на Иерусалимский храм, вглядываясь в раскинувшийся внизу город, которому предназначено было стать Чашей Его Страданий.

Господь направился в Иерусалимский храм. Толпы народа встречали Его, держа в руках пальмовые ветви, приветствуя криками: "Осанна!", что значит "Спасение, радость, слава". Христос приблизился к храму – сердцу Иерусалима. Но не звуки богослужения, а неясный гул, подобный вою бури в ущелье, доносился оттуда: рев волов, блеяние овец, пронзительные крики торговцев и меняльщиков монет. В Иудее был обычай, ставший законом: в храм запрещалось вносить деньги с языческими эмблемами, поэтому их обменивали на иудейские монеты в лавках на пути к храму. У городской стены покупали скот для жертвоприношений. Купали его в "Овечьей купели" и приводили в храм во "двор священников", где стоял жертвенник, называемый "Пылающим львом" или Ариилом - "Львом Божьим". Этим именем нередко означался у пророков Иерусалим, эмблемой которого был лев.

Постепенно торговцы и менялы проникли в пространство трех дворов храма, и даже самого святилища. Фарисеи, вдохновенно славившие новые правила и уставы, чтобы подчинить точному регламенту всю жизнь человека, надеть на него железный корсет запретов, делали вид, что не замечают беспорядка в храме.

Святой гнев засверкал в глазах Спасителя. Он взял бич и изгнал торгашей из церкви. Никто не противился Ему. Фарисеи и саддукеи молчали, боясь вызвать гнев и презрение народа. Они надеялись, что скоро им удастся расправиться с Христом.

Смеркалось. Господь покинул опустевший храм, и вместе с учениками возвратился в Вифанию...

Вход Господень в Иерусалим символически означает Второе Пришествие Христа. В Своем Первом Пришествии на землю Он явил Себя человечеству как Искупитель и Спаситель; во Втором – придет как Царь мира и Судия.

Архимандрит Рафаил (Карелин)

Учение Церкви говорит нам об удивительном, превысшем всякого постижения соединении во Христе Божественного и человеческого естества. Будучи бесстрастным по Божеству, Господь наш Иисус Христос по человечеству Своему мог испытывать голод и усталость, горечь и боль, радость и печаль. Будучи совершенным Богом, Он стал и совершенным Человеком. Поэтому мы не должны удивляться, читая в Евангелии о молитве Спасителя в Гефсиманском саду: «И взял с Собою Петра, Иакова и Иоанна; и начал ужасаться и тосковать. И сказал им: душа Моя скорбит смертельно; побудьте здесь и бодрствуйте. И, отойдя немного, пал на землю и молился, чтобы, если возможно, миновал Его час сей». Но воля человеческая во Христе во всем решительно была согласна с волей Божественной. И оттого, укрепившись, Он заканчивает сию молитву словами: «Отче мой! если не может чаша сия миновать Меня, чтобы Мне не пить ее, да будет воля Твоя». Слова эти решили судьбу человечества. Вскоре послышался шум, звон оружия. Отряд воинов, посланный первосвященниками, искал Иисуса. Иуда отделился от этой толпы, подошел к Спасителю и поцеловал Его словамии: «Радуйся, Равви!».

Как был мерзок для Господа этот поцелуй предателя! Поцелуй – знак любви – Иуда превратил в знак самого гнусного вероломства. Но Господь не отвратил Своего лица от губ Иуды, а сказал ему: «Друг, для чего ты пришел?». Господь хотел еще пробудить совесть в падшем ученике. Он называет его другом, то есть говорит: «Еще не поздно, ты еще можешь спастись, Я прощу тебя и вновь сделаю Своим другом и апостолом!»

Однако сердце Иуды было бесчувственно и холодно, как серебро, которое он сжал в своей руке под одеждой. Воины схватили Христа как преступника и ночью привели к первосвященнику Анне, бывшему первосвященнику, отстраненному римлянами, но, однако, пользовавшемуся большим влиянием в народе. Первосвященник стал допрашивать Иисуса о Его учении, и Господь ответил, что Он «…говорил явно миру… и тайно не говорил ничего, спроси слышавших, что Я говорил им; вот, они знают, что Я говорил», – сказал Спаситель.

Раб первосвященника с размаху ударил Христа в лицо, воскликнув: «Так отвечаешь Ты первосвященнику?». Ударил с такой силой, что Господь упал на землю, обливаясь кровью, и след этой руки, закованной в железную перчатку, остался темным пятном на Его лице.

Церковное предание говорит, что слуга, ударивший Спасителя, был тот расслабленный и несчастный больной, которого исцелил некогда Христос при Силоамской купели. Долгие годы он лежал, как живой труп, на одре, не в силах двинуться. Господь исцелил его, как бы даровал вторую жизнь, сказав: «Не греши больше, чтобы не случилось с тобою чего хуже». А человек этот тотчас пошел к первосвященникам и указал на Иисуса, донес, что Он совершает исцеления в субботу. Первосвященники оценили его усердие и взяли в свою храмовую стражу. И теперь несчастный, исцеленный Господом, отплатил за благодеяние – ударом по лицу!

Как часто мы духовно повторяем то же самое, отвечая Богу такой же страшной и черной неблагодарностью!

Продолжение следует...

Архимандрит Рафаил (Карелин)

...Затем Господа ведут к первосвященнику Каиафе. Там начинается допрос, лжесвидетели путаются в своих показаниях. Каиафа встает и властью первосвященника вопрошает: «Ты ли Христос, Сын Благословенного?». Господь отвечает ему: «Я; и вы узрите Сына Человеческого, сидящего одесную … силы и грядущего на облаках небесных». Тогда первосвященник в порыве ложного негодования разрывает свою одежду и громко воскликнул: «На что еще нам свидетелей? Вы слышали богохульство; как вам кажется?». И весь синедрион отвечает: «…повинен смерти». Некоторые, правда, говорят, что среди членов синедриона были и такие, кто защищал Христа, но их голосов не было слышно.

Есть и такое предание: святые Отцы учат, что когда Каиафа разодрал свои одежды, то это был знак того, что отошла благодать от ветхозаветного священства.

Знал Каиафа, знали фарисеи и книжники, что должен придти Мессия – Спаситель, ожидали Его. Они знали даже время и место, где родится Христос. Перед ними стоял Мессия, перед ними стояла их вечная жизнь, а они пылали против Христа, против Спасителя своего, страшной сатанинской ненавистью. Почему? Почему пауки, скорпионы, когда на них падает луч солнца, бегут снова во тьму, почему змеи при виде света шипят? Потому, что они ненавидят свет. Так и эти люди. Они не могли любить Того, в свете Которого была видна низость их собственной жизни. Их гордость не могла примириться с той любовью, которую проповедовал Христос, лживость их жизни – с Истиной. И поэтому они обрекли Христа на смерть как своего личного и самого лютого врага. Они знали: или они, или Христос.

По иудейским законам смертная казнь совершалась через побиение камнями, так что уже после нескольких ударов человек обычно терял сознание. У римлян казнь была более мучительна. Осужденного распинали на кресте. И вот враги Иисуса Христа, не довольствуясь тем, что обрекли Его на смерть, захотели выбрать Ему смерть самую страшную, самую мучительную. Поэтому они привели Его к прокуратору Иудеи Понтийскому Пилату на суд, говоря, что Этот Человек называл Себя Сыном Божиим, а потому Он должен умереть.

Пилат отказался судить Христа, он сказал: «Возьмите Его вы и по закону вашему судите Его». Тогда первосвященники стали говорить, что Иисус Христос называл Себя Царем, значит Он враг римского императора, значит Он мятежник. И если Пилат не осудит на смерть Христа, то перестанет быть другом императора. Это была страшная угроза, потому что в это время Римской империей правил жестокий тиран Тиверий, который по малейшему подозрению казнил и ссылал в ссылку приближенных к нему людей.

Пилат знал, что Христос невинен, однако, убоявшись гнева кесаря, осудил Спасителя на смерть. Он отдал Его воинам на бичевание – была такая пытка, забава для жестоких и грубых людей. Христа хотели привязать к столбу, но Христос Сам обнял столб. Воины стали бить Его бичами, которые назывались «кошки». В ремнях этих бичей были зашиты металлические крючья, которые при ударе вонзались в тело, вырывали куски его. Человек истекал кровью, и многие умирали во время этой страшной пытки. Потом Христа отпустили, и Он Сам, ползая по земле, стал собирать Свою одежду. Воины со смехом набросили на Него старый плащ полководца багряного цвета и говорили: «Радуйся, Царь Иудейский!». И сплетши Ему венец из колючего терния, несколько раз с размаху надевали и затем снимали этот венец с головы Спасителя и били палками по голове и по терновому венцу так, что иглы глубоко вонзались в тело и все лицо Христа было обагрено струями крови.

Продолжение следует...

Архимандрит Рафаил (Карелин)

Пилат вывел Христа к народу и сказал: «…се, Человек!». Он думал, что толпа, удовлетворившись в своей злобе, попросит отпустить Христа. Но народ, научаемый первосвященниками, продолжал кричать: «…распни, распни Его!».

На Христа положили тяжелый крест и заставили нести, влачить этот крест от претории дворца Пилата до Голгофы, находящейся недалеко от городских стен.

Есть предание, что иудеи, в насмешку над Христом, не хотели сделать Его крест из только что срубленного дерева, а взяли бревно, которое служило мостом через ручеек. Это бревно почернело от времени и грязи от ног тех паломников, которые переходили по нему, направляясь в храм. Из него и сделали Крест Христа Спасителя. И здесь это было знаком того, что Господь нес на Голгофу наши грехи, грязь наших черных преступлений.

По дороге Христос шатался и падал под тяжестью Креста. Когда Он падал, то толпа, как стая диких зверей, бросалась на Него, осыпая ударами, заставляя встать и идти дальше. Наконец Он упал и больше не мог подняться. В это время навстречу шел человек по имени Симон Киринейский. Он остановился и с сочувствием посмотрел на Господа. Это увидела стража и понудила, заставила Симона нести Крест. Но Симон был свободный землевладелец. Нести орудие казни, по законам Рима, могли заставить только раба или преступника. Он мог отказаться, однако из любви и жалости ко Христу, понес на своих плечах Его Крест. Так и мы, когда помогаем людям страдающим, несчастным, уподобляемся Симону Киринейскому, который нес Крест Спасителя.

На Голгофе, пока готовили яму для Креста, Христа посадили в пещеру. Но вот яму выкопали, затем бросили Христа на крестное древо, приложили гвозди к рукам и ногам, застучали молоты, и струи крови обагрили землю. Крест подняли и вложили в яму с такой силой, что он колебался и дрожал как струна, и при каждом движении его раны на руках разрывались, и Господь испытывал страшную боль. Спаситель, казалось, потерял сознание, но затем Он открыл Свои глаза.

Внизу, как бушующее море, бесновалась толпа. Он видел перед собой лица, искаженные ненавистью или гримасой насмешек. Толпа кричала: «Если Ты Сын Божий, сойди с креста». Господь открыл Свои пречистые уста и сказал первое слово с Креста. Какое это было слово? – «Отче! прости им, ибо не знают, что делают». Это первое слово, сказанное Господом с Креста, это – вечный завет нам, молитва за своих врагов.

Господь сказал: «Заповедь новую даю вам, да любите друг друга; как Я возлюбил вас». Самый явный признак этой любви – любовь к врагам. Если человек исполнит все остальные заповеди, но не будет любить врагов, он уже не ученик Христа страдающего, он не христианин, он внутренне чужд Христу. Итак, первая заповедь, данная с Креста – любовь к врагам, которая определяет всю нашу вечную жизнь.

Около Христа были распяты два разбойника, два злодея. Всю жизнь свою они занимались этим страшным ремеслом. Жили в пещерах, скалах. Бросались на людей, словно дикие звери на свою добычу, грабя и убивая. Их тоже преследовали как диких зверей. Наконец поймали, закованных привели на суд и осудили на крестную казнь. И эти два злодея вместе с толпой насмехались и хулили Христа. Так иногда и мы в страданиях еще больше ожесточаемся и вместо покаяния хулим Бога.

Но вот один из разбойников услышал слова Спасителя, услышал Его молитву о врагах. И он понял, что около него – Сын Божий и Мессия, около него распята Сама воплощенная Любовь. Открылись у него очи сердца, и он увидел Христа в Божественном сиянии, и сказал товарищу своему: «Мы осуждены справедливо, потому что достойное по делам нашим приняли, а Он ничего худого не сделал». И, обратившись ко Христу, воскликнул: «Помяни меня, Господи, когда приидешь в Царствие Твое!». Он исповедал Господа Царем, хотя не царская мантия, а раны и кровь были на теле Его. Вместо золотого престола – страшный Крест, вместо скипетра – гвозди, которые пронзили руки Христа. Но разбойник сердцем своим познал, что около него – Владыка Неба и Земли. Он сказал: «…достойное по делам нашим приняли».

Это первое покаяние! Он винил не кого-нибудь, а только самого себя в том, что он заслужил грехами своими, своими злодеяниями мучительную смертную казнь. «Помяни меня!». Он не просил у Господа вечного спасения, он только просил, чтобы Господь вспомнил его в Царствии Своем. И вот разбойник получает царственно-величественный ответ: «Истинно говорю тебе, ныне же будешь со Мною в раю».

Продолжение следует...

Архимандрит Рафаил (Карелин)

Итак, первым в рай вошел разбойник. Почему Господь сотворил это чудо? Почему первым был спасен не великий праведник и подвижник, а раскаявшийся разбойник? Это было сделано для нас, чтобы мы никогда не отчаивались, чтобы мы знали, как велико милосердие Божие. Знали, что двери покаяния всегда открыты для нас.

Господь спас разбойника и для того, чтобы мы не осуждали ни одного человека. Незадолго перед страданием Господа Иуда был в числе Его учеников и притом в числе ближайших двенадцати учеников, которым была дана великая власть исцелять, изгонять из людей демонов, творить чудеса. Казалось бы, Иуда должен быть навечно со Спасителем, а Иуда стал добычей ада! А разбойник, весь залитый человеческой кровью, совершивший все злодеяния и уже умиравший, этот разбойник стал сыном Божественного света.

Поэтому, может быть, люди, которых мы осуждаем нашими распущенными и грязными языками, в раю окажутся прежде нас; может быть, на том свете мы увидим их там же, где покаявшегося разбойника, и будем просить у них прощения, милости и помощи.

У Креста стояла Пречистая Матерь Господа и любимый Его ученик Иоанн Богослов. И Господь, обратившись к Деве Марии, сказал: «Жено! се, сын Твой». А Своему любимому ученику: «Се, Матерь твоя!». И здесь не только сыновняя забота о Деве Марии, здесь нечто другое. Здесь великое таинство. Господь, в лице Иоанна Богослова, усыновил Матери Своей весь человеческий род.

Пока у человека жива мать, он знает, что он не сирота, знает, что в мире есть одно сердце, которое бьется для него с любовью. А у нас теперь есть Небесная Матерь – сама Любовь! В сердце Девы Марии, расширенное страшными страданиями, вошло все человечество. И для Ее любви самый страшный преступник, самый ожесточенный грешник – это лишь несчастный ребенок, лишь страдающее больное дитя.



Страдания Господа увеличивались. Люди, пригвожденные ко кресту, терпят страшную боль, словно пылает все их тело. У них запекается кровь, и сердце кажется пронзенным тысячами игл. Все тело как будто разрывается на части. Но страдания Господа были более страшные – Его невидимые страдания. Тот адский огонь, который был уготован навечно всему человечеству за его грехи, те страшные страдания Господь должен был претерпеть на Кресте. Сам ад ворвался в пречистую душу Спасителя, и этот страшный огонь терзал Его. Грешник испытывает оставленность Богом. И эта богооставленность, которая нам сейчас совершенно непонятна, которую испытывают грешники в аду, – совершенная потеря Бога, она, как говорят святые Отцы, страшнее всех остальных мук. И ее испытал Христос. Поэтому Он воскликнул: «Боже Мой! Боже Мой! Для чего Ты Меня оставил?».

Но вот, – «…совершилось!» – сказал Господь. Что совершилось? Совершилось искупление человечества. Диавол, древний змий из бездны, который обвил своими кольцами всю землю, поднял голову, чтобы вызвать само Небо на бой. Но сошел Лев от колена Иудова, потомок Давида по человечеству, Сын Божий – Христос. Этот Лев стер голову адского змия, наступил на ад, логовище аспидов и скорпионов. И Крестом Своим, как мечом, поразил ад в самое его сердце.

Итак, свершилось спасение человечества. Раньше праведники после смерти сходили во ад, а теперь кающиеся грешники стали наследниками рая.

Взор Христа, тот взор, который радовал ангелов, угасал, как лучи солнца при закате. Смертельная бледность покрыла Его лицо. Последние слова были: «Отче! В руки Твои предаю дух Мой». Совершилось страшное и непостижимое таинство. Только в вечности узнаем мы, что произошло на Голгофе.



Архимандрит Рафаил (Карелин)

Поздравление архимандрита Рафаила с Пасхой Господней!

Христос Воскресе из мертвых, смертию смерть поправ, и сущим во гробех живот даровав!

Это древнехристианское песнопение передано Церкви самими апостолами. Вместе с Евангелием оно хранилось, как заветная святыня, во всех христианских общинах. Оно звучало как победоносный гимн во время гонений и в катакомбах Рима, и в пещерах Иудеи. В Пасхальную ночь весть о Воскресшем Христе льется волнами духовного света из каждого православного храма, превращая тьму и ночь в радостный златозарный день.

Христос Воскресе! В этих словах, как в мистическом центре, сходятся все радиусы Ветхого завета, его пророчества, образы и обетования.

Христос Воскресе! Из глубины этих слов, как из световой бездны, лучи расходятся по всей Вселенной. В этих словах заключена необъяснимая притягательная сила, как прикосновение руки Христа к самому сердцу человека.

Пасха – это утверждение нашего бессмертия, образ будущего воскресения мертвых, начало вечной жизни, победа Христа над двумя тиранами человечества – адом и смертью. Главные события земной и космической истории – это Распятие и Воскресение Христа Спасителя.

Сегодня мы приветствуем друг друга словами – Христос Воскресе! В этих словах – свет нашей веры, радость нашей надежды, крепость нашей любви. И на это приветствие отвечает Церковь земная и небесная: "Воистину Воскресе Христос!".

Архимандрит Рафаил (Карелин)