"Песнь о Роланде"
Не впечатлило. Скучно, затянуто, натянуто...
Героизация Роланда лично мне не совсем понятна.
Во-первых, он сторонник продолжения завоевательной войны, что мне абсолютно не симпатично.
Во-вторых, из желания личной славы и попросту из глупости он губит свой арьегард. Вызови он помощь раньше - и "цвет Франции" не погиб бы поголовно.
Поставить личную "честь" выше общественной пользы - это, с точки зрения генезиса личности, тенденция положительная, но заплатить за это чужими жизнями - нехорошо.
Понятие личной чести - хорошо, плохо, что эту самую "честь" нередко понимали ложно, искаженно, глупо, даже рабски.
Хорошо все-таки утверждение незаменимости личности - такого героя, мол, больше никогда не будет.
Хорошо, что у вассалов есть понятие достоинства, есть самоуважение - на Руси же и бояре холопами были. Поэтому возможно сказать "истинный вассал", но невозможно - "истинный боярин", смешно же. Что-то вроде "истинного дворянина" стало у нас возможно гораздо позже, после Екатерины Второй.
С другой стороны, и Карл со своими воинами хорош - ведь почти знают, что Роланд попал в ловушку, едут, плачут, бороды на себе рвут - а на помощь ему никто не спешит, даже когда услышали сигнал, не сразу собрались.
С третьей стороны, риторика предателя Генелона хороша: он хочет Франции мира, хочет, чтобы полки вернулись домой, чтобы жены и матери встретили своих любимых, чтобы закончилась война...
Мужчине, даже такому, как Роланд, не зазорно было падать в обморок. И поплакать тоже можно. И это правильно.
Но злостное незнание культуры и религии мусульман, даже на самом примитивном уровне - убивает... Понятно, что мусульман малюют черной краской, правда, иногда прорывается и восхищение воинской доблестью их вождей с наивной оговоркой - были бы христианами, цены бы им не было)))
Таким образом, наименование "христианин" номинально, выхолощено, никаких особых ценностей в себе не содержит, и это жаль. Сражающийся архиепископ - это для меня совсем шок. Значит, жениться им нельзя, а людей убивать можно?! Впрочем, все благословители оружия и предстоятели казней недалеко от него ушли.
А взятие Сарагосы, разрушение храмов, уничтожение произведений искусства, убийства и массовые крещения под угрозой смерти - это же ужас!!! И сами о себе так простодушно рассказывают, тьфу... Христианские рыцари не вспомнили гонений на христиан, потому что соблазнились идеей "цель оправдывает средства". И это вечное предостережение.
#литература #универ #средневековье
Не впечатлило. Скучно, затянуто, натянуто...
Героизация Роланда лично мне не совсем понятна.
Во-первых, он сторонник продолжения завоевательной войны, что мне абсолютно не симпатично.
Во-вторых, из желания личной славы и попросту из глупости он губит свой арьегард. Вызови он помощь раньше - и "цвет Франции" не погиб бы поголовно.
Поставить личную "честь" выше общественной пользы - это, с точки зрения генезиса личности, тенденция положительная, но заплатить за это чужими жизнями - нехорошо.
Понятие личной чести - хорошо, плохо, что эту самую "честь" нередко понимали ложно, искаженно, глупо, даже рабски.
Хорошо все-таки утверждение незаменимости личности - такого героя, мол, больше никогда не будет.
Хорошо, что у вассалов есть понятие достоинства, есть самоуважение - на Руси же и бояре холопами были. Поэтому возможно сказать "истинный вассал", но невозможно - "истинный боярин", смешно же. Что-то вроде "истинного дворянина" стало у нас возможно гораздо позже, после Екатерины Второй.
С другой стороны, и Карл со своими воинами хорош - ведь почти знают, что Роланд попал в ловушку, едут, плачут, бороды на себе рвут - а на помощь ему никто не спешит, даже когда услышали сигнал, не сразу собрались.
С третьей стороны, риторика предателя Генелона хороша: он хочет Франции мира, хочет, чтобы полки вернулись домой, чтобы жены и матери встретили своих любимых, чтобы закончилась война...
Мужчине, даже такому, как Роланд, не зазорно было падать в обморок. И поплакать тоже можно. И это правильно.
Но злостное незнание культуры и религии мусульман, даже на самом примитивном уровне - убивает... Понятно, что мусульман малюют черной краской, правда, иногда прорывается и восхищение воинской доблестью их вождей с наивной оговоркой - были бы христианами, цены бы им не было)))
Таким образом, наименование "христианин" номинально, выхолощено, никаких особых ценностей в себе не содержит, и это жаль. Сражающийся архиепископ - это для меня совсем шок. Значит, жениться им нельзя, а людей убивать можно?! Впрочем, все благословители оружия и предстоятели казней недалеко от него ушли.
А взятие Сарагосы, разрушение храмов, уничтожение произведений искусства, убийства и массовые крещения под угрозой смерти - это же ужас!!! И сами о себе так простодушно рассказывают, тьфу... Христианские рыцари не вспомнили гонений на христиан, потому что соблазнились идеей "цель оправдывает средства". И это вечное предостережение.
#литература #универ #средневековье
👍1
"Покорность у нас на земле всегда считалась высшей добродетелью, ибо только в том случае, если все люди согласятся покориться одному началу, осуществима, по нашим представлениям, та «гармония», которая тоже считается высшим идеалом достижений.
Ни один философ не дерзнул бы сказать то, что сказала легкомысленная Сусанна влюбленному в нее Фигаро, что ее каприз, каприз живого существа, стоит над неодушевленными нормами и законами. Сусанна ведь прежде покорила Фигаро, а потом с ним спорила. Философам же приходится обращаться к слушателям, которые к ним совершенно равнодушны и которые ни за что не покорятся, если их не принудить к покорности силой — все равно, физической или силой диалектики.
И вот, мы являемся свидетелями поразительного явления. Философы, т. е. люди, которым истина дороже всего и которые должны были бы быть правдивыми par excellence, оказываются менее правдивыми, чем невежественные женщины. Фракиянка хохотала, глядя на барахтавшегося в колодце Фалеса, Сусанна откровенно говорила, что для нее каприз — единственный источник истины. Приходилось ли вам слышать что-либо подобное из уст представителей мудрости?
Даже софисты — на что, кажется, уж смелые люди, так скомпрометировавшие себя своей смелостью пред судом истории, — и те никогда не разрешали себе такой правдивости.
Они «спорили» с Сократом: им хотелось, чтоб и Сократ, и все другие люди признали их истину, т. е. согласились бы, что их утверждения являются не выражением их «случайных» желаний и устремлений, а чем-то таким, что они получили все от того же, стоящего над людьми и богами, но не имеющего в себе ничего человеческого, даже ни одного из признаков одушевленности начала.
Ведь на этом, и только на этом, и улавливал их в свои диалектические сети Сократ, если только то, что нам Платон рассказывает о спорах Сократа с софистами, соответствует исторической действительности. Ибо, если бы софисты, как веселая фракиянка или беспечная Сусанна, отвечали бы на все представленные им возражения хохотом или отказывались бы от спора за ненадобностью или из презрения к общеобязательным истинам, непобедимый в спорах Сократ был бы совершенно обезоружен.
Но, видно, и софисты верили в суверенные права разума декретировать общеобязательные истины, или, если не верили, значит. Судьбе не угодно было сохранить в истории следы столь необычного для смертных дерзновения. Это вполне допустимо; мы ведь очень хорошо знаем, что боги завистливы и ревниво оберегают от людского взора наиболее глубокие тайны.
Так или иначе, история философии свидетельствует нам, что для человека искание истины всегда было погоней за общеобязательными суждениями. Человеку мало было обладать истиной. Он хотел иного — как ему казалось, «лучшего»: — чтоб его истина была истиной "для всех".
Чтоб иметь на это право, он создал фикцию, что он свою истину не сам творит, а берет ее готовой, и не у такого же существа, как он сам, т.е. у существа живого, значит, прежде всего, непостоянного, изменчивого, капризного, — а из рук чего-то, что перемен не знает и не хочет, ибо оно вообще ничего не хочет и ему нет никакого дела ни до себя, ни до кого другого: из рук того, что научает нас, что сумма углов в треугольнике равна двум прямым.
Соответственно этому, раз истина имеет своим источником такое особенное и непременно неодушевленное существо, добродетель человеческая сводится целиком к отречению от себя, к самоотречению. Безличная и беспристрастная истина, с одной стороны, и готовность все принести в жертву такой истине, с другой, вот что было видимым primum movens уже древней философии."
Лев Шестов, "На весах Иова"
#шестов #истина #русская_философия #непокорная_мысль
Ни один философ не дерзнул бы сказать то, что сказала легкомысленная Сусанна влюбленному в нее Фигаро, что ее каприз, каприз живого существа, стоит над неодушевленными нормами и законами. Сусанна ведь прежде покорила Фигаро, а потом с ним спорила. Философам же приходится обращаться к слушателям, которые к ним совершенно равнодушны и которые ни за что не покорятся, если их не принудить к покорности силой — все равно, физической или силой диалектики.
И вот, мы являемся свидетелями поразительного явления. Философы, т. е. люди, которым истина дороже всего и которые должны были бы быть правдивыми par excellence, оказываются менее правдивыми, чем невежественные женщины. Фракиянка хохотала, глядя на барахтавшегося в колодце Фалеса, Сусанна откровенно говорила, что для нее каприз — единственный источник истины. Приходилось ли вам слышать что-либо подобное из уст представителей мудрости?
Даже софисты — на что, кажется, уж смелые люди, так скомпрометировавшие себя своей смелостью пред судом истории, — и те никогда не разрешали себе такой правдивости.
Они «спорили» с Сократом: им хотелось, чтоб и Сократ, и все другие люди признали их истину, т. е. согласились бы, что их утверждения являются не выражением их «случайных» желаний и устремлений, а чем-то таким, что они получили все от того же, стоящего над людьми и богами, но не имеющего в себе ничего человеческого, даже ни одного из признаков одушевленности начала.
Ведь на этом, и только на этом, и улавливал их в свои диалектические сети Сократ, если только то, что нам Платон рассказывает о спорах Сократа с софистами, соответствует исторической действительности. Ибо, если бы софисты, как веселая фракиянка или беспечная Сусанна, отвечали бы на все представленные им возражения хохотом или отказывались бы от спора за ненадобностью или из презрения к общеобязательным истинам, непобедимый в спорах Сократ был бы совершенно обезоружен.
Но, видно, и софисты верили в суверенные права разума декретировать общеобязательные истины, или, если не верили, значит. Судьбе не угодно было сохранить в истории следы столь необычного для смертных дерзновения. Это вполне допустимо; мы ведь очень хорошо знаем, что боги завистливы и ревниво оберегают от людского взора наиболее глубокие тайны.
Так или иначе, история философии свидетельствует нам, что для человека искание истины всегда было погоней за общеобязательными суждениями. Человеку мало было обладать истиной. Он хотел иного — как ему казалось, «лучшего»: — чтоб его истина была истиной "для всех".
Чтоб иметь на это право, он создал фикцию, что он свою истину не сам творит, а берет ее готовой, и не у такого же существа, как он сам, т.е. у существа живого, значит, прежде всего, непостоянного, изменчивого, капризного, — а из рук чего-то, что перемен не знает и не хочет, ибо оно вообще ничего не хочет и ему нет никакого дела ни до себя, ни до кого другого: из рук того, что научает нас, что сумма углов в треугольнике равна двум прямым.
Соответственно этому, раз истина имеет своим источником такое особенное и непременно неодушевленное существо, добродетель человеческая сводится целиком к отречению от себя, к самоотречению. Безличная и беспристрастная истина, с одной стороны, и готовность все принести в жертву такой истине, с другой, вот что было видимым primum movens уже древней философии."
Лев Шестов, "На весах Иова"
#шестов #истина #русская_философия #непокорная_мысль
❤1
"Многое в Канте мне было изначально чуждо. Я совершенно отрицательно всегда относился к этическому формализму Канта, к категорическому императиву, к закрытию вещей в себе и невозможности, по Канту, духовного опыта, к религии в пределах разума, к крайнему преувеличению значения математического естествознания, соответствующего лишь одной эпохе в истории науки.
Формалистический морализм с категорическим императивом меня особенно отталкивал. В ранней юности я написал этюд под названием "Мораль долга и мораль сердечного влечения". ...
В моем юношеском опыте, исчезнувшем после обыска, я резко восставал против морали долга и защищал мораль сердечного влечения, то есть в этом был антикантианцем. Тогда уже у меня были мотивы, которые в зрелой форме развиты в моей книге "О назначении человека. Опыт парадоксальной этики", книги очень для меня важной.
Всю мою жизнь я утверждаю мораль неповторимо-индивидуального и враждую с моралью общего, общеобязательного. Это есть неприятие никакой групповой морали, противление установленным этой моралью обязательным связям. Это приводило меня к отрицанию обетов, как противных свободе человека, обетов брачных, обетов монашеских, присяг и прочих. В этом я был революционером в морали.
Всю мою жизнь я относился не только с враждой, но и с своеобразным моральным негодованием к легализму. Выпадение из-под власти формального закона я рассматривал как нравственный долг.
Даже когда я утверждал что-то родственное Кирхегардту и Л. Шестову, я утверждал это в совершенно другой тональности, в другой волевой направленности.
Я никогда не скажу, что человек, выпавший из общеобязательного нравственного закона, есть несчастный отверженный. Я скорее скажу, что хранитель общеобязательного нравственного закона есть совершенно безнравственный человек, кандидат в ад, а отверженный общеобязательным нравственным законом есть человек нравственный, исполнивший свой священный долг беззакония.
Таков мой нравственный темперамент, агрессивный и обвиняющий, а не защищающий и не склонный чувствовать отвержения общеобязательного закона. Отверженность я переживаю как отвержение мной. Я извергаю, а не меня извергают.
С известного момента моего пути я с необычайной остротой поставил перед собой и пережил проблему личности и индивидуальности. Это была не только проблема моей философии, но и проблема моей жизни. С ней, как расскажу потом, связан и мой отход от марксизма и многочисленные конфликты моей жизни.
Я никогда, ни в своей философии, ни в своей жизни не хотел подчиниться власти общего, общеобязательного, обращающего индивидуально-личное, неповторимое в свое средство и орудие.
Я всегда был за исключение, против правила. В этом проблематика Достоевского, Ибсена была моей нравственной проблематикой, как и пережитое Белинским восстание против гегелевского мирового духа, как некоторые мотивы Кирхегардта, которого я, впрочем, очень поздно узнал и не особенно люблю, как и борьба Л. Шестова против необходимых законов логики и этики, хотя и при ином отношении к познанию.
Поэтому у меня всегда была вражда к монизму, к рационализму, к подавлению индивидуального общим, к господству универсального духа и разума, к гладкому и благополучному оптимизму. Моя философия всегда была философией конфликта. И я всегда был персоналистом."
Н.А. Бердяев, "Самопознание"
#бердяев #русская_философия #формализм #рационализм #непокорная_мысль #кант
Формалистический морализм с категорическим императивом меня особенно отталкивал. В ранней юности я написал этюд под названием "Мораль долга и мораль сердечного влечения". ...
В моем юношеском опыте, исчезнувшем после обыска, я резко восставал против морали долга и защищал мораль сердечного влечения, то есть в этом был антикантианцем. Тогда уже у меня были мотивы, которые в зрелой форме развиты в моей книге "О назначении человека. Опыт парадоксальной этики", книги очень для меня важной.
Всю мою жизнь я утверждаю мораль неповторимо-индивидуального и враждую с моралью общего, общеобязательного. Это есть неприятие никакой групповой морали, противление установленным этой моралью обязательным связям. Это приводило меня к отрицанию обетов, как противных свободе человека, обетов брачных, обетов монашеских, присяг и прочих. В этом я был революционером в морали.
Всю мою жизнь я относился не только с враждой, но и с своеобразным моральным негодованием к легализму. Выпадение из-под власти формального закона я рассматривал как нравственный долг.
Даже когда я утверждал что-то родственное Кирхегардту и Л. Шестову, я утверждал это в совершенно другой тональности, в другой волевой направленности.
Я никогда не скажу, что человек, выпавший из общеобязательного нравственного закона, есть несчастный отверженный. Я скорее скажу, что хранитель общеобязательного нравственного закона есть совершенно безнравственный человек, кандидат в ад, а отверженный общеобязательным нравственным законом есть человек нравственный, исполнивший свой священный долг беззакония.
Таков мой нравственный темперамент, агрессивный и обвиняющий, а не защищающий и не склонный чувствовать отвержения общеобязательного закона. Отверженность я переживаю как отвержение мной. Я извергаю, а не меня извергают.
С известного момента моего пути я с необычайной остротой поставил перед собой и пережил проблему личности и индивидуальности. Это была не только проблема моей философии, но и проблема моей жизни. С ней, как расскажу потом, связан и мой отход от марксизма и многочисленные конфликты моей жизни.
Я никогда, ни в своей философии, ни в своей жизни не хотел подчиниться власти общего, общеобязательного, обращающего индивидуально-личное, неповторимое в свое средство и орудие.
Я всегда был за исключение, против правила. В этом проблематика Достоевского, Ибсена была моей нравственной проблематикой, как и пережитое Белинским восстание против гегелевского мирового духа, как некоторые мотивы Кирхегардта, которого я, впрочем, очень поздно узнал и не особенно люблю, как и борьба Л. Шестова против необходимых законов логики и этики, хотя и при ином отношении к познанию.
Поэтому у меня всегда была вражда к монизму, к рационализму, к подавлению индивидуального общим, к господству универсального духа и разума, к гладкому и благополучному оптимизму. Моя философия всегда была философией конфликта. И я всегда был персоналистом."
Н.А. Бердяев, "Самопознание"
#бердяев #русская_философия #формализм #рационализм #непокорная_мысль #кант
❤1
Возражение: "Мораль неповторимо-индивидуального - это отсутствие Абсолюта. Тогда это не мораль, а каприз."
Ответ: Мораль общеобязательная, возведенная в абсолют - чаще всего абсурд. Достаточно проследить исторические и культуральные изменения в морали, чтобы понять - она хоть по смыслу, по задумке, общеобязательная, но не является ни вечной, ни повсеместной. меняется со временем, зависит от места. Есть большая правда в идее ситуативной морали.
Но я не релятивист, и, что самое смешное, мои любимые мыслители, которых проще всего обвинить в "капризах" и "произволе" (любимые слова Шестова) - тоже. Если у кого-то и были несгибаемые и одновременно человечные принципы - так это у них. У нас)
Понятие Абсолюта стараюсь не употреблять, уж слишком оно скомпрометировано философами и теологами, пытавшимися натянуть сову на глобус (временное на вечное).
#формализм #мораль #непокорная_мысль
Ответ: Мораль общеобязательная, возведенная в абсолют - чаще всего абсурд. Достаточно проследить исторические и культуральные изменения в морали, чтобы понять - она хоть по смыслу, по задумке, общеобязательная, но не является ни вечной, ни повсеместной. меняется со временем, зависит от места. Есть большая правда в идее ситуативной морали.
Но я не релятивист, и, что самое смешное, мои любимые мыслители, которых проще всего обвинить в "капризах" и "произволе" (любимые слова Шестова) - тоже. Если у кого-то и были несгибаемые и одновременно человечные принципы - так это у них. У нас)
Понятие Абсолюта стараюсь не употреблять, уж слишком оно скомпрометировано философами и теологами, пытавшимися натянуть сову на глобус (временное на вечное).
#формализм #мораль #непокорная_мысль
👍1
"Никакого отвлеченного добра христианство не знает и никогда ему человека не подчиняет. В основании христианской религии стоит существо, а не добро. Единственное добро есть сам Христос, Его Личность. «Я есмь путь, истина и жизнь». Суббота для человека, а не человек для Субботы. Человек выше Субботы. Существо выше отвлеченного добра и закона.
В этом — своеобразие христианской морали, абсолютное отличие ее от морали Канта, Фихте, Л. Толстого, И. Ильина и всех моралистов миpa.
Для христианства имеет абсолютное значение человеческая душа, человеческая личность, ее неповторимая индивидуальная судьба, а не только отвлеченное добро в человеке, не только абсолютный дух в человеке."
Бердяев Н. А. "Кошмар злого добра"
#бердяев #русская_философия #мораль #христианство
В этом — своеобразие христианской морали, абсолютное отличие ее от морали Канта, Фихте, Л. Толстого, И. Ильина и всех моралистов миpa.
Для христианства имеет абсолютное значение человеческая душа, человеческая личность, ее неповторимая индивидуальная судьба, а не только отвлеченное добро в человеке, не только абсолютный дух в человеке."
Бердяев Н. А. "Кошмар злого добра"
#бердяев #русская_философия #мораль #христианство
❤1
Допустим, некий народ угнетен. Но в борьбе против угнетения тоже надо края видеть. Убивать во имя свободы\защиты своей жизни и здоровья иногда приходится. Но пытать и насиловать? Нет, это никогда не может быть во имя свободы.
Многие чекисты были из угнетенных, и что, я должна их оправдывать?
Почему жизнь в Израиле гораздо более цивилизованная и комфортная, чем в Газе?
Зачем уважать антигуманные традиции и культуры? Как это вообще стыкуется с левой идеей, феминизмом, лгбт, критикой капитализма и “всем хорошим”? Ну вот как?
- Они угнетают женщин.
- Ужас!
- Но это их национальная\религиозная традиция…
- Тогда норм!
#феминизм #политика
Многие чекисты были из угнетенных, и что, я должна их оправдывать?
Почему жизнь в Израиле гораздо более цивилизованная и комфортная, чем в Газе?
Зачем уважать антигуманные традиции и культуры? Как это вообще стыкуется с левой идеей, феминизмом, лгбт, критикой капитализма и “всем хорошим”? Ну вот как?
- Они угнетают женщин.
- Ужас!
- Но это их национальная\религиозная традиция…
- Тогда норм!
#феминизм #политика
👍1
Георгий Федотов писал, что националистические режимы середины 20 века до неразличения похожи друг на друга: культ силы, милитаризм, технократия… Последователи Муссолини и Гитлера только формой друг от друга отличаются.
Да ведь традиционные культуры тоже по сути схожи между собой, например, плюс-минус везде женщины угнетены, дети бесправны, гомофобия и ксенофобия цветут, разнообразие и индивидуализм не приветствуются. Ну костюмы и блюда разные, да.
Поэтому когда кто-то говорит: “я больше (...), а не современный человек” - далее железно следует неполиткорректное высказывание.
На место … ставьте любую национальность, особенно из второго-третьего мира. На Западе отвратительные традиции, обычаи и стереотипы есть, но они уже не имеют большого значения, а отчасти осуждаются и отменяются.
#георгий_федотов
Да ведь традиционные культуры тоже по сути схожи между собой, например, плюс-минус везде женщины угнетены, дети бесправны, гомофобия и ксенофобия цветут, разнообразие и индивидуализм не приветствуются. Ну костюмы и блюда разные, да.
Поэтому когда кто-то говорит: “я больше (...), а не современный человек” - далее железно следует неполиткорректное высказывание.
На место … ставьте любую национальность, особенно из второго-третьего мира. На Западе отвратительные традиции, обычаи и стереотипы есть, но они уже не имеют большого значения, а отчасти осуждаются и отменяются.
#георгий_федотов
👍1
Самая страшная и унизительная зависимость женщины - зависимость от природы, от собственного организма. Хорошо, что сейчас она преодолевается. Плохо, что не на 100%.
#феминизм
#феминизм
👍2
Нет никакого "величия" у народа и государства, если отдельный человек унижен, бесправен, невежествен и нищ. Меньше есть ради "величия"? И не хочется, и не логично.
#политика
#политика
👍1
Почему правильно наказывать человека за издевательство над животным, если человек важнее и выше животного? А потому, что такой человек отрицает человеческое в себе. Человек - не формально-биологическая единица, а образ и подобие Бога.
#природа
#природа
👍3
Что такое Боговдохновенность и причем тут свобода?
О свободе и Боговдохновенности Библии. По книге Дм. Мережковского "Иисус Неизвестный"
«Дыхание Духа – Боговдохновенность Евангелия и воля к свободе – одно и то же.» Воля к свободе, соединенная с любовью к Богу и людям. Любовь к Нему – желание записать Его слова и Его жизнь. Любовь к людям – желание донести до них спасительную Благую Весть.
Вообще насчет понимания Боговдохновенности – недоразумение и попросту дурдом. Обычно говорят, что Бог «диктовал», что «водил рукой»… Потому и каждая буква Писания неоспорима. И неважно, что порой одно исключает другое, и совсем плевать, что книги Библии – очень разные, написаны и записаны в разное время, несут на себе печать индивидуальности авторов… Ошибки и сложности перевода вовсе не учитываются.
Но уже тогда я определила для себя, что Боговдохновенность – это не диктовка, а вдохновение.
Если вы верите только церковным авторитетам – вот вам пожалуйста о. Александр Мень, человек замечательного духа, но, что главное для вас – священник, которого не додумались отлучить от церкви за инакомыслие. Он написал, что пророки и все, кто говорит от Бога – не пифии, входящие в транс, это пифиями овладевает оракул и говорит через них, их устами, а они ничего не соображают. Бог никогда не овладевал человеком, чтобы лишь тело его использовать для передачи своих слов – это Ему противно.
О. Александр Мень не определил четко, что же есть тогда Боговдохновенность, да об этом и не выработать понятия, возможны лишь приблизительные слова. Как раз вдохновение – очень похоже, если Бог есть Дух и действует в свободе.
Человек есть образ и подобие Божье, т.е. близок к Богу по природе своей. Благодаря этому и возможно общение его с Богом, а не только по воле Бога, как обычно говорят. Связь двусторонняя и, конечно, сложная. Другое дело, что наша богоподобная природа замутнена и искажена грехом, для близости к Богу ее еще нужно раскрыть, очистить.
Итак, Боговдохновенность – это общение с Богом, близость к Нему. Очень важно понять, что греховность человека может исказить откровение Бога, это всех людей касается. Были святые, но безгрешных не было.
Но грех не идентичен человеческой индивидуальности. Откровение Бога всегда преломляется через нашу личность, но вовсе не всегда искажается, оно воплощается в ней. В Боге личность не уничтожается, а преображается.
А Дух Божий – это искра, «катализатор» для нашего духа, и ещё – безграничная свобода. Это совершенно особое, неописуемое состояние. «Очень легко дышать»[1].
Несоизмеримость ни с каким словом средне-человеческим и есть признак Боговдохновенности.
«Самый страшный дар Божий людям – свобода, но и самый святой. Это чувствуется лучше всего здесь, в Евангелии.» Потому оно – самая страшная книга для всех поработителей.
И Мережковский явно прав. В Евангелии есть достаточно слов о небывалой свободе, и как раз их никогда не цитируют, ибо невыгодно…
#мережковский #христианство #свобода #новое_религиозное_сознание #мень
О свободе и Боговдохновенности Библии. По книге Дм. Мережковского "Иисус Неизвестный"
«Дыхание Духа – Боговдохновенность Евангелия и воля к свободе – одно и то же.» Воля к свободе, соединенная с любовью к Богу и людям. Любовь к Нему – желание записать Его слова и Его жизнь. Любовь к людям – желание донести до них спасительную Благую Весть.
Вообще насчет понимания Боговдохновенности – недоразумение и попросту дурдом. Обычно говорят, что Бог «диктовал», что «водил рукой»… Потому и каждая буква Писания неоспорима. И неважно, что порой одно исключает другое, и совсем плевать, что книги Библии – очень разные, написаны и записаны в разное время, несут на себе печать индивидуальности авторов… Ошибки и сложности перевода вовсе не учитываются.
Но уже тогда я определила для себя, что Боговдохновенность – это не диктовка, а вдохновение.
Если вы верите только церковным авторитетам – вот вам пожалуйста о. Александр Мень, человек замечательного духа, но, что главное для вас – священник, которого не додумались отлучить от церкви за инакомыслие. Он написал, что пророки и все, кто говорит от Бога – не пифии, входящие в транс, это пифиями овладевает оракул и говорит через них, их устами, а они ничего не соображают. Бог никогда не овладевал человеком, чтобы лишь тело его использовать для передачи своих слов – это Ему противно.
О. Александр Мень не определил четко, что же есть тогда Боговдохновенность, да об этом и не выработать понятия, возможны лишь приблизительные слова. Как раз вдохновение – очень похоже, если Бог есть Дух и действует в свободе.
Человек есть образ и подобие Божье, т.е. близок к Богу по природе своей. Благодаря этому и возможно общение его с Богом, а не только по воле Бога, как обычно говорят. Связь двусторонняя и, конечно, сложная. Другое дело, что наша богоподобная природа замутнена и искажена грехом, для близости к Богу ее еще нужно раскрыть, очистить.
Итак, Боговдохновенность – это общение с Богом, близость к Нему. Очень важно понять, что греховность человека может исказить откровение Бога, это всех людей касается. Были святые, но безгрешных не было.
Но грех не идентичен человеческой индивидуальности. Откровение Бога всегда преломляется через нашу личность, но вовсе не всегда искажается, оно воплощается в ней. В Боге личность не уничтожается, а преображается.
А Дух Божий – это искра, «катализатор» для нашего духа, и ещё – безграничная свобода. Это совершенно особое, неописуемое состояние. «Очень легко дышать»[1].
Несоизмеримость ни с каким словом средне-человеческим и есть признак Боговдохновенности.
«Самый страшный дар Божий людям – свобода, но и самый святой. Это чувствуется лучше всего здесь, в Евангелии.» Потому оно – самая страшная книга для всех поработителей.
И Мережковский явно прав. В Евангелии есть достаточно слов о небывалой свободе, и как раз их никогда не цитируют, ибо невыгодно…
#мережковский #христианство #свобода #новое_религиозное_сознание #мень
👍1
Очень важно! «Бояться свободы, не верить в нее – значит не верить в Духа Святого.» В Бога.
Вот вам иллюстрация. Недавно нашла у Бердяева замечательную шпильку. Он порой гениально подцепляет традиционных – несколько слов, и вот уже явно обнаружена их огромная ложь.
Признавая Бога Пантократором, они в то же время санкционировали очень много отвратительного насилия якобы во имя Его, для спасения Церкви Его… Признавая Его Господином всего на словах, в сущности, они не верили в Его силу, призывая на всякий случай здешнее насилие.
Нет, вы уж или признайте, что Бог вовсе не всем управляет и что поэтому нужна активность человека (но имейте при этом совесть – вовсе не злая активность, вспомните Его учение!) или, если Бог – Монарх, то сложите лапки и спокойно ждите, пока Он Сам за Себя и за вас заступится. По мне, первый вариант ближе к истине.
«Не приняв свободы, мы никогда не узнаем Его, Неизвестного.» Что Христос – Освободитель, это изначально должно быть понятно, ведь Спаситель = Освободитель.
«Господи, царствуй над нами один!» - разве это не жажда анархии? Ведь у Бога нет нужды во власти над нами, у Него – только любовь!
(лет 15 назад)
[1] Так определил Чернышевский состояние любви в «Что делать». Очень глубоко, так истинная любовь – вдохновенна, духовна.
#мережковский #христианство #свобода #новое_религиозное_сознание #бердяев
Вот вам иллюстрация. Недавно нашла у Бердяева замечательную шпильку. Он порой гениально подцепляет традиционных – несколько слов, и вот уже явно обнаружена их огромная ложь.
Признавая Бога Пантократором, они в то же время санкционировали очень много отвратительного насилия якобы во имя Его, для спасения Церкви Его… Признавая Его Господином всего на словах, в сущности, они не верили в Его силу, призывая на всякий случай здешнее насилие.
Нет, вы уж или признайте, что Бог вовсе не всем управляет и что поэтому нужна активность человека (но имейте при этом совесть – вовсе не злая активность, вспомните Его учение!) или, если Бог – Монарх, то сложите лапки и спокойно ждите, пока Он Сам за Себя и за вас заступится. По мне, первый вариант ближе к истине.
«Не приняв свободы, мы никогда не узнаем Его, Неизвестного.» Что Христос – Освободитель, это изначально должно быть понятно, ведь Спаситель = Освободитель.
«Господи, царствуй над нами один!» - разве это не жажда анархии? Ведь у Бога нет нужды во власти над нами, у Него – только любовь!
(лет 15 назад)
[1] Так определил Чернышевский состояние любви в «Что делать». Очень глубоко, так истинная любовь – вдохновенна, духовна.
#мережковский #христианство #свобода #новое_религиозное_сознание #бердяев
👍2
Прочитала кусок “рецензии” Рождественского на “Покаяние” Абуладзе, и меня как-то затошнило. Воистину, что советчики, что антисоветчики… Стиль у них похож, вот в чем беда. Вопли и истерики, причем совершенно базарные.
И это типа знаменитый признанный писатель? Талантливый? Тогда что такое “графомания”? И это та самая “великая” интеллигентская культура 70-х, которой так восхищается Быков?
“Мы в последние годы редко касались этой трагической, очень серьезной темы. Но ведь прошлое, которое не «ворошим» мы, за нас охотно ворошат наши враги! Да еще как «ворошат» — злорадно, напористо, с улюлюканьем! В ход идет все: и подтасовки, и самая махровая клевета!.. Впрочем, черт с ними, с врагами! К их всегдашней лжи и ненависти нам не привыкать! Да и живем мы не для того, чтобы им понравилось.”
И логика знакомая, восхитительная: нам плевать, но мы обиделись.
Это - деградация. Возьмите любую статью Мережковского, Шестова, Минского, даже язвительной Гиппиус, даже беспринципного Розанова, даже когда они кого-то натурально хотят уничтожить… сравните и возрыдайте.
Последняя наша великая культурная эпоха - это Серебряный век. Дальше - яма, из которой, возможно, никогда не вылезем. Тем более, что в последнее время быстро и упорно копаем вглубь.
#русская_культура
И это типа знаменитый признанный писатель? Талантливый? Тогда что такое “графомания”? И это та самая “великая” интеллигентская культура 70-х, которой так восхищается Быков?
“Мы в последние годы редко касались этой трагической, очень серьезной темы. Но ведь прошлое, которое не «ворошим» мы, за нас охотно ворошат наши враги! Да еще как «ворошат» — злорадно, напористо, с улюлюканьем! В ход идет все: и подтасовки, и самая махровая клевета!.. Впрочем, черт с ними, с врагами! К их всегдашней лжи и ненависти нам не привыкать! Да и живем мы не для того, чтобы им понравилось.”
И логика знакомая, восхитительная: нам плевать, но мы обиделись.
Это - деградация. Возьмите любую статью Мережковского, Шестова, Минского, даже язвительной Гиппиус, даже беспринципного Розанова, даже когда они кого-то натурально хотят уничтожить… сравните и возрыдайте.
Последняя наша великая культурная эпоха - это Серебряный век. Дальше - яма, из которой, возможно, никогда не вылезем. Тем более, что в последнее время быстро и упорно копаем вглубь.
#русская_культура
👍1
"Достоевский вдруг «увидел», что небо и каторжные стены, идеалы и кандалы вовсе не противоположное, как хотелось ему, как думалось ему прежде, когда он хотел и думал, как все нормальные люди.
Не противоположное, а одинаковое. Нет неба, нигде нет неба, есть только низкий, давящий «горизонт», нет идеалов, возносящих горе, есть только цепи, хотя и невидимые, но связывающие еще более прочно, чем тюремные кандалы. И никакими подвигами, никакими "добрыми делами" не дано человеку спастись из места своего "бессрочного заключения". Обеты «исправиться», которые он давал в каторге, стали казаться ему кощунственными.
С ним произошло приблизительно то же, что и с Лютером, который с таким неподдельным ужасом и отвращением вспоминал об обетах, данных им при вступлении в монастырь: "ессе, Deus, tibi voveo impietatem et blasphemiam per totam meam vitam". ("вот, Господи, я тебе посвящаю бесчестие и хулу всей моей жизни")
Это новое «видение» и составляет основную тему "Записок из подполья", одного из самых замечательных произведений не только русской, но и мировой литературы.
В этой небольшой вещи, как известно, все увидели, и до сих пор хотят видеть, только «обличение». Где-то, в подполье, есть такие жалкие, больные, несчастные, обиженные судьбой, ненормальные люди, которые в своем бессмысленном озлоблении доходят до геркулесовских столбов отрицания. И будто бы это только теперь, в наши дни, появились такие люди, а прежде их совсем и не было.
Правда, сам Достоевский много способствовал такого рода истолкованию, он даже подсказывает его в сделанном им к «Запискам» примечании. И, может быть, он был при этом правдив и искренен.
Истины, подобные тем, которые открылись подпольному человеку, по самому своему происхождению таковы, что их можно высказать, но нельзя и нет надобности делать их предметом общего, постоянного достояния. Их, как я уже указывал, не удается сделать своей собственностью даже тому, кому они открылись. Сам Достоевский до конца своей жизни не знал достоверно, точно ли он видел то, о чем рассказал в "Записках из подполья", или он бредил наяву, выдавая галлюцинации и призраки за действительность.
Оттого так своеобразна и манера изложения «подпольного» человека, оттого у него каждая последующая фраза опровергает и смеется над предыдущей. Оттого эта странная череда и даже смесь внезапных, ничем не объяснимых восторгов и упоений с безмерными, тоже ничем не объяснимыми отчаяниями. Он точно сорвался со стремнины и стремглав, с головокружительной быстротой несется в бездонную пропасть. Никогда не испытанное, радостное чувство полета и страх пред беспочвенностью, пред всепоглощающей бездной.
С первых же страниц рассказа мы чувствуем, какая огромная, на наше суждение, сверхъестественная (на этот раз, быть может, наше суждение не обманывает — вспомните об ангеле смерти) сила подхватила его. Он в исступлении, он "вне себя" (или, как обычно говорил Достоевский, "не в себе"), он мчится вперед, сам не зная куда, он ждет, сам не зная чего.
Прочтите отрывок, которым заканчивается первая глава записок:
"Да-с, человек девятнадцатого столетия должен и нравственно обязан быть существом по преимуществу бесхарактерным, деятель — существом по преимуществу ограниченным. Это сорокалетнее мое убеждение. Мне теперь сорок лет, а ведь сорок лет — это вся жизнь. Больше сорока лет жить неприлично, пошло, безнравственно! Кто живет дольше сорока лет — отвечайте искренне, честно? Я вам скажу, кто живет: дураки и негодяи живут. Я всем старцам это в глаза скажу, всем этим сребровласым и благоухающим старцам! Всему свету в глаза скажу! Я имею право так говорить, потому что сам до шестидесяти лет проживу! До семидесяти лет проживу! До восьмидесяти проживу! Постойте, дайте дух перевести!"
Лев Шестов, "На весах Иова"
#шестов #достоевский #литература #русская_философия
Не противоположное, а одинаковое. Нет неба, нигде нет неба, есть только низкий, давящий «горизонт», нет идеалов, возносящих горе, есть только цепи, хотя и невидимые, но связывающие еще более прочно, чем тюремные кандалы. И никакими подвигами, никакими "добрыми делами" не дано человеку спастись из места своего "бессрочного заключения". Обеты «исправиться», которые он давал в каторге, стали казаться ему кощунственными.
С ним произошло приблизительно то же, что и с Лютером, который с таким неподдельным ужасом и отвращением вспоминал об обетах, данных им при вступлении в монастырь: "ессе, Deus, tibi voveo impietatem et blasphemiam per totam meam vitam". ("вот, Господи, я тебе посвящаю бесчестие и хулу всей моей жизни")
Это новое «видение» и составляет основную тему "Записок из подполья", одного из самых замечательных произведений не только русской, но и мировой литературы.
В этой небольшой вещи, как известно, все увидели, и до сих пор хотят видеть, только «обличение». Где-то, в подполье, есть такие жалкие, больные, несчастные, обиженные судьбой, ненормальные люди, которые в своем бессмысленном озлоблении доходят до геркулесовских столбов отрицания. И будто бы это только теперь, в наши дни, появились такие люди, а прежде их совсем и не было.
Правда, сам Достоевский много способствовал такого рода истолкованию, он даже подсказывает его в сделанном им к «Запискам» примечании. И, может быть, он был при этом правдив и искренен.
Истины, подобные тем, которые открылись подпольному человеку, по самому своему происхождению таковы, что их можно высказать, но нельзя и нет надобности делать их предметом общего, постоянного достояния. Их, как я уже указывал, не удается сделать своей собственностью даже тому, кому они открылись. Сам Достоевский до конца своей жизни не знал достоверно, точно ли он видел то, о чем рассказал в "Записках из подполья", или он бредил наяву, выдавая галлюцинации и призраки за действительность.
Оттого так своеобразна и манера изложения «подпольного» человека, оттого у него каждая последующая фраза опровергает и смеется над предыдущей. Оттого эта странная череда и даже смесь внезапных, ничем не объяснимых восторгов и упоений с безмерными, тоже ничем не объяснимыми отчаяниями. Он точно сорвался со стремнины и стремглав, с головокружительной быстротой несется в бездонную пропасть. Никогда не испытанное, радостное чувство полета и страх пред беспочвенностью, пред всепоглощающей бездной.
С первых же страниц рассказа мы чувствуем, какая огромная, на наше суждение, сверхъестественная (на этот раз, быть может, наше суждение не обманывает — вспомните об ангеле смерти) сила подхватила его. Он в исступлении, он "вне себя" (или, как обычно говорил Достоевский, "не в себе"), он мчится вперед, сам не зная куда, он ждет, сам не зная чего.
Прочтите отрывок, которым заканчивается первая глава записок:
"Да-с, человек девятнадцатого столетия должен и нравственно обязан быть существом по преимуществу бесхарактерным, деятель — существом по преимуществу ограниченным. Это сорокалетнее мое убеждение. Мне теперь сорок лет, а ведь сорок лет — это вся жизнь. Больше сорока лет жить неприлично, пошло, безнравственно! Кто живет дольше сорока лет — отвечайте искренне, честно? Я вам скажу, кто живет: дураки и негодяи живут. Я всем старцам это в глаза скажу, всем этим сребровласым и благоухающим старцам! Всему свету в глаза скажу! Я имею право так говорить, потому что сам до шестидесяти лет проживу! До семидесяти лет проживу! До восьмидесяти проживу! Постойте, дайте дух перевести!"
Лев Шестов, "На весах Иова"
#шестов #достоевский #литература #русская_философия
❤2
Я упорно и, возможно, упорото не люблю советский период истории своей (?) страны. Вообще всё вызывает там отторжение, не только политика, но и быт, экономика, культура, эстетика… Вот просто всё бррр. К периоду Московского царства такое же отношение.
В связи с этим время от времени мне прилетают упреки: “ты не уважаешь своих предков, плюешь на их труды, подвиги и победы.” Ну возможно. А что вы мне сделаете, голову оторвете?
Но я вижу это примерно так.
Где-то 800 лет назад прилетели в одну страну инопланетяне и отрубили всем жителям по одной руке, то же самое заставили проделывать со своими детьми из поколения в поколение. И закрыли выезд из страны. Ну люди ничего, приспособились, привыкли, научились жить и даже отчасти развиваться вот в таком состоянии. Уродство стало восприниматься даже как достоинство и предмет гордости. Периодически нелегально появлялись люди с двумя руками и пытались говорить что-то вроде: “Но так же лучше жить, удобнее…” На что получали отповедь: “Комфорт - чуждая нам ценность! Мы должны высокодуховно страдать и гордиться искусством делать всё одной рукой! Вы что, хотите уничтожить наши уникальные традиции?!” Еще появлялись люди, мечтающие о крыльях, но их судьба была совсем плачевна. Со временем двуруких стали меньше убивать и сажать, даже иногда к ним прислушивались, но…
100 лет назад прилетели другие инопланетяне и удалили у всех жителей половину мозга. То же самое обязали проделывать со своими детьми. И захлопнули железный занавес. Но люди ничего, приспособились, а гордость только возросла. Нелегалам с двумя руками и целым мозгом гордо отвечали: “Жить надо не для радости, а для совести!” Крылатых и вовсе поубивали или выгнали из страны.
И теперь мне говорят: “Ты обязана гордиться своими предками, вон они сколько всего наворотили без рук и мозгов!”
А я пытаюсь сказать: “А мне жаль, что их изуродовали. Я не могу этим гордиться. Мне в ваши праздники в траур завернуться хочется и рыдать. Мне не нужны великие победы, мне нужно отсутствие войны. Я бы хотела, чтобы мои предки жили с двумя руками, целым мозгом, в свободе и благополучии. И чтобы крылатых почитали, а не ставили вне закона.”
И это нынче называется предательством, причем уголовно наказуемым.
В пределе, я не хочу такое прошлое, я другое хочу.
Я читаю сейчас книгу “Неудобное прошлое”, и там это отлично сформулировано: от героической исторической памяти необходимо перейти к трагической.
А, еще: “Ты не уважаешь выбор своего народа!”
Во-первых, я имею право не уважать чей-то выбор, раз мне он кажется антигуманным.
Во-вторых, мой народ ничего не выбирал, его обычно не спрашивали. Выбор может делать человек свободный, образованный, с доступом к информации и досугом для ее изучения и анализа. Он и тогда может сделать выбор, который я не буду уважать, но по крайней мере это будет действительно его выбор и его ответственность.
#политика #российская_история #ссср
В связи с этим время от времени мне прилетают упреки: “ты не уважаешь своих предков, плюешь на их труды, подвиги и победы.” Ну возможно. А что вы мне сделаете, голову оторвете?
Но я вижу это примерно так.
Где-то 800 лет назад прилетели в одну страну инопланетяне и отрубили всем жителям по одной руке, то же самое заставили проделывать со своими детьми из поколения в поколение. И закрыли выезд из страны. Ну люди ничего, приспособились, привыкли, научились жить и даже отчасти развиваться вот в таком состоянии. Уродство стало восприниматься даже как достоинство и предмет гордости. Периодически нелегально появлялись люди с двумя руками и пытались говорить что-то вроде: “Но так же лучше жить, удобнее…” На что получали отповедь: “Комфорт - чуждая нам ценность! Мы должны высокодуховно страдать и гордиться искусством делать всё одной рукой! Вы что, хотите уничтожить наши уникальные традиции?!” Еще появлялись люди, мечтающие о крыльях, но их судьба была совсем плачевна. Со временем двуруких стали меньше убивать и сажать, даже иногда к ним прислушивались, но…
100 лет назад прилетели другие инопланетяне и удалили у всех жителей половину мозга. То же самое обязали проделывать со своими детьми. И захлопнули железный занавес. Но люди ничего, приспособились, а гордость только возросла. Нелегалам с двумя руками и целым мозгом гордо отвечали: “Жить надо не для радости, а для совести!” Крылатых и вовсе поубивали или выгнали из страны.
И теперь мне говорят: “Ты обязана гордиться своими предками, вон они сколько всего наворотили без рук и мозгов!”
А я пытаюсь сказать: “А мне жаль, что их изуродовали. Я не могу этим гордиться. Мне в ваши праздники в траур завернуться хочется и рыдать. Мне не нужны великие победы, мне нужно отсутствие войны. Я бы хотела, чтобы мои предки жили с двумя руками, целым мозгом, в свободе и благополучии. И чтобы крылатых почитали, а не ставили вне закона.”
И это нынче называется предательством, причем уголовно наказуемым.
В пределе, я не хочу такое прошлое, я другое хочу.
Я читаю сейчас книгу “Неудобное прошлое”, и там это отлично сформулировано: от героической исторической памяти необходимо перейти к трагической.
А, еще: “Ты не уважаешь выбор своего народа!”
Во-первых, я имею право не уважать чей-то выбор, раз мне он кажется антигуманным.
Во-вторых, мой народ ничего не выбирал, его обычно не спрашивали. Выбор может делать человек свободный, образованный, с доступом к информации и досугом для ее изучения и анализа. Он и тогда может сделать выбор, который я не буду уважать, но по крайней мере это будет действительно его выбор и его ответственность.
#политика #российская_история #ссср
❤2👍1