Что ценно в Плавте?
Считается создателем комедии положений, а ведь это Шекспир, Мольер и многие другие. Потому-то его произведения могут восприниматься как примитивные - все это мы уже читали в более совершенных вариантах у других. Но он-то - один из первых.
Равно как и в разработке отношений хозяин-слуга: ловкий раб устраивает дела господина, умом, прямо скажем, не блещущего; отношения их довольно фамильярны, раб особо в выражениях не стесняется... Все это мы увидим в последующей европейской комедии.
Увы, в Риме был невозможен Аристофан (Невия посадили за насмешки над патрициями), пришлось человеку больше внимания уделять своей частной жизни.
У Аристофана личная жизнь - органическая часть общественной, у Плавта общественной жизни будто вообще нет (идет вторая пуническая война, а в комедиях об этом ни слова!.. разве что какие-то военные метафоры, но тут без комментариев не разберешься), только личная и осталась. Но личная жизнь, честно говоря, мелковатая, пошлая и примитивная, персонажи безлики... Нет еще пока личности!
Но у Плавта была только одна цель - смешить публику, это ему удавалось, а остальное побоку. Плавт высмеивает всё - может, это не так уж плохо и приемлемо в гомеопатических дозах даже для таких, как я)
И потому нет никакого морализаторства, комедии Плавта бесстыдны и аморальны, как сама жизнь. Хоть не скучны и не фальшивы. Пример сюжета: юноша женится на ранее соблазненной и беременной от него девушке (для римлян это хэппи-энд, мораль торжествует), но утешается возможностью изменять ей с прелестной содержанкой. То есть ну ее, эту мораль.
В "Канате" сначала долго и нудно говорится о том, что боги наказывают плохих людей, а хороших осыпают благами - но по факту комедия заканчивается хорошо для всех (и ладно).
Плавт не верит в "очищение искусством" - моральным сентенциям в театре они похлопают, но домой возвратятся такими же сволочами. Потому что подлинный катарсис вызывают не скучные нотации, а... нечто неуловимое, качество зрителя также имеет значение.
Плавт высмеивает выспренность стиля и штампы: "влюбленный обязан быть глуповатым, иначе неправильно".
Печально, что латинские комики, в отличие от греческих, равнялись с ремесленниками и шутами, но даже в таких условиях, при наличии таланта и удачи, можно создать нечто, имеющее значение для истории мировой литературы.
#литература #универ #античность #плавт
Считается создателем комедии положений, а ведь это Шекспир, Мольер и многие другие. Потому-то его произведения могут восприниматься как примитивные - все это мы уже читали в более совершенных вариантах у других. Но он-то - один из первых.
Равно как и в разработке отношений хозяин-слуга: ловкий раб устраивает дела господина, умом, прямо скажем, не блещущего; отношения их довольно фамильярны, раб особо в выражениях не стесняется... Все это мы увидим в последующей европейской комедии.
Увы, в Риме был невозможен Аристофан (Невия посадили за насмешки над патрициями), пришлось человеку больше внимания уделять своей частной жизни.
У Аристофана личная жизнь - органическая часть общественной, у Плавта общественной жизни будто вообще нет (идет вторая пуническая война, а в комедиях об этом ни слова!.. разве что какие-то военные метафоры, но тут без комментариев не разберешься), только личная и осталась. Но личная жизнь, честно говоря, мелковатая, пошлая и примитивная, персонажи безлики... Нет еще пока личности!
Но у Плавта была только одна цель - смешить публику, это ему удавалось, а остальное побоку. Плавт высмеивает всё - может, это не так уж плохо и приемлемо в гомеопатических дозах даже для таких, как я)
И потому нет никакого морализаторства, комедии Плавта бесстыдны и аморальны, как сама жизнь. Хоть не скучны и не фальшивы. Пример сюжета: юноша женится на ранее соблазненной и беременной от него девушке (для римлян это хэппи-энд, мораль торжествует), но утешается возможностью изменять ей с прелестной содержанкой. То есть ну ее, эту мораль.
В "Канате" сначала долго и нудно говорится о том, что боги наказывают плохих людей, а хороших осыпают благами - но по факту комедия заканчивается хорошо для всех (и ладно).
Плавт не верит в "очищение искусством" - моральным сентенциям в театре они похлопают, но домой возвратятся такими же сволочами. Потому что подлинный катарсис вызывают не скучные нотации, а... нечто неуловимое, качество зрителя также имеет значение.
Плавт высмеивает выспренность стиля и штампы: "влюбленный обязан быть глуповатым, иначе неправильно".
Печально, что латинские комики, в отличие от греческих, равнялись с ремесленниками и шутами, но даже в таких условиях, при наличии таланта и удачи, можно создать нечто, имеющее значение для истории мировой литературы.
#литература #универ #античность #плавт
👍1
"Я всю жизнь много читал. Но мысль моя имела не книжные источники, она питалась интуициями жизни. При активном чтении книг мысль моя обострялась и во мне рождались мысли, иногда совсем непохожие на прочитанные, часто в отрицательной реакции на прочитанное.
Только собственный внутренний опыт давал мне возможность понять читаемую книгу. В этом случае то, что в книге написано, есть лишь знаки моего духовного пути.
Я думаю, что вообще иначе ничего нельзя понять в книгах. Извне, из "не-я", которому ничего бы не соответствовало бы в "я", ничего толком понять и узнать нельзя.
Понимание и познание возможно лишь потому, что человек есть микрокосм, что в нем раскрывается универсум и что судьба моего "я" есть вместе с тем и судьба универсума."
Бердяев Н.А., "Самопознание"
#бердяев #русская_философия
Только собственный внутренний опыт давал мне возможность понять читаемую книгу. В этом случае то, что в книге написано, есть лишь знаки моего духовного пути.
Я думаю, что вообще иначе ничего нельзя понять в книгах. Извне, из "не-я", которому ничего бы не соответствовало бы в "я", ничего толком понять и узнать нельзя.
Понимание и познание возможно лишь потому, что человек есть микрокосм, что в нем раскрывается универсум и что судьба моего "я" есть вместе с тем и судьба универсума."
Бердяев Н.А., "Самопознание"
#бердяев #русская_философия
❤2
"Я прочел много книг по логике. Но должен сознаться, что логика не имела для меня никогда никакого значения и ничему меня не учила. Мои пути познания всегда были иные. Мою мысль трудно по-модному объяснить сведением счетов с самим собой, борьбой со своим бессознательным, она скорее была борьбой с врагом.
Но мою любовь к метафизике, характерную для всего моего существования, можно объяснить моим коренным и изначальным отталкиванием от обыденности, от принуждающей меня эмпирической действительности. Моя философская мысль была борьбой за освобождение, и я всегда верил в освобождающий характер философского познания. В этом я не сходился с моим другом Л. Шестовым.
Философия была для меня также борьбой с конечностью во имя бесконечности. Я всегда чувствовал себя скорее разбойником, чем пастухом (терминология Ницше).
Я много раз пытался понять и осмыслить процесс своего мышления и познания, хотя я не принадлежу к людям рефлексии над собой. Я всегда сознавал слабые стороны своего мышления. У меня малая способность к анализу и к дискурсивному развитию своей мысли. Мысль моя протекала не как отвлечение от конкретного и не подчинялась законам дискурсии. Я стремился не к достижению всеобщего по своему значению, а к погружению в конкретное, к узрению в нем смысла и универсальности. Это значит, что мысль моя интуитивна и синтетична.
Я в частном и конкретном узревал универсальное. Я это делал и в обыденной жизни. Для меня, в сущности, не существует раздельных вопросов в философском познании. Есть лишь один вопрос и одна сфера познания.
Во всем детальном, частном, отдельном я вижу целое, весь смысл мироздания. За разговором или спором по какому-нибудь вопросу я склонен видеть решение судеб вселенной и моей собственной судьбы. Многих поражало, что я придаю такое значение иногда второстепенному и частному разговору. Но это объясняется тем, что я во всем вижу целостный смысл или его поругание.
Иногда огромное значение для моего процесса познания имел незначительный, казалось бы, разговор, фильм, в котором ничего философского не было, или чтение романа. Целостный план одной моей книги пришел мне в голову, когда я сидел в кинематографе. Извне я получал лишь пробуждавшие меня толчки, но все раскрывалось изнутри бесконечности во мне. Это родственно учению о припоминании Платона и учению Лейбница о монаде как микрокосме.
Помимо всякой философской теории, всякой гносеологии, я всегда сознавал, что познаю не одним интеллектом, не разумом, подчиненным собственному закону, а совокупностью духовных сил, также своей волей к торжеству смысла, своей напряженной эмоциональностью. Бесстрастие в познании, рекомендованное Спинозой, мне всегда казалось искусственной выдумкой, и оно не применимо к самому Спинозе.
Философия есть любовь к мудрости, любовь же есть эмоциональное и страстное состояние. Источник философского познания - целостная жизнь духа, духовный опыт. Все остальное лишь второстепенное подспорье. Страдание, радость, трагический конфликт - источник познания."
Бердяев Н.А., "Самопознание"
#бердяев #русская_философия
Но мою любовь к метафизике, характерную для всего моего существования, можно объяснить моим коренным и изначальным отталкиванием от обыденности, от принуждающей меня эмпирической действительности. Моя философская мысль была борьбой за освобождение, и я всегда верил в освобождающий характер философского познания. В этом я не сходился с моим другом Л. Шестовым.
Философия была для меня также борьбой с конечностью во имя бесконечности. Я всегда чувствовал себя скорее разбойником, чем пастухом (терминология Ницше).
Я много раз пытался понять и осмыслить процесс своего мышления и познания, хотя я не принадлежу к людям рефлексии над собой. Я всегда сознавал слабые стороны своего мышления. У меня малая способность к анализу и к дискурсивному развитию своей мысли. Мысль моя протекала не как отвлечение от конкретного и не подчинялась законам дискурсии. Я стремился не к достижению всеобщего по своему значению, а к погружению в конкретное, к узрению в нем смысла и универсальности. Это значит, что мысль моя интуитивна и синтетична.
Я в частном и конкретном узревал универсальное. Я это делал и в обыденной жизни. Для меня, в сущности, не существует раздельных вопросов в философском познании. Есть лишь один вопрос и одна сфера познания.
Во всем детальном, частном, отдельном я вижу целое, весь смысл мироздания. За разговором или спором по какому-нибудь вопросу я склонен видеть решение судеб вселенной и моей собственной судьбы. Многих поражало, что я придаю такое значение иногда второстепенному и частному разговору. Но это объясняется тем, что я во всем вижу целостный смысл или его поругание.
Иногда огромное значение для моего процесса познания имел незначительный, казалось бы, разговор, фильм, в котором ничего философского не было, или чтение романа. Целостный план одной моей книги пришел мне в голову, когда я сидел в кинематографе. Извне я получал лишь пробуждавшие меня толчки, но все раскрывалось изнутри бесконечности во мне. Это родственно учению о припоминании Платона и учению Лейбница о монаде как микрокосме.
Помимо всякой философской теории, всякой гносеологии, я всегда сознавал, что познаю не одним интеллектом, не разумом, подчиненным собственному закону, а совокупностью духовных сил, также своей волей к торжеству смысла, своей напряженной эмоциональностью. Бесстрастие в познании, рекомендованное Спинозой, мне всегда казалось искусственной выдумкой, и оно не применимо к самому Спинозе.
Философия есть любовь к мудрости, любовь же есть эмоциональное и страстное состояние. Источник философского познания - целостная жизнь духа, духовный опыт. Все остальное лишь второстепенное подспорье. Страдание, радость, трагический конфликт - источник познания."
Бердяев Н.А., "Самопознание"
#бердяев #русская_философия
❤1
Очень важный текст.
"Наше ухо прожужжали слова: "христианский брак", "христианская семья", "христианские дети". Какая иллюзия! Конечно — ничего подобного не было, и до скончания века не будет!! ...
Теперь я предложу вам представить одну из юных жен евангельских или которого-нибудь апостола — извините за смелость — влюбленным. Я извиняюсь, и вы чувствуете, что я должен был извиниться. Отчего? По мировой несовместимости влюбления и Евангелия.
Я не читал "Жизни Иисуса" Ренана, но слыхал, всегда в словах глубочайшего негодования, что дерзость этого французского вольнодумца простерлась до того, что которое-то из евангельских лиц он представляет влюбленным. Вкус всего мира, всех сонмов читателей Евангелия почувствовал в этом глубочайшее кощунство над его божественностью. Это тот же вопрос, что вопрос об отце Матвее и Гоголе. Только это другой пример. И между тем апостолы, как Петр и Иаков, были женаты. Да, но какой-то особенной женитьбой, евангельской.
Пример, мною указанный, не пуст даже в практическом отношении. Церковь позволяет священникам жениться, но на ком-нибудь и сейчас, без выбора и влюбления, т. е. так все обставлено в их женитьбе, что жених может или должен быть влюблен в невесту не больше, чем офицер в солдата.
Отношения офицера и солдата сохраняются, а любви нет; отношения мужа и жены сохраняются в христианстве, но любовь, из которой, казалось бы, и рождается брак, пройдена гробовым в нем молчанием, и даже преднамеренным, роковым, потусветным. Ни смеха, ни влюбленности нет в Евангелии, и одна капля того или другого испепеляет все страницы чудной книги, "раздирает завесы" христианства.
...
Ни Гоголь, ни вообще литература, как игра, шалость, улыбка, грация, как цветок бытия человеческого, вовсе не совместимы с моноцветком, "Сладчайшим Иисусом". Но как же тогда мир? — завоплю я с Мережковским. Как же тогда мы, в цвете и радости своей жизни?
Все, что тогда говорили духовные лица на доклад Д. С. Мережковского, — что, например, они "пошли бы в театр, если бы театр был лучше", — уклончиво, словесно и вытекает из необходимости что-нибудь сказать, когда они явно не могут ничего сказать. Да, конечно, если бы на театральные подмостки вышли актеры и стали реветь о своем окаянстве, то гг. епископы с удовольствием пошли бы на такое зрелище. Но предложите им сыграть на флейте довольно невинную народную песню: "Во-лузях", — и они откажутся.
Им вовсе не грешные удовольствия запрещены, им запрещено удовольствие как таковое. Все негрустное — им не позволительно. Вино, чай, большие рыбы, варенье, хорошая квартира и мебель — собственно прокрались к ним контрабандою. Но официально, в законе, в "церковных правилах" решительно невозможно сказать: "епископ может побаловаться хорошим рыбным столом"; а что он, например, должен есть одни сухие грибы — это можно сказать официально, по форме, вслух.
Говоря так, я различаю в христианстве товар и контрабанду. Контрабандою прокрались в христианский мир и искусства, музы, Гоголь, хороший стол, варенье. "Это — позволено"; но никто не прибавит: "это — полезно" (формула ап. Павла), а в этой-то прибавке все и дело, вся поэзия, цветочек: коего решительно не допускает моно -цветок, Иисус.
Христианство и Евангелие сделало собственно бесконечное расширение объятий, я думаю — расширение охвата; широкое устье невода оно распустило на бесконечность: но это — лишь "позволенное" — есть именно проявление его собственной доброты, снисхождения, прощения. Ну, и Гоголя оно "прощает", и Пушкина, и варенье; даже блудницу и блуд, без коих, кстати, не попали бы в невод почти все святые, начиная с бл. Августина, знавшего бурную молодость.
#новое_религиозное_сознание #розанов #христианство #русская_философия #радость #брак #эрос
"Наше ухо прожужжали слова: "христианский брак", "христианская семья", "христианские дети". Какая иллюзия! Конечно — ничего подобного не было, и до скончания века не будет!! ...
Теперь я предложу вам представить одну из юных жен евангельских или которого-нибудь апостола — извините за смелость — влюбленным. Я извиняюсь, и вы чувствуете, что я должен был извиниться. Отчего? По мировой несовместимости влюбления и Евангелия.
Я не читал "Жизни Иисуса" Ренана, но слыхал, всегда в словах глубочайшего негодования, что дерзость этого французского вольнодумца простерлась до того, что которое-то из евангельских лиц он представляет влюбленным. Вкус всего мира, всех сонмов читателей Евангелия почувствовал в этом глубочайшее кощунство над его божественностью. Это тот же вопрос, что вопрос об отце Матвее и Гоголе. Только это другой пример. И между тем апостолы, как Петр и Иаков, были женаты. Да, но какой-то особенной женитьбой, евангельской.
Пример, мною указанный, не пуст даже в практическом отношении. Церковь позволяет священникам жениться, но на ком-нибудь и сейчас, без выбора и влюбления, т. е. так все обставлено в их женитьбе, что жених может или должен быть влюблен в невесту не больше, чем офицер в солдата.
Отношения офицера и солдата сохраняются, а любви нет; отношения мужа и жены сохраняются в христианстве, но любовь, из которой, казалось бы, и рождается брак, пройдена гробовым в нем молчанием, и даже преднамеренным, роковым, потусветным. Ни смеха, ни влюбленности нет в Евангелии, и одна капля того или другого испепеляет все страницы чудной книги, "раздирает завесы" христианства.
...
Ни Гоголь, ни вообще литература, как игра, шалость, улыбка, грация, как цветок бытия человеческого, вовсе не совместимы с моноцветком, "Сладчайшим Иисусом". Но как же тогда мир? — завоплю я с Мережковским. Как же тогда мы, в цвете и радости своей жизни?
Все, что тогда говорили духовные лица на доклад Д. С. Мережковского, — что, например, они "пошли бы в театр, если бы театр был лучше", — уклончиво, словесно и вытекает из необходимости что-нибудь сказать, когда они явно не могут ничего сказать. Да, конечно, если бы на театральные подмостки вышли актеры и стали реветь о своем окаянстве, то гг. епископы с удовольствием пошли бы на такое зрелище. Но предложите им сыграть на флейте довольно невинную народную песню: "Во-лузях", — и они откажутся.
Им вовсе не грешные удовольствия запрещены, им запрещено удовольствие как таковое. Все негрустное — им не позволительно. Вино, чай, большие рыбы, варенье, хорошая квартира и мебель — собственно прокрались к ним контрабандою. Но официально, в законе, в "церковных правилах" решительно невозможно сказать: "епископ может побаловаться хорошим рыбным столом"; а что он, например, должен есть одни сухие грибы — это можно сказать официально, по форме, вслух.
Говоря так, я различаю в христианстве товар и контрабанду. Контрабандою прокрались в христианский мир и искусства, музы, Гоголь, хороший стол, варенье. "Это — позволено"; но никто не прибавит: "это — полезно" (формула ап. Павла), а в этой-то прибавке все и дело, вся поэзия, цветочек: коего решительно не допускает моно -цветок, Иисус.
Христианство и Евангелие сделало собственно бесконечное расширение объятий, я думаю — расширение охвата; широкое устье невода оно распустило на бесконечность: но это — лишь "позволенное" — есть именно проявление его собственной доброты, снисхождения, прощения. Ну, и Гоголя оно "прощает", и Пушкина, и варенье; даже блудницу и блуд, без коих, кстати, не попали бы в невод почти все святые, начиная с бл. Августина, знавшего бурную молодость.
#новое_религиозное_сознание #розанов #христианство #русская_философия #радость #брак #эрос
❤1
Но прощение — это вовсе не то, что призыв. Призваны-то христиане только к одному — любви ко Христу. Конечно, Гоголь со всем своим творчеством, и нимало его не прерывая, мог бы "спастись". Но спасение спасению рознь: есть герои спасения, есть великие в христианстве, есть поэзия христианского спасения, в своем роде духовный роман. Таковой прошли только мученики; и Гоголь стал и должен был стать мучеником, чтобы войти в роман и поэзию христианства.
Дело в том, что с христианской точки зрения невозможна акция, усилие, прыжок, игра в сфере ли искусства, или литературы, или смеха, гордости и проч. Варенье вообще дозволено: но не слишком вкусное, лучше — испорченное, а еще лучше — если бы его не было; но когда оно есть и даже вкусное — оно прощается...
На этом основалась возможность христианской шири. Неводом "прощения", доброты своей, снисхождения — христианство охватило бездны предметов, ему вовсе ненужных, в его глазах ничтожных; схватило "князя мира сего" и повлекло его — к умалению.
Христианство есть религия нисходящей прогрессии, вечно стремящаяся и никогда не достигающая величины: "Христос + 0". В каждый день и в каждый век, и во всяком месте, и во всякой душе человеческой получалось "Христос + еще что-нибудь", "Христос + богатство", "Христос + слава", "Христос + удобства жизни".
Но это "что-нибудь", прибавленное ко Христу, в душе нашей всегда только снисходилось и малилось по мере возобладания Христа. "Князь мира сего", таял, как снежный ком, как снежная кукла весной около солнца-Христа. Собственно был оставлен христианам очерк "князя мира сего", семьи, литературы, искусства. Но нерв был выдернут из него — осталась кукла, а не живое существо.
Как только вы попробуете оживлять семью, искусство, литературу, как только чему-нибудь отдадитесь "с душою", — вы фатально начнете выходить из христианства. Отсюда окрики от. Матвея на Гоголя. Не в том дело, что Гоголь занимался литературою. Пусть бы себе занимался. Но варенье должно быть кисло. Гоголь со страстью занимался литературою: а этого нельзя!
Монах может сблудить с барышней; у монаха может быть ребенок; но он должен быть брошен в воду. Едва монах уцепился за ребенка, сказал: "не отдам"; едва уцепился за барышню, сказал: "люблю и не перестану любить" — как христианство кончилось.
Как только серьезна семья — христианство вдруг обращается в шутку; как только серьезно христианство — в шутку обращается семья, литература, искусство. Все это есть, но не в настоящем виде. Все это есть, но без идеала.
Но как же тогда? Где этому всему место?"
В.В. Розанов, "О Сладчайшем Иисусе и горьких плодах мира"
Прочитали и по косточкам разобрали на наших философских чтениях в 2020 году) Очень характерный отрывочек.
Согласна ли я во всем с Розановым? Конечно нет, чаще даже - не согласна. Но докапывается он до христианства гениально, виртуозно, как мало кто умеет. Самую суть подцепляет кончиком пера своего. Вопросы ставит ребром, и именно такие, какие надо ставить.
Меня тоже всегда волновало, возможна ли в христианстве радость жизни, не требующая прощения и дозволения, а просто благословенная, потому что "хорошо весьма"? Традиционный ответ - нет, будем же честны. Значит, надо искать и создавать нетрадиционные ответы, если не хочется отказываться ни от радости, ни от христианства.
Возможно ли преображение и одухотворение плоти? - вопрошал Мережковский. Но оно возможно только в том случае, если изначально в материи есть нечто божественное.
#новое_религиозное_сознание #розанов #христианство #русская_философия #радость #брак #эрос
Дело в том, что с христианской точки зрения невозможна акция, усилие, прыжок, игра в сфере ли искусства, или литературы, или смеха, гордости и проч. Варенье вообще дозволено: но не слишком вкусное, лучше — испорченное, а еще лучше — если бы его не было; но когда оно есть и даже вкусное — оно прощается...
На этом основалась возможность христианской шири. Неводом "прощения", доброты своей, снисхождения — христианство охватило бездны предметов, ему вовсе ненужных, в его глазах ничтожных; схватило "князя мира сего" и повлекло его — к умалению.
Христианство есть религия нисходящей прогрессии, вечно стремящаяся и никогда не достигающая величины: "Христос + 0". В каждый день и в каждый век, и во всяком месте, и во всякой душе человеческой получалось "Христос + еще что-нибудь", "Христос + богатство", "Христос + слава", "Христос + удобства жизни".
Но это "что-нибудь", прибавленное ко Христу, в душе нашей всегда только снисходилось и малилось по мере возобладания Христа. "Князь мира сего", таял, как снежный ком, как снежная кукла весной около солнца-Христа. Собственно был оставлен христианам очерк "князя мира сего", семьи, литературы, искусства. Но нерв был выдернут из него — осталась кукла, а не живое существо.
Как только вы попробуете оживлять семью, искусство, литературу, как только чему-нибудь отдадитесь "с душою", — вы фатально начнете выходить из христианства. Отсюда окрики от. Матвея на Гоголя. Не в том дело, что Гоголь занимался литературою. Пусть бы себе занимался. Но варенье должно быть кисло. Гоголь со страстью занимался литературою: а этого нельзя!
Монах может сблудить с барышней; у монаха может быть ребенок; но он должен быть брошен в воду. Едва монах уцепился за ребенка, сказал: "не отдам"; едва уцепился за барышню, сказал: "люблю и не перестану любить" — как христианство кончилось.
Как только серьезна семья — христианство вдруг обращается в шутку; как только серьезно христианство — в шутку обращается семья, литература, искусство. Все это есть, но не в настоящем виде. Все это есть, но без идеала.
Но как же тогда? Где этому всему место?"
В.В. Розанов, "О Сладчайшем Иисусе и горьких плодах мира"
Прочитали и по косточкам разобрали на наших философских чтениях в 2020 году) Очень характерный отрывочек.
Согласна ли я во всем с Розановым? Конечно нет, чаще даже - не согласна. Но докапывается он до христианства гениально, виртуозно, как мало кто умеет. Самую суть подцепляет кончиком пера своего. Вопросы ставит ребром, и именно такие, какие надо ставить.
Меня тоже всегда волновало, возможна ли в христианстве радость жизни, не требующая прощения и дозволения, а просто благословенная, потому что "хорошо весьма"? Традиционный ответ - нет, будем же честны. Значит, надо искать и создавать нетрадиционные ответы, если не хочется отказываться ни от радости, ни от христианства.
Возможно ли преображение и одухотворение плоти? - вопрошал Мережковский. Но оно возможно только в том случае, если изначально в материи есть нечто божественное.
#новое_религиозное_сознание #розанов #христианство #русская_философия #радость #брак #эрос
❤1
Кретьен де Труа, "Ивэйн или Рыцарь со львом"
Оказывается, что жену тоже можно любить, что она может быть той самой прекрасной дамой (нетипично, тогда по любви на расстоянии в основном упарывались).
Но странная эта любовь. Лодина выходит за убийцу своего мужа менее чем через неделю после его смерти, а как рыдала-то над трупом... Допустим, бывает, тем более, что даме нужен защитник замка. Но дальше больше - стразу после свадьбы Ивэйн уезжает и забывает о жене на год, а потом Лодина его не узнаёт. Ну и по ходу трансформация героя: от пустых рыцарских забав к защите слабых и угнетенных.
В конце концов Лодина узнаёт Ивэйна, устраивает ему закономерный скандал, но он вымаливает прощение и типа хэппи-энд.
Мило, но эта история не захватывает меня, как безнадежная и неодолимая страсть Тристана и Изольды.
Обратила внимание на то, что отношение к женщине у них в 12 веке (по крайней мере, в идеале) куда более прогрессивное, чем на Руси веке в 15 (где идеалов таких не было, Домострой - вот наш идеал!) Женщины могли появляться в обществе, общаться с мужчинами, права какие-то имели, судиться могли, наследовать... В романе даже допускаются чисто дружеские отношения между мужчиной и женщиной (Ивэйн и Люнетта).
Что еще хорошо? Правила какие-никакие в бою - не бить лежачего, не убивать под всадником коня. Да, их часто нарушали, но хорошо уже то, что они были.
#литература #универ #средневековье
Оказывается, что жену тоже можно любить, что она может быть той самой прекрасной дамой (нетипично, тогда по любви на расстоянии в основном упарывались).
Но странная эта любовь. Лодина выходит за убийцу своего мужа менее чем через неделю после его смерти, а как рыдала-то над трупом... Допустим, бывает, тем более, что даме нужен защитник замка. Но дальше больше - стразу после свадьбы Ивэйн уезжает и забывает о жене на год, а потом Лодина его не узнаёт. Ну и по ходу трансформация героя: от пустых рыцарских забав к защите слабых и угнетенных.
В конце концов Лодина узнаёт Ивэйна, устраивает ему закономерный скандал, но он вымаливает прощение и типа хэппи-энд.
Мило, но эта история не захватывает меня, как безнадежная и неодолимая страсть Тристана и Изольды.
Обратила внимание на то, что отношение к женщине у них в 12 веке (по крайней мере, в идеале) куда более прогрессивное, чем на Руси веке в 15 (где идеалов таких не было, Домострой - вот наш идеал!) Женщины могли появляться в обществе, общаться с мужчинами, права какие-то имели, судиться могли, наследовать... В романе даже допускаются чисто дружеские отношения между мужчиной и женщиной (Ивэйн и Люнетта).
Что еще хорошо? Правила какие-никакие в бою - не бить лежачего, не убивать под всадником коня. Да, их часто нарушали, но хорошо уже то, что они были.
#литература #универ #средневековье
👍1
И это тоже важный и нежно любимый мною текст.
"Доклад о. иеромонаха Михаила о браке возбуждает фактическую критику.
Прежде всего о том ли он говорит, что значится в самом заглавии доклада. Он говорит то о «плотском союзе», то о «духовном»; то о «муже», то о «жене», о детях и их рождении. Но все это даже и не начинает брака. От. Михаил говорит о каких-то Ромео и Юлиях, Гамлетах и Офелиях, говорит о романе Волохова с Верой из «Обрыва», а вовсе не о законном браке церкви, не о таинстве церкви.
А между тем заглавие его доклада имеет подзаглавие: «психология таинств». Доклад от. Михаила надо просто зачеркнуть, так как он написан о любовничестве, явлении, непозволительном с точки зрения церкви, скверном с точки зрения общества и за которое слишком дорого расплатились бы все, кто, поверив похвалам о. Михаила, вздумали бы в самом деле «плодиться, множиться», без фрака, роз и «обыска предбрачного».
Если повенчанные сейчас же, из церкви выйдя, разъедутся по разным городам и никогда друг с другом до самой смерти не увидятся, то брак есть, состоялся, осуществился.
Если, прочтя не от. Михаила, а Ефрема Сирина и житие Алексея Божия человека, они согласятся тут же, еще на пороге церкви, никогда плотски не касаться друг друга, то не подымутся ли они на высшую степень благочестия и, может быть, стяжают венцы царства небесного?
Истинная «психология таинств» (подзаголовок прочитанного доклада) начинается с вопроса: да как же это психологически и исторически произошло, что заголовок написан один, а в докладе говорится о другом, «о плотском блудном житии»? Зачем это плотское житие понадобилось докладчику? И ради чего, ради каких таинственных мотивов он его хвалит, хвалит мужчин, женщин, детей, рождение, называя все это «до дна чистым», когда все это — по сумме общественного и законодательного к ним отношения — просто рогожа.
...
Смотрите, как о. Налимов расписал: «супруги обожают и даже обоживают друг друга: вот — центр дела, сущность таинства; право его на признание и наше благоговение».
Протираем глаза и спрашиваем себя: «где это? между Налем и Дамаянти? Одиссеем и Пенелопой? Игорем и Ярославною?» Но все то — язычники, даже и не подозревавшие, что некогда наступит такое благополучие, что их «взаимную любовь» запишут в метрические книги, а перед соединением сердец будут предварительно «обыскивать» (предбрачный обыск).
Победоносцеву, о. Налимову и о. Михаилу и предлежало говорить, как о составных частях «христианского брака», единственно об этом «обыске» и его процедуре и затем просто перепечатывать из Требника «чин обручения и венчания», а из «Кормчей книги» перепечатывать же о «Степенях родства и свойства, как препятствии к браку». Ибо ничего ровно, кроме этого одного, в «христианском» супружестве не содержится.
Любви в нем нет, и она не требуется.
#новое_религиозное_сознание #розанов #христианство #русская_философия #семья #брак #эрос #любовь
"Доклад о. иеромонаха Михаила о браке возбуждает фактическую критику.
Прежде всего о том ли он говорит, что значится в самом заглавии доклада. Он говорит то о «плотском союзе», то о «духовном»; то о «муже», то о «жене», о детях и их рождении. Но все это даже и не начинает брака. От. Михаил говорит о каких-то Ромео и Юлиях, Гамлетах и Офелиях, говорит о романе Волохова с Верой из «Обрыва», а вовсе не о законном браке церкви, не о таинстве церкви.
А между тем заглавие его доклада имеет подзаглавие: «психология таинств». Доклад от. Михаила надо просто зачеркнуть, так как он написан о любовничестве, явлении, непозволительном с точки зрения церкви, скверном с точки зрения общества и за которое слишком дорого расплатились бы все, кто, поверив похвалам о. Михаила, вздумали бы в самом деле «плодиться, множиться», без фрака, роз и «обыска предбрачного».
Если повенчанные сейчас же, из церкви выйдя, разъедутся по разным городам и никогда друг с другом до самой смерти не увидятся, то брак есть, состоялся, осуществился.
Если, прочтя не от. Михаила, а Ефрема Сирина и житие Алексея Божия человека, они согласятся тут же, еще на пороге церкви, никогда плотски не касаться друг друга, то не подымутся ли они на высшую степень благочестия и, может быть, стяжают венцы царства небесного?
Истинная «психология таинств» (подзаголовок прочитанного доклада) начинается с вопроса: да как же это психологически и исторически произошло, что заголовок написан один, а в докладе говорится о другом, «о плотском блудном житии»? Зачем это плотское житие понадобилось докладчику? И ради чего, ради каких таинственных мотивов он его хвалит, хвалит мужчин, женщин, детей, рождение, называя все это «до дна чистым», когда все это — по сумме общественного и законодательного к ним отношения — просто рогожа.
...
Смотрите, как о. Налимов расписал: «супруги обожают и даже обоживают друг друга: вот — центр дела, сущность таинства; право его на признание и наше благоговение».
Протираем глаза и спрашиваем себя: «где это? между Налем и Дамаянти? Одиссеем и Пенелопой? Игорем и Ярославною?» Но все то — язычники, даже и не подозревавшие, что некогда наступит такое благополучие, что их «взаимную любовь» запишут в метрические книги, а перед соединением сердец будут предварительно «обыскивать» (предбрачный обыск).
Победоносцеву, о. Налимову и о. Михаилу и предлежало говорить, как о составных частях «христианского брака», единственно об этом «обыске» и его процедуре и затем просто перепечатывать из Требника «чин обручения и венчания», а из «Кормчей книги» перепечатывать же о «Степенях родства и свойства, как препятствии к браку». Ибо ничего ровно, кроме этого одного, в «христианском» супружестве не содержится.
Любви в нем нет, и она не требуется.
#новое_религиозное_сознание #розанов #христианство #русская_философия #семья #брак #эрос #любовь
❤1
Да и самого супружества, как соединения плоти и крови, тоже нет в «христианском браке»: на чем ведь и были основаны, «законно» основаны все так называемые фиктивные браки наших нигилистов в 60-х годах. Повенчались — разъехались. — Был брак? Церковь отвечает: «Был!» ...
«Фиктивные» супруги 60-х годов, жаловались благочестивые люди, «оскорбили» церковь. Но ведь чем? Тем, что они не «уважили» венчания, взяли его как попутную и им нравственно ненужную вещь. Хотя как же им было и не взять его, когда законом же установлено и церковь учит, что в нем единственно заключается брак. Так они оценили сокровище. «Сокровище» и взяли; а потом… не то чтобы бросили как ненужное, а вовсе о нем забыли, потому что действительно для любви, детей и деторождения непонятно, какое имеет значение это «сокровище».
...
Фиктивные браки всегда были в церкви. Но до 60-х годов — для «скорби» мира, людей, населения; но вот с 60-х годов пошли они «для удовольствия» мира; а этого церковь не переносит, и она поднялась собственно против приятного миру «потворства плоти», того самого сладкого любовничества, которое похваливают о. Михаил, о. Налимов и Победоносцев, а вовсе не поднялась против самой фиктивности, как некоей пустоты и бессодержательности, которая в браке не только ею не порицалась, но всегда похвалялась.
Чтобы не отвлекаться в рассуждения, приведу факт, который даст нам осязательный материал для анализа: на странице 375 «Истории обер-прокуроров Св. Синода» проф. Благовидова рассказан следующий случай.
«Во всеподданнейшем докладе от 10 декабря 1827 года обер-прокурор Мещерский сообщил Государю, что городовой секретарь Повало-Швейковский испрашивает высочайшей милости — утвердить его брак с дочерью помещика Ефросиньею Ваулиною, так как Синод, расторгнув данный брак по причине родства незаконных супругов, поставил в самое несчастное положение пятерых детей, прижитых от неосмотрительно заключенного брака. Николай Павлович, под влиянием Мещерского, по-видимому, нашел возможным удовлетворить просьбу Повало-Швейковского и написал на обер-прокурорском докладе: «Брак расторгать, когда он дозволен был духовным начальством, я не признаю ни справедливым, ни удобным».
Но по докладу митрополита Серафима Государь вынужден был взять назад свой добрый порыв, и брак был расторгнут. Дети лишились отца и матери, переименованы в «незаконнорожденные», потеряли права на фамилию и наследство отца, а мать их превращена вновь в девицу Ваулину с предложением выехать из дома мужа и вернуться к не весьма утешенным родителям, может быть, таким казусом сведя их и в могилу.
...
Вот полный очерк дела, о котором о. Михаилу нужно составить новый доклад.
В случае Повало-Швейковского мы наблюдаем:
1) супружество есть, но брака нет, или он есть преступление;
2) любовь есть, но брак осужден;
3) дети есть, но признаны плодом блуда;
4) верность была, но объявлена ненужною.
Назавтра после расторжения пусть «девица Ваулина» выйдет за кого угодно, а холостяк Повало-Швейковский женится тоже на первой встречной девице, без всякой памяти о пятерых рожденных ими детях. Этих последних на кухню, что ли, сослать? В прорубь? В воспитательный дом?
Если бы учением церковным о браке было то интересное, милое и содержательное, что мы выслушали в докладе о. Михаила; если бы к этому она клонила ухо свое: то очевидно, что все ее административное и законодательное отношение к нему было бы иное, другое. Она была бы чутка к семье, а не к венчанию...
#новое_религиозное_сознание #розанов #христианство #русская_философия #семья #брак #эрос #любовь
«Фиктивные» супруги 60-х годов, жаловались благочестивые люди, «оскорбили» церковь. Но ведь чем? Тем, что они не «уважили» венчания, взяли его как попутную и им нравственно ненужную вещь. Хотя как же им было и не взять его, когда законом же установлено и церковь учит, что в нем единственно заключается брак. Так они оценили сокровище. «Сокровище» и взяли; а потом… не то чтобы бросили как ненужное, а вовсе о нем забыли, потому что действительно для любви, детей и деторождения непонятно, какое имеет значение это «сокровище».
...
Фиктивные браки всегда были в церкви. Но до 60-х годов — для «скорби» мира, людей, населения; но вот с 60-х годов пошли они «для удовольствия» мира; а этого церковь не переносит, и она поднялась собственно против приятного миру «потворства плоти», того самого сладкого любовничества, которое похваливают о. Михаил, о. Налимов и Победоносцев, а вовсе не поднялась против самой фиктивности, как некоей пустоты и бессодержательности, которая в браке не только ею не порицалась, но всегда похвалялась.
Чтобы не отвлекаться в рассуждения, приведу факт, который даст нам осязательный материал для анализа: на странице 375 «Истории обер-прокуроров Св. Синода» проф. Благовидова рассказан следующий случай.
«Во всеподданнейшем докладе от 10 декабря 1827 года обер-прокурор Мещерский сообщил Государю, что городовой секретарь Повало-Швейковский испрашивает высочайшей милости — утвердить его брак с дочерью помещика Ефросиньею Ваулиною, так как Синод, расторгнув данный брак по причине родства незаконных супругов, поставил в самое несчастное положение пятерых детей, прижитых от неосмотрительно заключенного брака. Николай Павлович, под влиянием Мещерского, по-видимому, нашел возможным удовлетворить просьбу Повало-Швейковского и написал на обер-прокурорском докладе: «Брак расторгать, когда он дозволен был духовным начальством, я не признаю ни справедливым, ни удобным».
Но по докладу митрополита Серафима Государь вынужден был взять назад свой добрый порыв, и брак был расторгнут. Дети лишились отца и матери, переименованы в «незаконнорожденные», потеряли права на фамилию и наследство отца, а мать их превращена вновь в девицу Ваулину с предложением выехать из дома мужа и вернуться к не весьма утешенным родителям, может быть, таким казусом сведя их и в могилу.
...
Вот полный очерк дела, о котором о. Михаилу нужно составить новый доклад.
В случае Повало-Швейковского мы наблюдаем:
1) супружество есть, но брака нет, или он есть преступление;
2) любовь есть, но брак осужден;
3) дети есть, но признаны плодом блуда;
4) верность была, но объявлена ненужною.
Назавтра после расторжения пусть «девица Ваулина» выйдет за кого угодно, а холостяк Повало-Швейковский женится тоже на первой встречной девице, без всякой памяти о пятерых рожденных ими детях. Этих последних на кухню, что ли, сослать? В прорубь? В воспитательный дом?
Если бы учением церковным о браке было то интересное, милое и содержательное, что мы выслушали в докладе о. Михаила; если бы к этому она клонила ухо свое: то очевидно, что все ее административное и законодательное отношение к нему было бы иное, другое. Она была бы чутка к семье, а не к венчанию...
#новое_религиозное_сознание #розанов #христианство #русская_философия #семья #брак #эрос #любовь
❤1
Если бы боль семьи, а не ошибки в совершении ритуала язвили душу церкви, какою нежностью обвила бы она болящие семьи! «Драгоценное растение — хворает! Родной сад — побит морозом, градом, червем!» Но ей-ей: червь, павший на яблоки в саду батюшки, куда интереснее ему, чем червь, павший на благословение Божие, мужа и жену. Не любят ли они? Ответит: «Любите». — Несчастны? — «Потерпите».
Если бы, говорю я, хоть один священник, не говорю сонмы их, с авторитетом сонмов, припал ухом к соседнему дому и слушал через щель в стене его, со скорбью и мукой, что делается за стеною, и поведал бы об этом миру, «церкви», и раскричался бы, и расплакался бы на улице, как они плачутся и кричат на улицах, что Толстой их обидел в заграничном издании «Воскресенья» — то к ногам их припал бы мир, а сами бы они с невероятной живостью (ну как миссионеры — реагируя на «ересь») нашли бы средства исцеления для каждой боли и всех болей. Все обратно сейчас. До семьи — нет дела. Все дело — в венчании.
«Поцеловали ли руку пресвитера церковного»? — «Да»… «Тогда все кончено, сделано». — Не поцеловали? — А, тогда — и не началось ничего; нет брака, нет семьи, таинства не было, а есть блуд один; и если от него есть дети — то это дети блуда, которых родители не вправе никогда назвать своими детьми».
Все неудачные и ссорящиеся семьи церковь, при таком повороте внимания, стала бы сама, по своему призванию, позыву расторгать, да еще и непременно с насилием, как она расторгает с насилием все «незаконные браки».
Но она этого не делает и даже совершенно обратно: счастливые браки, но незаконные она расторгает; несчастные, но законные — ни в каком случае не расторгает. И даже когда супруги до крови доходят, она и тогда не допускает супругам расходиться."
В.В. Розанов, "По поводу доклада о. Михаила о браке"
И это читали и обсуждали на философских чтениях в 2020 году. Потрясающий очерк!..
Тут чувствуется личная боль автора. Так ведь не он один пострадал от бесчеловечности церковных законов о браке!
Но самое страшное то, что сто лет спустя это читается как... актуальное. Вспоминаешь себя, свою историю, свой разговор с батюшкой - и натурально волосы на голове шевелятся... А потом свой личный, без всякого Розанова добытый и выстраданный вывод: "э, да ведь для них не любовь главное, не отношения, не реальный брак, а - венчание!"
И только потом находишь это у Василия Васильевича, и думаешь: "светское государство немножко, но шагнуло вперед, а церковь где была, там и осталась..."
Грустно всё это до чертиков, господа. Людям до сих пор если не всю жизнь калечат, то несколько лет из нее выжирают вместе с куском мозга и громадным комком нервов.
#новое_религиозное_сознание #розанов #христианство #русская_философия #семья #брак #эрос #любовь
Если бы, говорю я, хоть один священник, не говорю сонмы их, с авторитетом сонмов, припал ухом к соседнему дому и слушал через щель в стене его, со скорбью и мукой, что делается за стеною, и поведал бы об этом миру, «церкви», и раскричался бы, и расплакался бы на улице, как они плачутся и кричат на улицах, что Толстой их обидел в заграничном издании «Воскресенья» — то к ногам их припал бы мир, а сами бы они с невероятной живостью (ну как миссионеры — реагируя на «ересь») нашли бы средства исцеления для каждой боли и всех болей. Все обратно сейчас. До семьи — нет дела. Все дело — в венчании.
«Поцеловали ли руку пресвитера церковного»? — «Да»… «Тогда все кончено, сделано». — Не поцеловали? — А, тогда — и не началось ничего; нет брака, нет семьи, таинства не было, а есть блуд один; и если от него есть дети — то это дети блуда, которых родители не вправе никогда назвать своими детьми».
Все неудачные и ссорящиеся семьи церковь, при таком повороте внимания, стала бы сама, по своему призванию, позыву расторгать, да еще и непременно с насилием, как она расторгает с насилием все «незаконные браки».
Но она этого не делает и даже совершенно обратно: счастливые браки, но незаконные она расторгает; несчастные, но законные — ни в каком случае не расторгает. И даже когда супруги до крови доходят, она и тогда не допускает супругам расходиться."
В.В. Розанов, "По поводу доклада о. Михаила о браке"
И это читали и обсуждали на философских чтениях в 2020 году. Потрясающий очерк!..
Тут чувствуется личная боль автора. Так ведь не он один пострадал от бесчеловечности церковных законов о браке!
Но самое страшное то, что сто лет спустя это читается как... актуальное. Вспоминаешь себя, свою историю, свой разговор с батюшкой - и натурально волосы на голове шевелятся... А потом свой личный, без всякого Розанова добытый и выстраданный вывод: "э, да ведь для них не любовь главное, не отношения, не реальный брак, а - венчание!"
И только потом находишь это у Василия Васильевича, и думаешь: "светское государство немножко, но шагнуло вперед, а церковь где была, там и осталась..."
Грустно всё это до чертиков, господа. Людям до сих пор если не всю жизнь калечат, то несколько лет из нее выжирают вместе с куском мозга и громадным комком нервов.
#новое_религиозное_сознание #розанов #христианство #русская_философия #семья #брак #эрос #любовь
❤1
"Песнь о Роланде"
Не впечатлило. Скучно, затянуто, натянуто...
Героизация Роланда лично мне не совсем понятна.
Во-первых, он сторонник продолжения завоевательной войны, что мне абсолютно не симпатично.
Во-вторых, из желания личной славы и попросту из глупости он губит свой арьегард. Вызови он помощь раньше - и "цвет Франции" не погиб бы поголовно.
Поставить личную "честь" выше общественной пользы - это, с точки зрения генезиса личности, тенденция положительная, но заплатить за это чужими жизнями - нехорошо.
Понятие личной чести - хорошо, плохо, что эту самую "честь" нередко понимали ложно, искаженно, глупо, даже рабски.
Хорошо все-таки утверждение незаменимости личности - такого героя, мол, больше никогда не будет.
Хорошо, что у вассалов есть понятие достоинства, есть самоуважение - на Руси же и бояре холопами были. Поэтому возможно сказать "истинный вассал", но невозможно - "истинный боярин", смешно же. Что-то вроде "истинного дворянина" стало у нас возможно гораздо позже, после Екатерины Второй.
С другой стороны, и Карл со своими воинами хорош - ведь почти знают, что Роланд попал в ловушку, едут, плачут, бороды на себе рвут - а на помощь ему никто не спешит, даже когда услышали сигнал, не сразу собрались.
С третьей стороны, риторика предателя Генелона хороша: он хочет Франции мира, хочет, чтобы полки вернулись домой, чтобы жены и матери встретили своих любимых, чтобы закончилась война...
Мужчине, даже такому, как Роланд, не зазорно было падать в обморок. И поплакать тоже можно. И это правильно.
Но злостное незнание культуры и религии мусульман, даже на самом примитивном уровне - убивает... Понятно, что мусульман малюют черной краской, правда, иногда прорывается и восхищение воинской доблестью их вождей с наивной оговоркой - были бы христианами, цены бы им не было)))
Таким образом, наименование "христианин" номинально, выхолощено, никаких особых ценностей в себе не содержит, и это жаль. Сражающийся архиепископ - это для меня совсем шок. Значит, жениться им нельзя, а людей убивать можно?! Впрочем, все благословители оружия и предстоятели казней недалеко от него ушли.
А взятие Сарагосы, разрушение храмов, уничтожение произведений искусства, убийства и массовые крещения под угрозой смерти - это же ужас!!! И сами о себе так простодушно рассказывают, тьфу... Христианские рыцари не вспомнили гонений на христиан, потому что соблазнились идеей "цель оправдывает средства". И это вечное предостережение.
#литература #универ #средневековье
Не впечатлило. Скучно, затянуто, натянуто...
Героизация Роланда лично мне не совсем понятна.
Во-первых, он сторонник продолжения завоевательной войны, что мне абсолютно не симпатично.
Во-вторых, из желания личной славы и попросту из глупости он губит свой арьегард. Вызови он помощь раньше - и "цвет Франции" не погиб бы поголовно.
Поставить личную "честь" выше общественной пользы - это, с точки зрения генезиса личности, тенденция положительная, но заплатить за это чужими жизнями - нехорошо.
Понятие личной чести - хорошо, плохо, что эту самую "честь" нередко понимали ложно, искаженно, глупо, даже рабски.
Хорошо все-таки утверждение незаменимости личности - такого героя, мол, больше никогда не будет.
Хорошо, что у вассалов есть понятие достоинства, есть самоуважение - на Руси же и бояре холопами были. Поэтому возможно сказать "истинный вассал", но невозможно - "истинный боярин", смешно же. Что-то вроде "истинного дворянина" стало у нас возможно гораздо позже, после Екатерины Второй.
С другой стороны, и Карл со своими воинами хорош - ведь почти знают, что Роланд попал в ловушку, едут, плачут, бороды на себе рвут - а на помощь ему никто не спешит, даже когда услышали сигнал, не сразу собрались.
С третьей стороны, риторика предателя Генелона хороша: он хочет Франции мира, хочет, чтобы полки вернулись домой, чтобы жены и матери встретили своих любимых, чтобы закончилась война...
Мужчине, даже такому, как Роланд, не зазорно было падать в обморок. И поплакать тоже можно. И это правильно.
Но злостное незнание культуры и религии мусульман, даже на самом примитивном уровне - убивает... Понятно, что мусульман малюют черной краской, правда, иногда прорывается и восхищение воинской доблестью их вождей с наивной оговоркой - были бы христианами, цены бы им не было)))
Таким образом, наименование "христианин" номинально, выхолощено, никаких особых ценностей в себе не содержит, и это жаль. Сражающийся архиепископ - это для меня совсем шок. Значит, жениться им нельзя, а людей убивать можно?! Впрочем, все благословители оружия и предстоятели казней недалеко от него ушли.
А взятие Сарагосы, разрушение храмов, уничтожение произведений искусства, убийства и массовые крещения под угрозой смерти - это же ужас!!! И сами о себе так простодушно рассказывают, тьфу... Христианские рыцари не вспомнили гонений на христиан, потому что соблазнились идеей "цель оправдывает средства". И это вечное предостережение.
#литература #универ #средневековье
👍1
"Покорность у нас на земле всегда считалась высшей добродетелью, ибо только в том случае, если все люди согласятся покориться одному началу, осуществима, по нашим представлениям, та «гармония», которая тоже считается высшим идеалом достижений.
Ни один философ не дерзнул бы сказать то, что сказала легкомысленная Сусанна влюбленному в нее Фигаро, что ее каприз, каприз живого существа, стоит над неодушевленными нормами и законами. Сусанна ведь прежде покорила Фигаро, а потом с ним спорила. Философам же приходится обращаться к слушателям, которые к ним совершенно равнодушны и которые ни за что не покорятся, если их не принудить к покорности силой — все равно, физической или силой диалектики.
И вот, мы являемся свидетелями поразительного явления. Философы, т. е. люди, которым истина дороже всего и которые должны были бы быть правдивыми par excellence, оказываются менее правдивыми, чем невежественные женщины. Фракиянка хохотала, глядя на барахтавшегося в колодце Фалеса, Сусанна откровенно говорила, что для нее каприз — единственный источник истины. Приходилось ли вам слышать что-либо подобное из уст представителей мудрости?
Даже софисты — на что, кажется, уж смелые люди, так скомпрометировавшие себя своей смелостью пред судом истории, — и те никогда не разрешали себе такой правдивости.
Они «спорили» с Сократом: им хотелось, чтоб и Сократ, и все другие люди признали их истину, т. е. согласились бы, что их утверждения являются не выражением их «случайных» желаний и устремлений, а чем-то таким, что они получили все от того же, стоящего над людьми и богами, но не имеющего в себе ничего человеческого, даже ни одного из признаков одушевленности начала.
Ведь на этом, и только на этом, и улавливал их в свои диалектические сети Сократ, если только то, что нам Платон рассказывает о спорах Сократа с софистами, соответствует исторической действительности. Ибо, если бы софисты, как веселая фракиянка или беспечная Сусанна, отвечали бы на все представленные им возражения хохотом или отказывались бы от спора за ненадобностью или из презрения к общеобязательным истинам, непобедимый в спорах Сократ был бы совершенно обезоружен.
Но, видно, и софисты верили в суверенные права разума декретировать общеобязательные истины, или, если не верили, значит. Судьбе не угодно было сохранить в истории следы столь необычного для смертных дерзновения. Это вполне допустимо; мы ведь очень хорошо знаем, что боги завистливы и ревниво оберегают от людского взора наиболее глубокие тайны.
Так или иначе, история философии свидетельствует нам, что для человека искание истины всегда было погоней за общеобязательными суждениями. Человеку мало было обладать истиной. Он хотел иного — как ему казалось, «лучшего»: — чтоб его истина была истиной "для всех".
Чтоб иметь на это право, он создал фикцию, что он свою истину не сам творит, а берет ее готовой, и не у такого же существа, как он сам, т.е. у существа живого, значит, прежде всего, непостоянного, изменчивого, капризного, — а из рук чего-то, что перемен не знает и не хочет, ибо оно вообще ничего не хочет и ему нет никакого дела ни до себя, ни до кого другого: из рук того, что научает нас, что сумма углов в треугольнике равна двум прямым.
Соответственно этому, раз истина имеет своим источником такое особенное и непременно неодушевленное существо, добродетель человеческая сводится целиком к отречению от себя, к самоотречению. Безличная и беспристрастная истина, с одной стороны, и готовность все принести в жертву такой истине, с другой, вот что было видимым primum movens уже древней философии."
Лев Шестов, "На весах Иова"
#шестов #истина #русская_философия #непокорная_мысль
Ни один философ не дерзнул бы сказать то, что сказала легкомысленная Сусанна влюбленному в нее Фигаро, что ее каприз, каприз живого существа, стоит над неодушевленными нормами и законами. Сусанна ведь прежде покорила Фигаро, а потом с ним спорила. Философам же приходится обращаться к слушателям, которые к ним совершенно равнодушны и которые ни за что не покорятся, если их не принудить к покорности силой — все равно, физической или силой диалектики.
И вот, мы являемся свидетелями поразительного явления. Философы, т. е. люди, которым истина дороже всего и которые должны были бы быть правдивыми par excellence, оказываются менее правдивыми, чем невежественные женщины. Фракиянка хохотала, глядя на барахтавшегося в колодце Фалеса, Сусанна откровенно говорила, что для нее каприз — единственный источник истины. Приходилось ли вам слышать что-либо подобное из уст представителей мудрости?
Даже софисты — на что, кажется, уж смелые люди, так скомпрометировавшие себя своей смелостью пред судом истории, — и те никогда не разрешали себе такой правдивости.
Они «спорили» с Сократом: им хотелось, чтоб и Сократ, и все другие люди признали их истину, т. е. согласились бы, что их утверждения являются не выражением их «случайных» желаний и устремлений, а чем-то таким, что они получили все от того же, стоящего над людьми и богами, но не имеющего в себе ничего человеческого, даже ни одного из признаков одушевленности начала.
Ведь на этом, и только на этом, и улавливал их в свои диалектические сети Сократ, если только то, что нам Платон рассказывает о спорах Сократа с софистами, соответствует исторической действительности. Ибо, если бы софисты, как веселая фракиянка или беспечная Сусанна, отвечали бы на все представленные им возражения хохотом или отказывались бы от спора за ненадобностью или из презрения к общеобязательным истинам, непобедимый в спорах Сократ был бы совершенно обезоружен.
Но, видно, и софисты верили в суверенные права разума декретировать общеобязательные истины, или, если не верили, значит. Судьбе не угодно было сохранить в истории следы столь необычного для смертных дерзновения. Это вполне допустимо; мы ведь очень хорошо знаем, что боги завистливы и ревниво оберегают от людского взора наиболее глубокие тайны.
Так или иначе, история философии свидетельствует нам, что для человека искание истины всегда было погоней за общеобязательными суждениями. Человеку мало было обладать истиной. Он хотел иного — как ему казалось, «лучшего»: — чтоб его истина была истиной "для всех".
Чтоб иметь на это право, он создал фикцию, что он свою истину не сам творит, а берет ее готовой, и не у такого же существа, как он сам, т.е. у существа живого, значит, прежде всего, непостоянного, изменчивого, капризного, — а из рук чего-то, что перемен не знает и не хочет, ибо оно вообще ничего не хочет и ему нет никакого дела ни до себя, ни до кого другого: из рук того, что научает нас, что сумма углов в треугольнике равна двум прямым.
Соответственно этому, раз истина имеет своим источником такое особенное и непременно неодушевленное существо, добродетель человеческая сводится целиком к отречению от себя, к самоотречению. Безличная и беспристрастная истина, с одной стороны, и готовность все принести в жертву такой истине, с другой, вот что было видимым primum movens уже древней философии."
Лев Шестов, "На весах Иова"
#шестов #истина #русская_философия #непокорная_мысль
❤1
"Многое в Канте мне было изначально чуждо. Я совершенно отрицательно всегда относился к этическому формализму Канта, к категорическому императиву, к закрытию вещей в себе и невозможности, по Канту, духовного опыта, к религии в пределах разума, к крайнему преувеличению значения математического естествознания, соответствующего лишь одной эпохе в истории науки.
Формалистический морализм с категорическим императивом меня особенно отталкивал. В ранней юности я написал этюд под названием "Мораль долга и мораль сердечного влечения". ...
В моем юношеском опыте, исчезнувшем после обыска, я резко восставал против морали долга и защищал мораль сердечного влечения, то есть в этом был антикантианцем. Тогда уже у меня были мотивы, которые в зрелой форме развиты в моей книге "О назначении человека. Опыт парадоксальной этики", книги очень для меня важной.
Всю мою жизнь я утверждаю мораль неповторимо-индивидуального и враждую с моралью общего, общеобязательного. Это есть неприятие никакой групповой морали, противление установленным этой моралью обязательным связям. Это приводило меня к отрицанию обетов, как противных свободе человека, обетов брачных, обетов монашеских, присяг и прочих. В этом я был революционером в морали.
Всю мою жизнь я относился не только с враждой, но и с своеобразным моральным негодованием к легализму. Выпадение из-под власти формального закона я рассматривал как нравственный долг.
Даже когда я утверждал что-то родственное Кирхегардту и Л. Шестову, я утверждал это в совершенно другой тональности, в другой волевой направленности.
Я никогда не скажу, что человек, выпавший из общеобязательного нравственного закона, есть несчастный отверженный. Я скорее скажу, что хранитель общеобязательного нравственного закона есть совершенно безнравственный человек, кандидат в ад, а отверженный общеобязательным нравственным законом есть человек нравственный, исполнивший свой священный долг беззакония.
Таков мой нравственный темперамент, агрессивный и обвиняющий, а не защищающий и не склонный чувствовать отвержения общеобязательного закона. Отверженность я переживаю как отвержение мной. Я извергаю, а не меня извергают.
С известного момента моего пути я с необычайной остротой поставил перед собой и пережил проблему личности и индивидуальности. Это была не только проблема моей философии, но и проблема моей жизни. С ней, как расскажу потом, связан и мой отход от марксизма и многочисленные конфликты моей жизни.
Я никогда, ни в своей философии, ни в своей жизни не хотел подчиниться власти общего, общеобязательного, обращающего индивидуально-личное, неповторимое в свое средство и орудие.
Я всегда был за исключение, против правила. В этом проблематика Достоевского, Ибсена была моей нравственной проблематикой, как и пережитое Белинским восстание против гегелевского мирового духа, как некоторые мотивы Кирхегардта, которого я, впрочем, очень поздно узнал и не особенно люблю, как и борьба Л. Шестова против необходимых законов логики и этики, хотя и при ином отношении к познанию.
Поэтому у меня всегда была вражда к монизму, к рационализму, к подавлению индивидуального общим, к господству универсального духа и разума, к гладкому и благополучному оптимизму. Моя философия всегда была философией конфликта. И я всегда был персоналистом."
Н.А. Бердяев, "Самопознание"
#бердяев #русская_философия #формализм #рационализм #непокорная_мысль #кант
Формалистический морализм с категорическим императивом меня особенно отталкивал. В ранней юности я написал этюд под названием "Мораль долга и мораль сердечного влечения". ...
В моем юношеском опыте, исчезнувшем после обыска, я резко восставал против морали долга и защищал мораль сердечного влечения, то есть в этом был антикантианцем. Тогда уже у меня были мотивы, которые в зрелой форме развиты в моей книге "О назначении человека. Опыт парадоксальной этики", книги очень для меня важной.
Всю мою жизнь я утверждаю мораль неповторимо-индивидуального и враждую с моралью общего, общеобязательного. Это есть неприятие никакой групповой морали, противление установленным этой моралью обязательным связям. Это приводило меня к отрицанию обетов, как противных свободе человека, обетов брачных, обетов монашеских, присяг и прочих. В этом я был революционером в морали.
Всю мою жизнь я относился не только с враждой, но и с своеобразным моральным негодованием к легализму. Выпадение из-под власти формального закона я рассматривал как нравственный долг.
Даже когда я утверждал что-то родственное Кирхегардту и Л. Шестову, я утверждал это в совершенно другой тональности, в другой волевой направленности.
Я никогда не скажу, что человек, выпавший из общеобязательного нравственного закона, есть несчастный отверженный. Я скорее скажу, что хранитель общеобязательного нравственного закона есть совершенно безнравственный человек, кандидат в ад, а отверженный общеобязательным нравственным законом есть человек нравственный, исполнивший свой священный долг беззакония.
Таков мой нравственный темперамент, агрессивный и обвиняющий, а не защищающий и не склонный чувствовать отвержения общеобязательного закона. Отверженность я переживаю как отвержение мной. Я извергаю, а не меня извергают.
С известного момента моего пути я с необычайной остротой поставил перед собой и пережил проблему личности и индивидуальности. Это была не только проблема моей философии, но и проблема моей жизни. С ней, как расскажу потом, связан и мой отход от марксизма и многочисленные конфликты моей жизни.
Я никогда, ни в своей философии, ни в своей жизни не хотел подчиниться власти общего, общеобязательного, обращающего индивидуально-личное, неповторимое в свое средство и орудие.
Я всегда был за исключение, против правила. В этом проблематика Достоевского, Ибсена была моей нравственной проблематикой, как и пережитое Белинским восстание против гегелевского мирового духа, как некоторые мотивы Кирхегардта, которого я, впрочем, очень поздно узнал и не особенно люблю, как и борьба Л. Шестова против необходимых законов логики и этики, хотя и при ином отношении к познанию.
Поэтому у меня всегда была вражда к монизму, к рационализму, к подавлению индивидуального общим, к господству универсального духа и разума, к гладкому и благополучному оптимизму. Моя философия всегда была философией конфликта. И я всегда был персоналистом."
Н.А. Бердяев, "Самопознание"
#бердяев #русская_философия #формализм #рационализм #непокорная_мысль #кант
❤1
Возражение: "Мораль неповторимо-индивидуального - это отсутствие Абсолюта. Тогда это не мораль, а каприз."
Ответ: Мораль общеобязательная, возведенная в абсолют - чаще всего абсурд. Достаточно проследить исторические и культуральные изменения в морали, чтобы понять - она хоть по смыслу, по задумке, общеобязательная, но не является ни вечной, ни повсеместной. меняется со временем, зависит от места. Есть большая правда в идее ситуативной морали.
Но я не релятивист, и, что самое смешное, мои любимые мыслители, которых проще всего обвинить в "капризах" и "произволе" (любимые слова Шестова) - тоже. Если у кого-то и были несгибаемые и одновременно человечные принципы - так это у них. У нас)
Понятие Абсолюта стараюсь не употреблять, уж слишком оно скомпрометировано философами и теологами, пытавшимися натянуть сову на глобус (временное на вечное).
#формализм #мораль #непокорная_мысль
Ответ: Мораль общеобязательная, возведенная в абсолют - чаще всего абсурд. Достаточно проследить исторические и культуральные изменения в морали, чтобы понять - она хоть по смыслу, по задумке, общеобязательная, но не является ни вечной, ни повсеместной. меняется со временем, зависит от места. Есть большая правда в идее ситуативной морали.
Но я не релятивист, и, что самое смешное, мои любимые мыслители, которых проще всего обвинить в "капризах" и "произволе" (любимые слова Шестова) - тоже. Если у кого-то и были несгибаемые и одновременно человечные принципы - так это у них. У нас)
Понятие Абсолюта стараюсь не употреблять, уж слишком оно скомпрометировано философами и теологами, пытавшимися натянуть сову на глобус (временное на вечное).
#формализм #мораль #непокорная_мысль
👍1