Фильм «Ирина Палм сделает это лучше», 18+

«Ирина Палм сделает это лучше» сначала кажется фильмом о довольно эксцентричной ситуации — немолодая женщина устраивается работать в секс-клуб, чтобы срочно заработать деньги на лечение внука. Но чем дальше смотришь, тем меньше фильм кажется провокацией и тем больше — историей о человеческой уязвимости.

Меня зацепило, как фильм показывает финансовую небезопасность человека, у которого нет профессиональной опоры. Героиня всю жизнь была «просто женщиной»: женой, матерью, человеком, который жил только семьей.

И когда семье понадобились деньги, оказалось, что она не может помочь: рынок труда для нее почти закончился. Ее уже никто не ждет, она слишком взрослая, слишком неуверенная, без понятной профессии. И в этом есть что-то страшное, потому что фильм довольно спокойно показывает, насколько хрупкой может быть жизнь человека, который полностью строил свою идентичность вокруг семьи.

На этом фоне возникает вторая тема — граница секс-профессий и вообще граница того, что общество считает допустимым. Героиня мастурбирует клиентам через перегородку, даже не видя их лиц.

Формально это не проституция, но фильм как будто специально не дает комфортного ответа, где проходит черта. Если в работе используется тело и интимность, но нет самого полового контакта — что это тогда?

Сильнее всего фильм работает в тихих сценах, где появляется забота и почти случайная нежность. У героини нет конвенциональной красоты, нет уверенности, нет ощущения женщины, вокруг которой обычно строят романтическое кино. Поэтому сцена, где Мики — владелец секс-клуба, кладет ей руку на плечо, становится трогательной. А потом она идет своей немного шаркающей походкой, и видно, как много для нее значит это мужское внимание.

Еще запомнилось, как героиня постепенно начинает обживать свое маленькое рабочее пространство. Она сидит в тесном кабинете, выполняет довольно механическую и унизительную работу, но все равно украшает это место, делает его уютнее, приносит туда что-то свое. Так она пытается сохранить ощущение нормальности и собственного достоинства в обстоятельствах, которые могли бы превратить ее просто в функцию.

Фильм не ощущается ни черной комедией, ни социальной драмой в лоб. Он скорее про то, как много в жизни зависит не только от самих обстоятельств, но и от того, каким человеком ты внутри них остаешься.

#смотреть

Серия книг «Смертные машины»

У Филипа Рива есть серия «Смертные машины», которую относят к подростковой антиутопии. Когда начинала читать, ничего особенного не ждала: постапокалипсис, подростки, борьба за выживание, войны — жанр знакомый. Но это тот случай, когда мир оказывается намного сложнее и взрослее, чем кажется.

Если пересказывать кратко, вселенная там довольно безумная: города буквально передвигаются по земле и охотятся друг на друга. Огромные мегаполисы пожирают маленькие поселения ради ресурсов. На бумаге звучит как концепция, которая должна развалиться от первого вопроса «а как это вообще работает?», но почему-то не разваливается. У мира есть внутренняя логика, и главное — в нее веришь.

Больше всего меня в этих книгах зацепили сталкеры.

Это такие герои — что-то вроде киборгов. Они живут почти вечно, их практически невозможно убить. Изначально они были чем-то вроде машин памяти: одна семья рассказывала им свою историю, потом другая семья, потом еще одна — и так десятки лет. Они становились носителями человеческой памяти, живым архивом.

А потом очередное поколение, оказавшееся перед угрозой вымирания, сделало из них воинов.

В этой детали для меня много грусти: даже что-то созданное для памяти, преемственности и сохранения истории в какой-то момент превращается в оружие.

Вообще книги удивительно взрослые для подростковой антиутопии. Там есть ощущение, что мир не делает скидку героям. У поступков есть последствия, события часто несовместимы с нежностью, а люди — да, иногда просто умирают. Без ощущения, что сюжет обязан кого-то спасти.

#читать

Начала учиться играть на пианино:-) Успокаиваю себя тем, что у всего есть год спустя, и я научусь нормально играть:-)

#творчество

У меня не получается

Когда я начинаю что-то новое, у меня очень долго не получается. Прямо с самого детства.

Я очень долго запрягаю, настолько долго, что можно было бы привыкнуть. Иногда это даже случается: я ловлю дзен, спокойно отношусь к происходящему и просто продолжаю идти дальше. Ну не выходит пока — и ладно. Попробую еще раз. Потом еще. Но бывают периоды, когда меня накрывает.

Сейчас я прохожу курс по масляной пастели. В одном из уроков нужно сделать десять быстрых эскизов за 3–5 минут каждый. Не картину, не законченный рисунок, а просто упражнения, чтобы ухватить суть, попробовать разные техники и перейти к большому заданию.

По идее.

На практике я каждый эскиз уже нарисовала раза по три, и, скорее всего, нарисую еще. Потому что тупо не получается.

Это состояние я называю долиной смерти. Для меня в ней нет ни героизма, ни цветаевского надрыва, ни ощущения, что я прямо сейчас расту над собой. Есть каша в голове и руках, поэтому простые вещи почему-то не запоминаются, движения остаются неловкими, а ошибки возникают именно там, где их меньше всего ждешь.

Меня не вдохновляют разговоры о том, что путь делает из нас героев. Я не чувствую благодарности к трудностям и не испытываю восторга от процесса преодоления. Когда сижу над третьей версией одной и той же зарисовки, а она снова получается не такой, как хотелось бы, последнее, о чем я думаю, — это о том, как прекрасно сейчас развивается моя личность.

Если честно, долина бесит до ломоты.

Особенно потому, что идея уже есть, и я вижу, что хочу сделать. Но между замыслом и результатом все еще лежит этот вязкий участок дороги, где навыка пока не хватает, а желание давно убежало вперед.

И мне не особенно помогает мысль, что так происходит всегда и что в итоге я обычно выбираюсь. В моменте я совершенно искренне мечтаю о волшебной палочке.

Но есть одна вещь. Несмотря на все раздражение, мне интересно наблюдать за самой долиной.

Даже в книгах и фильмах меня больше интересует путь, чем финал. В особенно эмоциональных историях я могу заранее подсмотреть концовку, чтобы потом спокойно смотреть, как герои до нее добираются. Меня цепляет не результат, а сам механизм движения. Наверное, поэтому я снова и снова возвращаюсь к новым занятиям.

Мне любопытно, какой окажется долина в этот раз: где я начну злиться, захочу все бросить, найду обходной путь и что нового узнаю про себя по дороге.

Когда-то один преподаватель сказал фразу, которая во мне засела: «Я могу помочь перебрать пути и найти свой, но не могу пройти его за вас». И кажется, в этом для меня весь смысл.

В конце концов я ищу не просто навык рисовать пастелью, играть в нарды или выращивать цветы. Я ищу свой способ жить, а его нельзя подсмотреть в конце книги. Приходится искать самой, раз за разом проходя через эту дурацкую долину смерти.

Хотя урок с зарисовками я до сих пор не закончила, поэтому прямо сейчас готова обменять всю эту философию на умение наконец собрать эти несчастные пять минут пастели.

Приложила один пример своего страдания в комментарий.

#живу

Ищу, куда бы сложить пастель, которую покупала поштучно.

Смотрите, как заботливо бренд сдалал: указал, какие мелки поместятся в его кейс. Прямо милота, жаль, мне не подходит

#творчество