Истинный человек не появится, если его жизнью будут управлять произвольные законы государства, а не сама человеческая природа; истинного же искусства не будет, если она будет подчиняться деспотическим капризам моды, а не законам природы. Подобно тому как человек становится свободным, лишь осознав свою связь с природой, так и искусство становится свободным, лишь перестав стыдиться своей связи с жизнью. Лишь в радостном осознании своей связи с природой человек преодолевает свою зависимость от неё; искусство же преодолевает свою зависимость от жизни лишь во взаимосвязи с жизнью подлинно свободных людей.

Природа, действительность и человек получают смысл, оправдание своего существования лишь в том случае, если дух (абсолютный, несущий в самом себе свою причину и основание, сам себе закон) распоряжается ими по своему абсолютному, суверенному желанию. Если дух является необходимостью, тогда природа оказывается чем-то произвольным, фантастическим карнавалом, пустым времяпрепровождением, легкомысленным капризом — духа; тогда все человеческие добродетели, и прежде всего любовь, оказываются чем-то, что можно по желанию принять или отринуть; тогда все человеческие потребности превращаются в роскошь, а роскошь — в действенную потребность; тогда все богатства природы оказываются чем-то ненужным, а все извращения культуры чем-то необходимым; тогда счастье человека — лишь мелочь, а главное — государство; народ — лишь случайный материал, а князь и интеллектуал — потребители этого материала. Если мы примем конец за начало, удовлетворение за потребность, насыщение за голод, то дальнейшее движение приведет лишь к воображаемым потребностям, лишь к искусственному возбуждению голода — и таковы в действительности жизненные побуждения всей нашей современной культуры, выражение которых — господство моды. Мода является искусственным возбудителем неестественных потребностей там, где не осталось естественных; но то, что рождено не действительными потребностями, — всегда произвол и тиранство. Мода поэтому — чудовищная, дикая тирания, порожденная извращенностью человеческого существа; она требует от природы абсолютной покорности; требует от действительных потребностей полного самоотрицания во имя воображаемых; заставляет естественное чувство прекрасного, свойственное человеку, преклониться перед безобразным; разрушает здоровье человека и пробуждает у него любовь к болезни; отнимает у него силу и вставляет его находить удовольствие в слабости Там, где царит нелепая мода, — там считают нелепостью природу; там, где царит преступная извращённость, — там естественность кажется самым большим преступлением; там, где безумие поставлено на место истины, — там истину готовы упрятать за решетку, как безумную.
Мода не самостоятельное художественное создание, а лишь искусственно выращенный отросток на теле природы, которая является для него единственным источником питания, подобно тому как роскошь высших классов питается стремлением низших, трудящихся классов к удовлетворению естественных потребностей.

Наука "этнополитика" ни в СССР, ни в государствах, возникших на его месте, никогда не изучалась и не преподавалась. По этнополитике почти не читается лекций, нет серьезных учебников, методических пособий, хрестоматий. В результате во внешней и внутренней политике России провал следует за провалом, ошибка за ошибкой – ибо ее проводят люди, не знакомые с азами этнополитики, не учившие её законов, не пользующиеся ее правилами.

Когда советские дети ходили в школы и вузы, там насаждались политэкономическое мышление, марксизм: считалось, что экономика все определяет, а любая политика – лишь «концентрированное выражение экономики». Все и вся объяснялось с этой точки зрения. Ленин утверждал, что нации есть «буржуазная выдумка», и даже «мудрый Сталин», давая определение нации, ставшее на многие десятилетия хрестоматийным, умудрился опустить в нем самый главный, конструирующий признак нации: общность происхождения. Политбюро ЦК КПСС игнорировало этнополитику как лженауку, сознательно закрывало глаза на этнополитические конфликты в стране, желая видеть вокруг лишь тишь, гладь и божью благодать, и в результате прозевало необратимые тектонические процессы, разрушившие страну.

Распад СССР ярко продемонстрировал всю убогость и фальшивость политэкономической концепции. Огромное государство развалилось вопреки ясно выраженной на референдуме установке большинства населения. Причем развалилось именно по национальным границам.

То есть, умом, рассудком люди понимали, что гораздо лучше, выгодней, удобнее – словом, правильнее (с точки зрения пресловутой политэкономии) "жить в едином могучем СССР". Недаром Шахрай и К, успокаивая Ельцина, разъясняли ему, что никуда-де республики от России с её ресурсами не денутся, сами непременно потом обратно на коленях в союзное государство приползут. Только вышло все наоборот: политическая воля созревших национальных элит, а главное – национальные инстинкты и эмоции населения разорвали Союз в мгновение ока. Разорвали необратимо. И все парламенты вновь образовавшихся стран, включая российский, радостно это событие утвердили, легитимировали. И вместо бывших братских республик повсеместно образовались не просто национальные государства – а настоящие этнократии: Казахстан для казахов, Украина для украинцев, Молдавия для молдаван, Эстония для эстонцев, Латвия для латышей, Грузия для грузин, Армения для армян и т. д.

Обратного пути нет и уже не будет. В этом же направлении медленно, но неуклонно двигается и Россия.

Вся сфера взаимоотношений народов и наций – есть основной предмет этнополитики.

Специфические этнополитические знания необходимы на каждом шагу политику, государственному деятелю. После крушения СССР мы стали свидетелями непрекращающейся серии неприятных, опасных и стыдных ошибок в российской внешней и внутренней политике. Можно смело утверждать, что причина этого – в отсутствии даже самых элементарных этнополитических представлений у президентов и их политконсультантов. Напротив, они, вопреки очевидному, пытаются делать вид и строить политику так, как если бы национальный фактор вообще отсутствовал в жизни или был чем-то несущественным, третьестепенным.

Запрет строить в России партии по национальному признаку – поистине глуповское решение! – один из оглушительных примеров поразительной этнополитической слепоты. Но, увы, далеко не единственный.

Чечня, Украина, Белоруссия, Грузия, Азербайджан, Ближний Восток, Прибалтика, Калининград… Все эти географические названия сегодня болезненно отзываются в русском сознании, ибо каждое из них обозначает крупный провал российской политики последних пятнадцати-двадцати лет. И этими названиями, увы, список провалов далеко не исчерпывается.

Причина одна: в советских вузах, где учились нынешние сильные мира сего, не проходили этнополитику. Они не знают, что такое этногенез и чем отличается этническая нация от политической; не ведают, что такое национальное государство; не подозревают, что главным субъектом истории являются этносы; не понимают природной силы этнических эмоций и определяющего значения этнодемографического баланса для судеб стран; не представляют себе, что бывают народы комплиментарные и некомплиментарные. И т.д. А если что-то и понимают, то превратно.

Гитлерюгенд идут по улице. На пути они встречают рабочего Хартманна, и приглашают его рассказать им свою историю. Рабочий Хартманн рассказывает, как годы назад, безработный, он стал коммунистом. Он описывает коммунистические собрания. И однажды он замечает, что все лидеры - евреи.
И поскольку один из евреев всегда говорил о России, и всегда говорил нам, как там хорошо, я рассердился и прервал его: Почему вы всегда говорите нам о России? Мы - немецкие рабочие. Мы хотим услышать о Германии, а не о России!
Он хотел продолжить, но спикер вдруг рассердился и наконец ответил:
Зачем нам заботиться о Германии? Ведь она не имеет никакого значения для мировой революции, и это хорошо, что её скоро не станет!
Теперь я понял. Мы рабочие должны были стать предателями своей Родины. Мы должны сотрудничать с евреями для уничтожения Германии. А я не стал бы предателем Родины. Я повернулся спиной к евреям и оставил собрание. Трое других рабочих тоже ушли со мной. Я знал, что делать. Я оставил коммунистическую партию.

«Если уж ты столь малосведущ, что об этом не слыхивал, достойно похвалы, что ты предпочел задать один неразумный вопрос, а не оставаться невеждою в том, что следует знать всякому»

"Есть нечто изначально нездоровое в таких жреческих аристократиях и в господствующих здесь привычках, с их отвращением к деятельности, частью высиженных на размышлениях, частью на пароксизмах чувств, следствием чего предстает почти неизбежная у священников всех времен интестинальная болезненность и неврастения; что же касается снадобий, изобретенных ими самими против собственной болезненности, то не впору ли сказать, что по своим последствиям они оказываются в конце концов во сто крат более опасными, нежели сама болезнь, от которой они должны были избавить? Подумаем, например, об известных формах диеты, о постах, о половом воздержании, о бегстве «в пустыню»: включая сюда и всю враждебную чувственности,  гнилую и изощренную метафизику священников, ее самогипноз на манер факиров и браминов и напоследок слишком понятное всеобщее пресыщение с его радикальным лечением – через Ничто"

(Генеалогия морали, рассмотрение первое, 11)

«Несмотря на наше горделивое превосходство над природой мы все еще ее жертвы, ибо не научились контролировать свое собственное естество. Медленно, с завидным упорством мы кличем себе беду. Богов, к которым мы могли бы обратиться за помощью, больше нет. Великие религии мира страдают от растущей анемии, потому что боги—покровители бежали из лесов, рек, гор, животных, а богочеловеки скрылись под землей в бессознательном. Мы дурачим себя, считая, что они ведут постыдное существование среди пережитков нашего прошлого. Нашей сегодняшней жизнью владеет Богиня Разума, наша величайшая и самая трагическая иллюзия. Мы уверяем себя, что с помощью разума «завоевали природу». Но это лишь лозунг — так называемое завоевание природы оборачивается перенаселенностью и добавляет к нашим бедам психологическую неспособность к нужным политическим реакциям. И людям остается лишь ссориться и сражаться за превосходство друг над другом»

Карл Густав Юнг

Максим Марцинкевич - Реструкт

Книга, которая стала основой расовой теории:

В основе национализма (национал-социализма/нацизма/неонацизма/консерватизма) лежит расовая теория, основанная расовой антропологии — законах о фундаментальном биологическом и психическом различии рас.
Книга В.Б. Авдеева — первое на русском языке фундаментальное изложение основ классической расовой теории с авторским объяснением ↓