Поздравляем с сегодняшним праздником святой мученицы Шушаники!

(Из книги "Встреча с прошлым"
https://sulamita-orthodox.ru/Shop/vstrecha-s-proshlim)

Если бы меня спросили, какие самые отрадные минуты я испытал в своей жизни, то я, не задумываясь, ответил бы: это время посещения святых мест, особенно древних храмов, многие из которых лежат в руинах; это молитвенное предстояние у чудотворных икон и встречи со старцами-подвижниками.

Теперь большинство храмов восстановлено, часть икон куда-то исчезла, а старцы покинули этот мир: так гаснут последние лучи заходящего за горы солнца. Мне кажется, что вместе с ними что-то ушло из нашей жизни, будто на земле стало темнее, как от тумана, застилающего небо, а душевный холод все сильнее леденит сердце, и даже стены храма не согревают его, как прежде. Эта мгла, нависшая над землей, словно окрасила все в какой-то серый цвет. Что-то потускнело не то во внешнем мире, не то в моей душе, будто сверкающая красками картина померкла и потеряла прежние яркие цвета.

Я благодарю Бога за то, что время «вавилонского плена» уже окончено: восстанавливаются церкви и монастыри, города снова оглашаются колокольным звоном, но сердце не ощущает былой радости. Мне вспоминается то время, когда верующие тайком приходили к стенам закрытых храмов, искали развалины церквей, чтобы помолиться около них. Казалось, что навстречу богомольцам выходили святые, чтобы принять их как радушные хозяева своих дорогих гостей. Каким светом сияли глаза верующих, когда они говорили: «Здесь была церковь Пресвятой Богородицы», «Это часть стены храма святой Варвары»! Казалось, что само небо было близко к этим руинам, покрытым кустарником и землей, а каждый лежащий на этом месте камень впитал в себя дух вековых молитв и превратился в потемневшую от времени икону, к которой хотелось прижаться лицом и целовать, как одежду святого.

Я помню вечер накануне праздника святой мученицы Шушаники. В храме на скале Метехи, где с седьмого века находится ее гробница, расположились мастерские. Вход туда для верующих был закрыт, как видно, было дано указание, чтобы в день праздника никого не пускать внутрь храма. Наружи, около стены, где находится гробница царицы, собралось несколько человек. Чувство духовного родства и любви объединяет нас, каждый молча молится святой Шушаники. Некоторые принесли свечи, зажигают их и прилепляют к стене, другие держат их в руках. Храм расположен на уступе скалы. Внизу раскинулся город, залитый электрическим светом; он живет своей жизнью, а мы, несколько человек, чувствуем себя как древние христиане, собравшиеся во время гонений на молитву в катакомбах. Теперь над могилой святой воздвигнута каменная гробница, на которой горит лампада. Но тогда казалось, что, как лампады, горят сердца пришедших к храму людей.

Я помню, как в день праздника святой Шушаники я стоял около дверей церкви, не смея попросить, чтобы меня пустили внутрь, потому что не хотел услышать насмешку или грубый отказ. И вдруг один из рабочих спросил меня: «Ты хочешь пройти сюда?». Я ответил: «Да». Он понимающе кивнул головой, открыл двери и впустил меня в храм. Картина страшного запустения предстала перед моими глазами. Железный лом, доски, кипы бумаг валялись на полу; придел, где находилась могила святой, был превращен в склад. Сама гробница уже была отчасти разрушена. Там лежала какая-то арматура и подойти к гробнице было невозможно. Но я был благодарен человеку, который понял, почему я пришел сюда в этот день, а может, сама святая Шушаники через него открыла для меня двери храма.

Странное чувство охватило меня. Как будто тот меч пыток, который в свою грудь приняла святая, та сила, которая обрушилась на нее при жизни и не поколебала ее веру, теперь обратилась на ее гробницу, словно мстила ей после смерти, и мне казалось, – может, это дерзновенная мысль, – что я стою перед Голгофой Шушаники. И в эти минуты я чувствовал в душе такую близость к ней, которая впоследствии больше не повторялась.

Прошло время, и я спросил у рабочего, который впустил меня: «Мне пора уходить?». Он ответил: «Если хочешь, побудь еще». Он куда-то вышел, оставив меня одного. Я чувствовал тогда, что грязь и копоть на стенах, этот сор, наполняющий храм, эти разбросанные в беспорядке куски дерева и железа – только пыль на золоте, что святыню невозможно осквернить, как невозможно очернить лучи солнца. Мне казалось, что стены храма пропитаны благодатью и как бы излучают незримый свет. Гробница в поруганном и оскверненном храме казалась мне келией святой Шушаники, которая превратилась для нее местом мучений и пыток. И вместе с этим я чувствовал другое: она – царица, возлежащая на золотом ложе или восседающая на троне, а эта сатанинская злоба, обрушившаяся на святыню, похожа на волны бушующего моря, которые разбиваются о камни утеса.

По преданию, враги Христа, распявшие Его, распорядились, чтобы мусор, выносимый из Иерусалима, бросали на Голгофу, чтобы христиане не приходили молиться на это место, а язычники, впоследствии овладевшие городом, построили там свое капище. Но благодать Голгофы всегда освящала всю землю, как солнце освещает и согревает ее.
Что еще я чувствовал, стоя невдалеке от гробницы святой, как бы вновь погребенной под обломками труб и мешками цемента? Я чувствовал тепло и свет, исходящие от ее гробницы, и за эти драгоценные минуты можно было бы отдать всю свою жизнь.

В житии святой Шушаники написано, что во время ее страданий люди приходили к стене темницы, где томилась царственная страдалица, и просили ее молитв. На земле ее гробница в запустении и поругании, как бы в плену, а там, на небесах, святая Шушаники – в царской славе. Здесь, в ее храме, разрушенная гробница как будто кровоточит, но от этого мученица становится еще ближе сердцу; кажется, что она своей рукой снимает тяжелые цепи греха с моей души.

Я поблагодарил доброго человека, который впустил меня в храм. Он ответил мне кивком головы. Я вышел из церкви с таким чувством, как будто был принят царицей в ее дворце, а город, погруженный в муравьиную суету, словно задыхающийся в атмосфере своих страстей, казался мне каким-то миражом.

Архимандрит Рафаил (Карелин)
#Христианство #Христос #православие #православнаяцерковь #рафаилкарелин #архимандритрафаилкарелин #святаяшушаник #храмметехи

С праздником Усекновения главы Пророка, Предтечи и Крестителя Господня Иоанна!

Прославляя Иоанна Крестителя, мы радуемся тому, на какую высоту в его лице Господь возвел человеческое естество, и в то же время мы как бы видим под нашими ногами бездонную пропасть, в которую опускается человечество в лице преступной династии Иродов.

В Евангелии часто встречается имя Ирод. Это не только собственное имя человека, а родовая фамилия. Первый Ирод был Антипатр, которого называли «великим», может быть, за его великие злодеяния. Второй Ирод – Антипа, тот самый, который умертвил Иоанна Предтечу. Третий – Ирод Агриппа, именуемый Агриппой Первым, который сравнивал себя с божеством и умер внезапно на глазах народа. Четвертый Ирод – Агриппа Второй, лучший из всех Иродов, перед которым произнес свою проповедь св. апостол Павел и который хотел освободить его от рук иудеев.

Ирод Антипа I был вызван в Рим по государственным делам. У императора Тиверия накопилось много жалоб на произвол и жестокость Ирода. Когда он приехал в столицу империи, то остановился у своего родственника, двоюродного брата Филиппа, который проживал в Риме как частное лицо. Филипп принял Ирода со всем гостеприимством и радушием, хотя тот, будучи у власти, даже не вспоминал о существовании своего брата.

Надо сказать, что император Тиверий был душевно больным человеком, которому все время чудились заговоры и покушения на его жизнь. Гнев императора был страшен и убийственен, а решения – быстры и беспощадны. И потому, принимая Ирода, Филипп подвергал себя опасности: если бы Ирод был обвинен и казнен, то царский гнев коснулся бы и дома принявшего его брата; однако Филипп предпочел исполнить святой закон гостеприимства.

Встреча с кесарем прошла для Ирода благополучно, он сумел оправдаться и был отпущен с миром. И он отблагодарил своего брата за проявленное благородство, отплатив ему тем, что похитил его молодую жену Иродиаду и тайно бежал с ней из Рима. К ним примкнула и дочь Иродиады Саломея, которая более желала быть царевной в Галилее, нежели проживать в Риме в безвестности.

Ирод с позором изгнал от себя свою законную жену, добродетельную дочь аравийского царя Арефы, и тогда против него возвысил свой голос Иоанн Предтеча. Пример царя мог оказаться заразительным для народа, поэтому Иоанн бесстрашно обличал его. Ни угрозы, ни лесть, ни уговоры не действовали на пророка. Тогда Ирод велел тайно схватить его и заключить в крепость Мохедрон, находившуюся на восточном берегу Мертвого моря. Эту крепость Ирод построил, готовясь к войне с арабами, зная, что царь аравийский отомстит ему за позор своей дочери.

И в Мохедроне однажды, на день рождения Ирода, собрались гости, в том числе старейшины израильского народа. Перед ними вышла плясать Саломея, дочь Иродиады, и так угодила царю и его опьяневшим гостям, что Ирод с клятвой обещал исполнить любое ее желание, хотя бы она попросила и полцарства. Саломея спросила свою мать Иродиаду, что попросить у царя, и та ответила: «Голову Иоанна Крестителя».
Другой Иоанн, Златоуст, архиепископ Константинопольский, который сам был сослан в результате интриг бесчестной византийской царицы Евдоксии, в слове на день Усекновения главы Иоанна Крестителя говорит: «Нет ничего страшнее, чем гнев злой женщины. Лучше иметь дело с драконами, чем с ней. Опять Иродиада пляшет, опять беснуется, опять ищет главы Иоанновой», – говорил Святитель народу, имея в виду уже самого себя.

Тогда Ирод, оправдываясь тем, что должен исполнить свою царскую клятву, послал воина-палача в темницу, подземелье замка, где находился в узах величайший из пророков. Этот воин застал Иоанна Крестителя, стоящим на коленях в молитве к Богу. Пророк знал, что пришла его смерть, но даже не шелохнулся. Воин мечом отрубил голову Иоанна, и на позолоченном блюде эта голова была принесена царю. Он подал ее Саломее, та – своей матери.

По преданию, Иродиада стала колоть иглой уста Иоанна Крестителя, уста, которые обличали ее, но в ответ услышала от мертвого Пророка те же грозные слова обличения. Она велела зарыть голову Предтечи в том месте, где выбрасывался мусор из дворца, а тело его взяли ученики и тайно перенесли в город Севастию.

Казнь Иоанна Крестителя – это не только событие, которое произошло около двух тысяч лет тому назад в Палестине; в мистическом плане оно часто повторяется в наших душах.
Саломея – это образ греха, а пляшущая девица – обольстительные греховные картины, которые рисуются перед нами. Наш ум – это царь, он должен властвовать над чувствами, но царь, опьяненный страстью, становится рабом греха, и ум наш изощряется в том, как удовлетворить свою страсть.
Иоанн Креститель мистически – это наша совесть, которая громко обличает нас в грехе, но мы тогда ненавидим свою совесть, мы хотим расправиться с ней, мы хотим, чтобы она не мучила и не обличала нас, чтобы голос ее стих; мы подавляем ее, как бы оправдываем себя, – это подобно заключению Иоанна в темницу.

Образ Иродиады – это темная, демоническая сила, которая влечет нас к греху. И вот часто перед нами выбор: или благодать Божия, или грех. И мы выбираем грех; тогда мы подобны тем, кто убил Иоанна Крестителя.

Ирод посылает палача к Иоанну, оправдываясь тем, что иначе он будет опозорен в глазах народа, а кто был этот народ? Это были уже опьяневшие гости-иудеи, которые ненавидели в душе своей и самого Ирода, и всю его династию. Ирод же презирал их, и все-таки он был рабом их мнения.

Так часто и мы дорожим мнением недостойных людей и часто совершаем ради законов, привычек, мнений мира бесчестные поступки. Например, при нас хулят имя Божие, а мы молчим, при нас кощунствуют, а мы улыбаемся; разве в это время мы не похожи на Ирода, который стал рабом своих же собственных гостей?

Начался грех с пиршества во дворце Ирода, кончился страшным преступлением и убийством. Грех начинается с малого. В книге Иова демон назван мравольвом, то есть муравьем и львом. Вначале он заползает в сердце и помыслы наши как муравей, а затем растет и становится огромным и мощным как лев.

Наши грехи иссушают в нас любовь к Богу. Из источника, который завален камнями и мусором, уже не текут струи воды. Так и мы, не очистив сердце свое, не можем испытать настоящей духовной радости и близости к Богу, ибо единственный путь к любви – это покаяние.

Иоанн Креститель – величайший из святых после Пресвятой Девы Марии. Он совмещает в себе подвиги и венцы пророков, ибо он – последний из пророков, который предвозвещал скорое пришествие Спасителя мира. Он же и первый из апостолов потому, что указал людям на уже пришедшего Христа. Он – прообраз святителей, так как совершал крещение, прообраз христианских таинств. Он – исповедник, ибо был заключен за правду в темницу, и он мученик потому, что принял смерть за обличение царя в пороках. Написано, что тот, кто примет смерть за девственность и чистоту в борьбе с грехом, тот равен мученикам за веру во Христа. Он – праведник, ибо он сохранил целомудрие и чистоту души своей, общаясь с людьми, всегда исповедуя только истину. Он – проповедник потому, что проповедовал людям о покаянии – самом необходимом для спасения.

Святые Отцы говорят: «Христос – это олицетворенная любовь. Иоанн – образ покаяния». Вся церковная служба – во все праздники, даже в Святую Пасху – проникнута вместе с торжеством и радостью покаянием. И как Иоанн Креститель указывает нам на Христа, как на Спасителя мира, так и покаяние ведет нас к любви!

Архимандрит Рафаил (Карелин)

#Христианство #Христос #православие #православнаяцерковь #рафаилкарелин #архимандритрафаилкарелин #ИоаннПророк #ИоаннКреститель #ИоаннПредтеча #усекновениеглавы #Ирод #иродиада #покаяние

(Из книги "Встреча с прошлым"
https://sulamita-orthodox.ru/Shop/vstrecha-s-proshlim)

В 70-х годах я преподавал в Мцхетской Духовной Семинарии и временно исполнял обязанности инспектора. Ректором семинарии в то время был епископ Тадеоз (Иорамашвили). Он имел обычай по вечерам вместе с семинаристами посещать небольшое монастырское кладбище в Самтавро, где находилась тогда семинария. Владыка Тадеоз благословлял зажигать свечи на всех могилах. Это была незабываемая картина. Свечи казались звездочками, спустившимися на землю, а звезды на небе — горящими свечами. Владыка садился около какой-нибудь могилы и молчал. Никому не хотелось прерывать это молчане. Собор Преображения в ночном полумраке казался огромным камнем, принесенным с Фавора в Мцхета. Казалось, что в этом соборе безмолвно молятся те, кто жил в монастыре с самого его основания, чьи тела почивают в земле Самтаврского монастыря, а их имена известны только Богу.

Из окон келий, в которых жило несколько престарелых монахинь, струился свет: большую часть ночи они посвящали молитве. Монахини казались мне последними воинами, еще оставшимися на поле битвы, с которого смерть уносит их души одну за другой в вечность, подобно тому, как осенний ветер срывает с деревьев их золотистый наряд и на ветвях остаются лишь несколько чудом уцелевших листьев.

Я помню эти минуты молчания или, скорее, безмолвного разговора с ушедшими из этого мира. Каждая могила хранит свою тайну; в каждой могиле заключена летопись чьей-то жизни.

Владыка сидел, пока не догорали свечи, подобные скоротечной жизни людей, и могилы снова не погружались во мрак, как бы в сон до Страшного суда. Темная вуаль ночи спускалась на кладбище, а свет звезд становился еще ярче. Особенно красив был монастырь в лунную ночь, когда потоки фосфорического света, как небесный дождь, струились по земле и белые стены храма казались голубыми, а тени, падающие на землю, — выкованными из серебра. Облака, окружающие луну, на какие-то мгновения казались огромными фиалками, которые расцвели ночью. Когда ветер гнал облака, то луна была похожа на корабль, который захлестывают волны: она то погружалась в пучину, то выплывала опять, то рассекала тучи, как воду, оставляя после себя клубящуюся пену. Можно было долго смотреть, не отрывая глаз, на этот бой луны с облаками. Однако, находясь недалеко от владыки, я больше всего смотрел на свечу, горевшую на одинокой могиле, в которой был погребен архимандрит Парфений (Апциаури) — монах, с ранней юности посвятивший себя Богу и доблестно переживший время кровавых гонений на Церковь.

Отца Парфения я первый раз увидел еще до своего монашеского пострига, в Сионском соборе в Тбилиси. После вечерней службы в собор вошел незнакомый мне монах, который сразу же приковал мое внимание, как будто я увидел что-то необычайное. Какой-то особенной, тихой и легкой походкой, слегка касаясь пола, он прошел через храм и опустился на колени перед Крестом равноапостольной Нины. Что-то неземное было в этом человеке: казалось, он, находясь в этом мире, не замечает его. Лицо у него было удивительно светлым, как горящая лампада, от которой струятся волны мягкого света. Но что меня больше всего поразило в нем, так это какая-то особенная внутренняя тишина, которую, как я узнал потом, он стяжал многолетним подвигом отшельничества. Я хотел подойти к нему под благословение, но боялся помешать ему в молитве. Он встал с колен и направился к выходу. Впоследствии я узнал, что его вызывал к себе Патриарх Мелхиседек — по причине, которая послужила испытанием для его монашеского смирения.

Продолжение следует...

Архимандрит Рафаил (Карелин)

#Христианство #Христос #православие #православнаяцерковь #рафаилкарелин #архимандритрафаилкарелин #святаяшушаник #Мцхета #Самтавро #ПатриархМелхиседек

(Из книги "Встреча с прошлым"
https://sulamita-orthodox.ru/Shop/vstrecha-s-proshlim)

1-ая часть: здесь.

За городом Мцхета жил старый инок по имени Платон, который называл себя «тихоновцем» и, хотя посещал храмы, не причащался и, как всякий раскольник, поносил духовенство, особенно Патриарха Мелхиседека. И вот он заболел и после долгих колебаний решил все же причаститься. Он послал людей из числа своих многочисленных поклонников к настоятелю Светицховели с просьбой принять его в общение с Церковью и причастить. Тот, разумеется, обрадовался, но тем не менее сначала запросил Патриархию, откуда получил утвердительный ответ. Жилище Платона находилось в горах, и престарелый настоятель послал к нему отца Парфения, который числился в Светицховели вторым священником, чтобы тот исповедовал и причастил больного монаха. Однако, выздоровев, Платон раскаялся не в прежней вражде против Церкви, а в своем причащении и стал поносить Патриарха с еще большим озлоблением (характерно, что у раскольников такая хула принимает формы одержимости). Патриарх, узнав, что отец Парфений причастил Платона без его ведома, отлучил самого отца Парфения от богослужения и причащения на сорок дней. Тогда отец Парфений привез Патриарху письмо от его секретаря, где было разрешено причастить покаявшегося раскольника. Патриарх, прочитав бумагу, сказал: «Отец Парфений, я вижу, что ты не виноват, но слово Патриарха не изменяется, поэтому неси епитимию, которую я тебе дал». После этого ответа отец Парфений пришел в Сионский собор, где благодарил Господа за ниспосланную ему скорбь. Тогда я впервые увидел его.

Останавливаясь на этом событии подробно, я хотел указать на его глубокое смирение и необычайное спокойствие, несмотря на это испытание. Ни волнения, ни раздражения, ни обиды — только глубокий и ничем не нарушаемый мир, как светлая печать, лежал на его лице. Казалось, что ему было все равно: кидают в него камни или бросают цветы — от этого не зависело и не изменялось его внутреннее состояние.

После того, как меня постригли в монашество и рукоположили в священника, я часто приходил к отцу Парфению на исповедь. Говорить о своих грехах ему было очень легко — я думаю, потому, что в это время он про себя читал Иисусову молитву, которая была его постоянным внутренним деланием. Ни одного слова укоризны и осуждения, на которые так болезненно реагирует исповедующийся, как бы заранее ожидая презрения, отец Парфений никогда не позволял себе. Обычно, сидя на стуле, он терпеливо выслушивал исповедь и только сочувствовал, как больному или попавшему в несчастье.

Исповедь у отца Парфения всегда ассоциировалась у меня с известной картиной: изо рта кающегося грешника выползают змеи, одна за другой. Этих змей своей молитвой, словно заклинанием, вызывал из глубины сердца кающегося через слова покаяния отец Парфений. Другие также отмечали, что во время исповеди перед этим старцем у них снимались какие-то внутренние преграды и хотелось каяться во всем; а после покаяния приходила особая радость, как у больного, который после продолжительного забытья снова увидел солнечный свет. В то же время своей добротой отец Парфений вовсе не потакал грехам, он почти всегда давал епитимии, но с такой заботой и участием, с какой врач дает больному целительное лекарство. Он говорил, что от исполнения епитимий благодать скорее возвращается к человеку.

За время моего общения с ним я никогда не видел его раздраженным, рассерженным или впавшим в уныние. Есть выражение «выйти из себя», а отец Парфений, казалось, всегда пребывал умом в своем сердце и никогда не выходил из него, как из своей келии.
...
Отец Парфений был ручейком, который поил нас, изнемогающих от гордости и страстей, животворящей водой смирения. Он учил не только словом, но и жизнью, не только жизнью, но и тайно творимой молитвой. Теперь он спит в своей могиле, как воин, не побежденный на поле боя.

Свеча, зажженная на надгробном камне в Самтавро, наполняла мое сердце не только воспоминаниями о прошлом, но и благодарностью за то, что я встретил в своей земной жизни этого удивительного подвижника.

Архимандрит Рафаил (Карелин)

На фотографии: схимонах Авраам и архимандрит Парфений.

#Христианство #Христос #православие #православнаяцерковь #рафаилкарелин #архимандритрафаилкарелин #святаяшушаник #Мцхета #Самтавро

С праздником Рождества Пресвятой Богородицы!

8-го сентября по юлианскому календарю в Палестине, в небольшом городке Назарете, у престарелых супругов Иоакима и Анны родилась дочь, которую Церковь во всей Вселенной прославляет, как Матерь Божию и как Невесту Святого Духа.

Сентябрь – первый месяц церковного Новолетия, начало богослужебного круга, называемого индиктом. Восьмой день первого месяца имеет символическое значение. Цифра 8 у пифагорейцев и платоников означала гармонию мира, а у христианских экзегетов – вечность. Восьмитысячелетний цикл в эсхатологии принято рассматривать как начало и конец времени. Время и материя, скрывающие собой, как занавесью, царство вечности, в конце мировой истории сгорят в духовном огне, открыв дивную красоту преображенной в Божественном свете Вселенной. Первый месяц церковного года – символ и знак того, что Дева Мария вошла в этот мир как луч Божественного света, как Божественное откровение, воплощенное в человеческом образе, дивное и неповторимое.

После рождения Девы Марии мир стал другим. Вечность открыла человечеству, что Иисус Христос – Сын Божий и Сын Девы Марии. Но сияние вечности уже озаряло лик Девы Марии. Душа первого человека была создана дыханием Божественных уст. Дева Мария чиста, как дыхание Божества. Христос – солнце мира, а Дева Мария его заря. Первые лучи зари еще не могут осветить землю, но уже пронизывают золотой пряжей темно-синий бархат неба.

Дева Мария родилась в городке Назарете, расположенном в Галилее, в северной части Палестины, вдали от проезжих дорог и караванных путей. О нем ничего не сказано в Ветхом Завете. Назарет, как и земная жизнь Девы Марии в этом месте, покрыта тайной молчания.

В Назарете, расположенном в гористой местности, многие жилища, вырытые в скалах, напоминают пещерные келии монахов. Когда паломники подходили к Иерусалиму, прежде всего им бросалась в глаза сверкающая под лучами солнца золотая кровля храма. Казалось, что небо над Иерусалимом золотого цвета. Паломники, посещавшие Назарет, говорили, что небо над ним какого-то особенного, несравнимого ни с чем голубого цвета.

Золотой цвет – символ Божественного величия. Золотой фон на иконах знаменует собой вечность и бесконечность. Голубой цвет – это символ Божией Матери, Ее целомудрия и чистоты, безмолвия и смирения, глубокого как лазурь небес. Одеяние Божией Матери на иконах обычно окрашено в синий и голубой цвета.

Родители Божией Матери Иоаким и Анна, всю свою долгую супружескую жизнь молили Бога о даровании им ребенка, они дали обет посвятить его Богу. У престарелых родителей на закате их жизни родилась дочь. Господь, испытывая скорбями праведников, дает затем им больше того, что они дерзали просить. Иоаким и Анна с первых дней жизни Девы Марии старались окружить Ее тем, что говорило бы детской душе о Боге. Ничто грязное и скверное не коснулось слуха и глаз ребенка. На восьмой от рождения день Ей дали имя Мария, что значит "госпожа, возвышенная". Первые слова, которые она научилась лепетать, были: имя Божие и молитва. С раскрытием сознания ребенка распускалась в Ее сердце любовь к Богу. Вся жизнь Девы Марии была пламенем ярко горящего светильника. К этому духовному огню не могло приблизиться никакое темное демоническое искушение. Она – единственная из дев, душа которой не была затуманена ни на мгновение ни одним грехом.
Когда Деве Марии исполнился год, Иоаким пригласил к себе в дом священников и родственников. После трапезы каждый священник брал ребенка на руки и благословлял его. Когда Деве Марии исполнилось три года, родители решили исполнить данный ими обет и привести ее в Иерусалимский храм.

Чему учит христиан праздник Рождества Пресвятой Богородицы? Чтобы родители-христиане помнили, кому они посвящают своих детей, кому отдают их души – Богу или демону. Ничто так не близко друг другу, как души родителей и детей.

Поэтому, чтобы приобщить ребенка к Богу, родители должны посвятить Богу свое сердце.

Церковь в конце каждой службы призывает молитвенную помощь святых родителей Девы Марии – Иоакима и Анны. Пусть эти ветхозаветные праведники будут для родителей примером терпения, надежды и любви!

Архимандрит Рафаил (Карелин)

#христианство #Христос #православие #православнаяцерковь #рафаилкарелин #архимандритрафаилкарелин #ПресвятаяБогородица #РождествоБогородицы #ИоакимиАнна

В IV веке, во время царствования Римского императора равноапостольного Константина, в Иерусалим отправилась его мать Елена, с целью обрести величайшую из святынь – Крест Спасителя.

По указаниям нескольких жителей Иерусалима, которые знали от своих предков о месте погребения Креста, начались раскопки. Под языческим храмом, который был снесен вместе с фундаментом, была обнаружена пещера, где находились три креста и гвозди. Гвозди от Креста Спасителя казались выкованными из серебра. Множество паломников собралось в этот год в Палестине. Улицы и площади Иерусалима были наполнены толпами народа, будто потоки вод наполнили город. Не было возможности всем богомольцам приблизиться к Кресту или даже издали взглянуть на него. Тогда Иерусалимский патриарх Макарий вместе с духовенством взяли на руки Крест Спасителя и вынесли его на высокий холм. Несколько раз они поднимали (воздвигали) Древо Креста, чтобы народ мог увидеть его. Императором Константином был построен величественный храм Воскресения Господня, под сводами которого, как в священном ковчеге, как в бесценной сокровищнице, оказались главные святыни христианского мира – Голгофа и Гробница Христа.

Древо Креста поставили в алтаре храма Воскресения на горнем месте. Часть Святого Древа, Подножие Креста и один из Гвоздей были подарены императором Константином равноапостольному царю Мириану для новооснованной Грузинской Церкви. Подножие хранилось в горных крепостях Грузии, однако в начале 19-го века при последнем царе Грузии Георгии XII оно бесследно исчезло. Гвоздь находился в Манглисском храме; а в настоящее время он хранится в Тбилиси в алтаре Сионского собора. Часть Древа Животворящего Креста вложена в крест Мцхетского Светицховели.

Что знаменует собой изображение креста?
Четырехконечный крест знаменует собой четыре стороны света, т.е. искупление всего человечества; а также четыре времени года – вечную жертву. Церковные гимнографы называют Крест воплощением любви. Его вертикальный луч – любовь между Богом и человеком, горизонтальный – любовь между людьми.

Восьмиконечный крест включает в себе доску с надписью о вине Казненного и подножие Его ног. Распятый не висел, а стоял, прибитый к Кресту. Надпись на Кресте Спасителя гласила: "Царь Иудейский". Это была насмешка Пилата и над Осужденным, и над Его врагами, но в мистическом значении слово "иудейский" соответствовало древней этимологии этого слова, что означает – "слава". Царь Иудейский – Царь Славы. Насмешка над Христом стала откровением мистического значения распятия: слава в унижении – это слава жертвенной любви.

Изображение Распятия – это икона Христа, и как икона, несет в себе элементы символики. Наклоненное подножие означает нисхождение души Христа во ад и возведение из глубины ада ветхозаветных праведников.

Восьмиконечный крест символически означает вечность. 8 – знак вечности, 8 – знак Воскресения (Воскресение Христа совершилось после субботы – седьмого дня).

Махатма Ганди в своей автобиографии удивляется, почему смерть Христа так потрясает сердца христиан, ведь есть мученики, которые претерпевали более продолжительные пытки. Индийский националист не понял и не мог понять тайну Креста. Для него Крест – это только физические страдания, боль мышц и жил, муки тела. А религиозная интуиция христиан чувствует в Кресте гораздо больше. Это духовные муки Спасителя, Который на Кресте пережил слитые воедино страдания всего человечества, возмездие за грехи всего мира, адский пламень, воженный грехами и преступлениями людей. Творец вечности и времени сжал на Кресте вечность в пределы времени. Вечные муки и боль Вселенной собрались в единую чашу, и эту чашу черного пламени выпила до дна душа Богочеловека. Поэтому Христос не только величайший из мучеников; в Его Кресте соединены воедино все кресты и пережитые Им все мучения земли и ада – от праотцев человечества до тех, кто увидит воочию Его Второе Пришествие.

Только вечность откроет тайну того, что совершилось на Голгофе.

Архимандрит Рафаил (Карелин)

#христианство #Христос #православие #православнаяцерковь #рафаилкарелин #архимандритрафаилкарелин #Крестовоздвижение

Любовь – это отражение божественной любви в человеческом сердце и излучение этой любви в мир. Божественная любовь, находя душу, открытую для себя, входит в нее, как луч в кристалл, и тогда сама душа становится источником невидимого света. Любовь открывается человеку как истинная жизнь, как единственное счастье, как воскрешение из мертвых, как огонь, согревающий мир и обновляющий душу, как стержень бытия и радость, которую нельзя передать словами. Переживая любовь, человек хочет поделиться ей с другими, отдать ее людям.

Любовь открывает человеку окружающий мир уже не только в состоянии падения и тления, гримасах боли и судорогах смерти, но и в красоте будущего преображения. Любовь дает человеку особую мудрость, способность видеть и созерцать цель божественного творения. Вместе с тем, любовь – это страдание за человечество, не ведущего Бога, и поэтому лишенного настоящего счастья.

Любовь так расширяет сердце, что в нем никому не тесно. Она дает человеку возможность выйти из собственной индивидуальной ограниченности и как бы жить в других. Любовь никогда не оказывается несчастной, никого не доводит до отчаяния и самоубийства, ни в ком не разочаровывается, так как никем не очаровывается, а видит в каждом человеке, каким он ни был, – образ Божий. Она не бывает обманута в своих ожиданиях, так как ничего не хочет и не требует от человека, кроме его вечного спасения.

В настоящее время человечество катастрофически теряет любовь. Кажется, что на земле уже начался ледниковый период, который превращает нашу планету – духовный центр вселенной – в мертвую пустыню. Мир, теряя любовь, погружается в сумерки, а затем ему грозит ночь без рассвета. Приближение последнего этапа мировой истории, нарастающая канонада апокалиптических бедствий, появление лжехристов неразрывно связаны с оскудением любви.

Без любви вера становится мертвой и бессильной: от нее остается только форма, как бы тело без души. Надежда, которая дает силы переносить все скорби и испытания ради Небесного Царства, исчезает, сменяясь тупым равнодушием, чувством обреченности и безысходности, а нередко отчаянием. Но демоническим силам, окутавшим землю своей сетью, еще мало уничтожить любовь в сердцах людей: они хотят насмеяться над любовью, извратить, унизить, заплевать ее, а то, что всегда считалось постыдным и мерзким, – представить как любовь, которая выше стыда и всех нравственных законов. Оккультные секты, проповедующие такую блудную любовь, считают грех суеверием и предрассудком, а неучастие в оргиях – фобиями, недостойными современного человека. Хотя их адепты нередко употребляют слово «бог», но подразумевают под ним темный лик сатаны.

Бог, – Непостижимый и Невыразимый, в существе Своем высший всякого определения и имени, – назван в Новом Завете Любовью. Все деяния Божия – от творения мира до Второго Пришествия – имеют в основе своей любовь. Высшим проявлением любви является Голгофский Крест, на котором Христос принес Себя в жертву за грехи человечества. Крест стал символом христианской веры, и не только символом, но ее силой и победой.

Спасают человека от вечной гибели и делают его причастником божественного бытия – вера, надежда и любовь, – это три света, из которых больший любовь. По смерти веры не будет, она сменится очевидностью духовных реалий; надежда исчезнет, так как она исполнится: человек получит то, на что надеялся и даже несравненно больше; а любовь останется: она будет основой богообщения и созерцанием неизреченной божественной красоты. Любовь – это неслиянное единство души с Божеством, и источник вечного обожения.

Архимандрит Рафаил (Карелин)

#Христианство #Христос #православие #православнаяцерковь #рафаилкарелин #архимандритрафаилкарелин #веранадеждалюбовь

Вопрос: Что требует от нас Господь в молитве?

Ответ: Господь сказал: Царство Небесное силою берется. В Гефсиманском саду Он молился до кровавого пота. Для нас это пример того, какая сосредоточенность сил души должна быть на молитве; каким волевым напряжением надо обращать свой ум к Богу. В это время человек должен забыть обо всем и слиться воедино со словами молитвы. Тот, кто молится усердно, не жалея себя, вернее своего «ветхого человека», живущего в нас, вызывает на бой невидимых змей – адских духов, которые жалят его, словно ядовитым жалом, страстями и греховными помыслами. Но если человек мужественно стоит на молитве и не отступает, то в этой битве он чувствует помощь Божию и как бы «просветы» тихой радости – так вдруг является среди грозовых туч лазурь неба. Затем молитва открывается ему как радость победы со Христом или победа Христа над диаволом в его сердце. Это состояние не описать словами.

Если мы скажем, что молитва труднее всего,– это правда;
если скажем, что молитва радостнее всего,– это правда;
если скажем, что в молитве человек опускается в ад,– это правда;
если мы скажем, что в молитве душа восходит на небо,– это правда;
если скажем, что в молитве искушения, как чудовища, бросаются на нас,– это правда;
если мы скажем, что в молитве душа встречается с Богом,– это правда;
если скажем, что молитва – непрерывный бой,– это правда;
если скажем, что молитва – небесный покой,– это правда.

Молитва – это выход души в духовный мир, где тьма и свет, добро и зло не только более поляризованы, чем в материальном мире, окружающем нас, но олицетворены и воплощены в духовных существах. Душа, соприкасаясь с этим миром, испытывает трепет, как бы входя в неведомую для нее жизнь, где все ново, необычайно и поразительно. Поэтому сама молитва – это тайна.

Архимандрит Рафаил (Карелин)

#Христос #Христианство #православие #православнаяцерковь #рафаилкарелин #архимандритрафаилкарелин #молитва #духовнаямолитва