"Вспоминается старое, всем известное, но всеми забытое предание. Умная фракиянка, которая видела, как искавший небесных тайн Фалес провалился в колодезь, искренне хохотала над старым чудаком: не может разглядеть, что у него под ногами, и воображает, что разглядит, что на небе…
Все здравомыслящие люди рассуждают так же, как и фракиянка. Все убеждены, что ordo et connexio rerum на небе такое же, как на земле. Даже философы, которые, нужно полагать, не без основания всегда прислушивались к суждениям умных людей, уже с давних пор стремятся установить закон непрерывности явлений во вселенной.
Сам Фалес, о котором предание сохранило нам только что рассказанный анекдот, сам Фалес был тем, кому впервые пришла мысль о единстве мироздания. И вполне допустимо, что, когда он, провалившись в свой колодезь, услышал веселый смех молодой девушки, он с ужасом почувствовал, что «правота» на ее стороне, что нужно, действительно нужно смотреть себе под ноги даже тому или, пожалуй, тому по преимуществу, кого тревожат тайны неба.
Фалес был отцом древней философии, его ужас и его, выросшие из ужаса, убеждения преемственно сообщились его ученикам и ученикам его учеников. В философии закон наследственности так же властно и нераздельно царит, как и во всех других областях органического бытия.
Если вы в этом сомневаетесь, загляните в любой учебник. После Гегеля никто не смеет думать, что философам дано «свободно» мыслить и искать. Философ вырастает из прошлого, как растение из почвы. И если Фалеса напугал смех и обидные слова фракиянки, то все, кто следовал за ним, были уже достаточно напуганы и «обогащены» его опытом. ...
В переводе на школьный язык это значит: философия во что бы то ни стало хочет быть наукой. Она, как и наука, стремится возвести свое знание на прочном основании, на граните.
Кант, стало быть, имел законное право ставить в "Критике чистого разума" свои знаменитые вопросы, равно как и составлять prolegomena ко всякой будущей метафизике. Если Фалес попал в колодезь на земле, то, как совершенно правильно рассуждала фракиянка, его заоблачные путешествия не предвещали ничего доброго. Нужно выучиться твердо ходить по земле, тогда только будет нам обеспечен успех на небе. И наоборот: кто не умеет ориентироваться в нашем мире, тот ничего не найдет и в иных мирах…
...
Существуют науки — да, но этого недостаточно. Задача ведь в том, чтоб оправдать их существование. Многое существует, что не может и не должно быть оправдано. Существуют воровские притоны, игорные дома, притоны разврата — но факт их существования ничего не говорит ни в их пользу, ни против них. И существование наук и даже оказывавшийся им всегда почет нисколько не защищает их от возможных укоров. Сейчас науки всеми приняты и приносят пользу.
А что если того, кто этим наукам вверяется и на них полагается, где-то в последнем счете ждет что-то много худшее, чем то, что было уготовлено Фалесу, когда он глядел через свою трубу на небо? И, стало быть, философ, если он хочет избегнуть беды, должен не искать связей с наукой, а всячески рвать их?
Как ответить на такой вопрос? Куда идти с ним? Кого спросить? И есть ли вообще такое существо, такая инстанция, к которой можно с таким вопросом обращаться? А если есть, то по каким признакам узнать, что мы попали куда следует?"
Лев Шестов, "На весах Иова"
#шестов #фалес #русская_философия #сомнения
Все здравомыслящие люди рассуждают так же, как и фракиянка. Все убеждены, что ordo et connexio rerum на небе такое же, как на земле. Даже философы, которые, нужно полагать, не без основания всегда прислушивались к суждениям умных людей, уже с давних пор стремятся установить закон непрерывности явлений во вселенной.
Сам Фалес, о котором предание сохранило нам только что рассказанный анекдот, сам Фалес был тем, кому впервые пришла мысль о единстве мироздания. И вполне допустимо, что, когда он, провалившись в свой колодезь, услышал веселый смех молодой девушки, он с ужасом почувствовал, что «правота» на ее стороне, что нужно, действительно нужно смотреть себе под ноги даже тому или, пожалуй, тому по преимуществу, кого тревожат тайны неба.
Фалес был отцом древней философии, его ужас и его, выросшие из ужаса, убеждения преемственно сообщились его ученикам и ученикам его учеников. В философии закон наследственности так же властно и нераздельно царит, как и во всех других областях органического бытия.
Если вы в этом сомневаетесь, загляните в любой учебник. После Гегеля никто не смеет думать, что философам дано «свободно» мыслить и искать. Философ вырастает из прошлого, как растение из почвы. И если Фалеса напугал смех и обидные слова фракиянки, то все, кто следовал за ним, были уже достаточно напуганы и «обогащены» его опытом. ...
В переводе на школьный язык это значит: философия во что бы то ни стало хочет быть наукой. Она, как и наука, стремится возвести свое знание на прочном основании, на граните.
Кант, стало быть, имел законное право ставить в "Критике чистого разума" свои знаменитые вопросы, равно как и составлять prolegomena ко всякой будущей метафизике. Если Фалес попал в колодезь на земле, то, как совершенно правильно рассуждала фракиянка, его заоблачные путешествия не предвещали ничего доброго. Нужно выучиться твердо ходить по земле, тогда только будет нам обеспечен успех на небе. И наоборот: кто не умеет ориентироваться в нашем мире, тот ничего не найдет и в иных мирах…
...
Существуют науки — да, но этого недостаточно. Задача ведь в том, чтоб оправдать их существование. Многое существует, что не может и не должно быть оправдано. Существуют воровские притоны, игорные дома, притоны разврата — но факт их существования ничего не говорит ни в их пользу, ни против них. И существование наук и даже оказывавшийся им всегда почет нисколько не защищает их от возможных укоров. Сейчас науки всеми приняты и приносят пользу.
А что если того, кто этим наукам вверяется и на них полагается, где-то в последнем счете ждет что-то много худшее, чем то, что было уготовлено Фалесу, когда он глядел через свою трубу на небо? И, стало быть, философ, если он хочет избегнуть беды, должен не искать связей с наукой, а всячески рвать их?
Как ответить на такой вопрос? Куда идти с ним? Кого спросить? И есть ли вообще такое существо, такая инстанция, к которой можно с таким вопросом обращаться? А если есть, то по каким признакам узнать, что мы попали куда следует?"
Лев Шестов, "На весах Иова"
#шестов #фалес #русская_философия #сомнения
👍1
"Итак, не нужно никакой метафизики, или если уже допустить метафизику, то только такую, которая умеет ладить с наукой и даже покоряться ей. Ибо — вперед можно знать, — если метафизика столкнется с наукой, она будет "сметена с лица земли". Новая философия выросла и окрепла в таком сознании. После Декарта и в особенности после Спинозы ни один из признанных философов не мог говорить и думать иначе.
Спиноза оставил нам в наследие Ethica more geometrico demonstrata. Никто не сомневается, что система Спинозы есть система метафизическая. Но многие убеждены, что Спинозе был еще чужд тот «критицизм», который создан Кантом. В учебниках философии часто дело так изображается, что, живи Спиноза после Канта, он бы уже не мог говорить того, что он говорил. Но едва ли это верно. По-видимому, то, что было существенного в критицизме Канта, уже целиком заключалось в more geometrico Спинозы.
Так же как и Кант, Спиноза не хотел «произвольной» метафизики. Он добивался строгой научности, и если он облек свои размышления в форму математических выводов, то именно потому, что он, как вслед за ним и Кант, больше всего был озабочен тем, чтобы раз навсегда положить конец капризному разнообразию мнений и создать постоянное единообразие суждений, связанное с идеей необходимости.
Аксиомы, постулаты, теоремы — все эти непривычные для читателя философских книг и, как будто бы, бесполезные облачения, в которые Спиноза нарядил свои истины, сослужили свою службу. Они, как когда-то слуга персидскому царю об афинянах, напоминали Спинозе, что в метафизике не должно быть произвола, что она должна быть строгой наукой.
(*После сожжения афинянами Сард, столицы лидийского государства, царь Дарий поклялся отомстить им и приказал одному из слуг каждый раз перед обедом трижды повторять ему: "Владыка! Помни об афинянах!")"
Лев Шестов, "На весах Иова"
#шестов #русская_философия
Спиноза оставил нам в наследие Ethica more geometrico demonstrata. Никто не сомневается, что система Спинозы есть система метафизическая. Но многие убеждены, что Спинозе был еще чужд тот «критицизм», который создан Кантом. В учебниках философии часто дело так изображается, что, живи Спиноза после Канта, он бы уже не мог говорить того, что он говорил. Но едва ли это верно. По-видимому, то, что было существенного в критицизме Канта, уже целиком заключалось в more geometrico Спинозы.
Так же как и Кант, Спиноза не хотел «произвольной» метафизики. Он добивался строгой научности, и если он облек свои размышления в форму математических выводов, то именно потому, что он, как вслед за ним и Кант, больше всего был озабочен тем, чтобы раз навсегда положить конец капризному разнообразию мнений и создать постоянное единообразие суждений, связанное с идеей необходимости.
Аксиомы, постулаты, теоремы — все эти непривычные для читателя философских книг и, как будто бы, бесполезные облачения, в которые Спиноза нарядил свои истины, сослужили свою службу. Они, как когда-то слуга персидскому царю об афинянах, напоминали Спинозе, что в метафизике не должно быть произвола, что она должна быть строгой наукой.
(*После сожжения афинянами Сард, столицы лидийского государства, царь Дарий поклялся отомстить им и приказал одному из слуг каждый раз перед обедом трижды повторять ему: "Владыка! Помни об афинянах!")"
Лев Шестов, "На весах Иова"
#шестов #русская_философия
👍1
На первый взгляд, Плавт ничем особо не примечателен, кроме юморных диалогов ("пойду посоветуюсь с друзьями, как бы лучше повеситься") и "мыльных" сюжетов, которые, однако, оказались чрезвычайно живучими - комедия положений, переодевания, узнавание похищенных детей и т.п.
Впрочем об этом еще греки начали писать, а римляне слегка перерабатывали. Чисто бытовые сюжеты появились уже в новоаттической комедии (Менандр). Но лихо закрученный сюжет никогда не был для меня ценностью в литературе сам по себе... Однако, тогда это было ново, подстегивало фантазию других авторов и оказало влияние на последующую литературу.
Что типично римское в комедиях Плавта - это простонародный язык, юмор и быт (несмотря на греческие имена и проч., вообще у него местами чумовое смешение греческого с римским). Веселые диалоги и обращение к зрителю - "нарушение театральной иллюзии". Забавно читать, но через три комедии уже скучновато) Но нечеткая, беспорядочная фабула у Плавта даже симпатична.
Всегда интересно выкапывать нестандартное гендерное поведение. В "Хвастливом воине" мужчине нормально гордиться не только своими военными подвигами, но и красотой: "ужасное несчастие красивым быть". И раб ему дает советы типа: ты это, имей гордость, не продешеви) С женщинами он ведет себя, как избалованная красавица с мужчинами.
И это не потому, что автор его высмеивает. Высмеивание достигается путем гротескного преувеличения (хвастовство о военных победах - это явно "нормально" для мужчины), а не путем приписывания того, что мужчине "в принципе не свойственно". Нет, оказывается, свойственно. Венера = Марсу.
Периплектометон из того же "Хвастливого воина" - натуральный чайлдфри: "боги справедливо сделали, жизнь прожить не давши людям на один и тот же лад". Он так и говорит: а зачем мне все эти хлопоты с семьей, если я могу жить в свое удовольствие? Наследники? Племянники есть. Стакан воды? А рабы на что?
Кстати, в императорском Риме жаловались, что и женщины не спешат обзаводиться потомством... Это всегда так и действует: освобожденные люди, а особенно женщины, в массе своей перестают быть многодетными. Дети - это затратно, опасно и невыгодно, а в жизни есть так много приятного и интересного...
#литература #универ #античность #плавт #чайлдфри #гендер
Впрочем об этом еще греки начали писать, а римляне слегка перерабатывали. Чисто бытовые сюжеты появились уже в новоаттической комедии (Менандр). Но лихо закрученный сюжет никогда не был для меня ценностью в литературе сам по себе... Однако, тогда это было ново, подстегивало фантазию других авторов и оказало влияние на последующую литературу.
Что типично римское в комедиях Плавта - это простонародный язык, юмор и быт (несмотря на греческие имена и проч., вообще у него местами чумовое смешение греческого с римским). Веселые диалоги и обращение к зрителю - "нарушение театральной иллюзии". Забавно читать, но через три комедии уже скучновато) Но нечеткая, беспорядочная фабула у Плавта даже симпатична.
Всегда интересно выкапывать нестандартное гендерное поведение. В "Хвастливом воине" мужчине нормально гордиться не только своими военными подвигами, но и красотой: "ужасное несчастие красивым быть". И раб ему дает советы типа: ты это, имей гордость, не продешеви) С женщинами он ведет себя, как избалованная красавица с мужчинами.
И это не потому, что автор его высмеивает. Высмеивание достигается путем гротескного преувеличения (хвастовство о военных победах - это явно "нормально" для мужчины), а не путем приписывания того, что мужчине "в принципе не свойственно". Нет, оказывается, свойственно. Венера = Марсу.
Периплектометон из того же "Хвастливого воина" - натуральный чайлдфри: "боги справедливо сделали, жизнь прожить не давши людям на один и тот же лад". Он так и говорит: а зачем мне все эти хлопоты с семьей, если я могу жить в свое удовольствие? Наследники? Племянники есть. Стакан воды? А рабы на что?
Кстати, в императорском Риме жаловались, что и женщины не спешат обзаводиться потомством... Это всегда так и действует: освобожденные люди, а особенно женщины, в массе своей перестают быть многодетными. Дети - это затратно, опасно и невыгодно, а в жизни есть так много приятного и интересного...
#литература #универ #античность #плавт #чайлдфри #гендер
👍2
Что ценно в Плавте?
Считается создателем комедии положений, а ведь это Шекспир, Мольер и многие другие. Потому-то его произведения могут восприниматься как примитивные - все это мы уже читали в более совершенных вариантах у других. Но он-то - один из первых.
Равно как и в разработке отношений хозяин-слуга: ловкий раб устраивает дела господина, умом, прямо скажем, не блещущего; отношения их довольно фамильярны, раб особо в выражениях не стесняется... Все это мы увидим в последующей европейской комедии.
Увы, в Риме был невозможен Аристофан (Невия посадили за насмешки над патрициями), пришлось человеку больше внимания уделять своей частной жизни.
У Аристофана личная жизнь - органическая часть общественной, у Плавта общественной жизни будто вообще нет (идет вторая пуническая война, а в комедиях об этом ни слова!.. разве что какие-то военные метафоры, но тут без комментариев не разберешься), только личная и осталась. Но личная жизнь, честно говоря, мелковатая, пошлая и примитивная, персонажи безлики... Нет еще пока личности!
Но у Плавта была только одна цель - смешить публику, это ему удавалось, а остальное побоку. Плавт высмеивает всё - может, это не так уж плохо и приемлемо в гомеопатических дозах даже для таких, как я)
И потому нет никакого морализаторства, комедии Плавта бесстыдны и аморальны, как сама жизнь. Хоть не скучны и не фальшивы. Пример сюжета: юноша женится на ранее соблазненной и беременной от него девушке (для римлян это хэппи-энд, мораль торжествует), но утешается возможностью изменять ей с прелестной содержанкой. То есть ну ее, эту мораль.
В "Канате" сначала долго и нудно говорится о том, что боги наказывают плохих людей, а хороших осыпают благами - но по факту комедия заканчивается хорошо для всех (и ладно).
Плавт не верит в "очищение искусством" - моральным сентенциям в театре они похлопают, но домой возвратятся такими же сволочами. Потому что подлинный катарсис вызывают не скучные нотации, а... нечто неуловимое, качество зрителя также имеет значение.
Плавт высмеивает выспренность стиля и штампы: "влюбленный обязан быть глуповатым, иначе неправильно".
Печально, что латинские комики, в отличие от греческих, равнялись с ремесленниками и шутами, но даже в таких условиях, при наличии таланта и удачи, можно создать нечто, имеющее значение для истории мировой литературы.
#литература #универ #античность #плавт
Считается создателем комедии положений, а ведь это Шекспир, Мольер и многие другие. Потому-то его произведения могут восприниматься как примитивные - все это мы уже читали в более совершенных вариантах у других. Но он-то - один из первых.
Равно как и в разработке отношений хозяин-слуга: ловкий раб устраивает дела господина, умом, прямо скажем, не блещущего; отношения их довольно фамильярны, раб особо в выражениях не стесняется... Все это мы увидим в последующей европейской комедии.
Увы, в Риме был невозможен Аристофан (Невия посадили за насмешки над патрициями), пришлось человеку больше внимания уделять своей частной жизни.
У Аристофана личная жизнь - органическая часть общественной, у Плавта общественной жизни будто вообще нет (идет вторая пуническая война, а в комедиях об этом ни слова!.. разве что какие-то военные метафоры, но тут без комментариев не разберешься), только личная и осталась. Но личная жизнь, честно говоря, мелковатая, пошлая и примитивная, персонажи безлики... Нет еще пока личности!
Но у Плавта была только одна цель - смешить публику, это ему удавалось, а остальное побоку. Плавт высмеивает всё - может, это не так уж плохо и приемлемо в гомеопатических дозах даже для таких, как я)
И потому нет никакого морализаторства, комедии Плавта бесстыдны и аморальны, как сама жизнь. Хоть не скучны и не фальшивы. Пример сюжета: юноша женится на ранее соблазненной и беременной от него девушке (для римлян это хэппи-энд, мораль торжествует), но утешается возможностью изменять ей с прелестной содержанкой. То есть ну ее, эту мораль.
В "Канате" сначала долго и нудно говорится о том, что боги наказывают плохих людей, а хороших осыпают благами - но по факту комедия заканчивается хорошо для всех (и ладно).
Плавт не верит в "очищение искусством" - моральным сентенциям в театре они похлопают, но домой возвратятся такими же сволочами. Потому что подлинный катарсис вызывают не скучные нотации, а... нечто неуловимое, качество зрителя также имеет значение.
Плавт высмеивает выспренность стиля и штампы: "влюбленный обязан быть глуповатым, иначе неправильно".
Печально, что латинские комики, в отличие от греческих, равнялись с ремесленниками и шутами, но даже в таких условиях, при наличии таланта и удачи, можно создать нечто, имеющее значение для истории мировой литературы.
#литература #универ #античность #плавт
👍1
"Я всю жизнь много читал. Но мысль моя имела не книжные источники, она питалась интуициями жизни. При активном чтении книг мысль моя обострялась и во мне рождались мысли, иногда совсем непохожие на прочитанные, часто в отрицательной реакции на прочитанное.
Только собственный внутренний опыт давал мне возможность понять читаемую книгу. В этом случае то, что в книге написано, есть лишь знаки моего духовного пути.
Я думаю, что вообще иначе ничего нельзя понять в книгах. Извне, из "не-я", которому ничего бы не соответствовало бы в "я", ничего толком понять и узнать нельзя.
Понимание и познание возможно лишь потому, что человек есть микрокосм, что в нем раскрывается универсум и что судьба моего "я" есть вместе с тем и судьба универсума."
Бердяев Н.А., "Самопознание"
#бердяев #русская_философия
Только собственный внутренний опыт давал мне возможность понять читаемую книгу. В этом случае то, что в книге написано, есть лишь знаки моего духовного пути.
Я думаю, что вообще иначе ничего нельзя понять в книгах. Извне, из "не-я", которому ничего бы не соответствовало бы в "я", ничего толком понять и узнать нельзя.
Понимание и познание возможно лишь потому, что человек есть микрокосм, что в нем раскрывается универсум и что судьба моего "я" есть вместе с тем и судьба универсума."
Бердяев Н.А., "Самопознание"
#бердяев #русская_философия
❤2
"Я прочел много книг по логике. Но должен сознаться, что логика не имела для меня никогда никакого значения и ничему меня не учила. Мои пути познания всегда были иные. Мою мысль трудно по-модному объяснить сведением счетов с самим собой, борьбой со своим бессознательным, она скорее была борьбой с врагом.
Но мою любовь к метафизике, характерную для всего моего существования, можно объяснить моим коренным и изначальным отталкиванием от обыденности, от принуждающей меня эмпирической действительности. Моя философская мысль была борьбой за освобождение, и я всегда верил в освобождающий характер философского познания. В этом я не сходился с моим другом Л. Шестовым.
Философия была для меня также борьбой с конечностью во имя бесконечности. Я всегда чувствовал себя скорее разбойником, чем пастухом (терминология Ницше).
Я много раз пытался понять и осмыслить процесс своего мышления и познания, хотя я не принадлежу к людям рефлексии над собой. Я всегда сознавал слабые стороны своего мышления. У меня малая способность к анализу и к дискурсивному развитию своей мысли. Мысль моя протекала не как отвлечение от конкретного и не подчинялась законам дискурсии. Я стремился не к достижению всеобщего по своему значению, а к погружению в конкретное, к узрению в нем смысла и универсальности. Это значит, что мысль моя интуитивна и синтетична.
Я в частном и конкретном узревал универсальное. Я это делал и в обыденной жизни. Для меня, в сущности, не существует раздельных вопросов в философском познании. Есть лишь один вопрос и одна сфера познания.
Во всем детальном, частном, отдельном я вижу целое, весь смысл мироздания. За разговором или спором по какому-нибудь вопросу я склонен видеть решение судеб вселенной и моей собственной судьбы. Многих поражало, что я придаю такое значение иногда второстепенному и частному разговору. Но это объясняется тем, что я во всем вижу целостный смысл или его поругание.
Иногда огромное значение для моего процесса познания имел незначительный, казалось бы, разговор, фильм, в котором ничего философского не было, или чтение романа. Целостный план одной моей книги пришел мне в голову, когда я сидел в кинематографе. Извне я получал лишь пробуждавшие меня толчки, но все раскрывалось изнутри бесконечности во мне. Это родственно учению о припоминании Платона и учению Лейбница о монаде как микрокосме.
Помимо всякой философской теории, всякой гносеологии, я всегда сознавал, что познаю не одним интеллектом, не разумом, подчиненным собственному закону, а совокупностью духовных сил, также своей волей к торжеству смысла, своей напряженной эмоциональностью. Бесстрастие в познании, рекомендованное Спинозой, мне всегда казалось искусственной выдумкой, и оно не применимо к самому Спинозе.
Философия есть любовь к мудрости, любовь же есть эмоциональное и страстное состояние. Источник философского познания - целостная жизнь духа, духовный опыт. Все остальное лишь второстепенное подспорье. Страдание, радость, трагический конфликт - источник познания."
Бердяев Н.А., "Самопознание"
#бердяев #русская_философия
Но мою любовь к метафизике, характерную для всего моего существования, можно объяснить моим коренным и изначальным отталкиванием от обыденности, от принуждающей меня эмпирической действительности. Моя философская мысль была борьбой за освобождение, и я всегда верил в освобождающий характер философского познания. В этом я не сходился с моим другом Л. Шестовым.
Философия была для меня также борьбой с конечностью во имя бесконечности. Я всегда чувствовал себя скорее разбойником, чем пастухом (терминология Ницше).
Я много раз пытался понять и осмыслить процесс своего мышления и познания, хотя я не принадлежу к людям рефлексии над собой. Я всегда сознавал слабые стороны своего мышления. У меня малая способность к анализу и к дискурсивному развитию своей мысли. Мысль моя протекала не как отвлечение от конкретного и не подчинялась законам дискурсии. Я стремился не к достижению всеобщего по своему значению, а к погружению в конкретное, к узрению в нем смысла и универсальности. Это значит, что мысль моя интуитивна и синтетична.
Я в частном и конкретном узревал универсальное. Я это делал и в обыденной жизни. Для меня, в сущности, не существует раздельных вопросов в философском познании. Есть лишь один вопрос и одна сфера познания.
Во всем детальном, частном, отдельном я вижу целое, весь смысл мироздания. За разговором или спором по какому-нибудь вопросу я склонен видеть решение судеб вселенной и моей собственной судьбы. Многих поражало, что я придаю такое значение иногда второстепенному и частному разговору. Но это объясняется тем, что я во всем вижу целостный смысл или его поругание.
Иногда огромное значение для моего процесса познания имел незначительный, казалось бы, разговор, фильм, в котором ничего философского не было, или чтение романа. Целостный план одной моей книги пришел мне в голову, когда я сидел в кинематографе. Извне я получал лишь пробуждавшие меня толчки, но все раскрывалось изнутри бесконечности во мне. Это родственно учению о припоминании Платона и учению Лейбница о монаде как микрокосме.
Помимо всякой философской теории, всякой гносеологии, я всегда сознавал, что познаю не одним интеллектом, не разумом, подчиненным собственному закону, а совокупностью духовных сил, также своей волей к торжеству смысла, своей напряженной эмоциональностью. Бесстрастие в познании, рекомендованное Спинозой, мне всегда казалось искусственной выдумкой, и оно не применимо к самому Спинозе.
Философия есть любовь к мудрости, любовь же есть эмоциональное и страстное состояние. Источник философского познания - целостная жизнь духа, духовный опыт. Все остальное лишь второстепенное подспорье. Страдание, радость, трагический конфликт - источник познания."
Бердяев Н.А., "Самопознание"
#бердяев #русская_философия
❤1
Очень важный текст.
"Наше ухо прожужжали слова: "христианский брак", "христианская семья", "христианские дети". Какая иллюзия! Конечно — ничего подобного не было, и до скончания века не будет!! ...
Теперь я предложу вам представить одну из юных жен евангельских или которого-нибудь апостола — извините за смелость — влюбленным. Я извиняюсь, и вы чувствуете, что я должен был извиниться. Отчего? По мировой несовместимости влюбления и Евангелия.
Я не читал "Жизни Иисуса" Ренана, но слыхал, всегда в словах глубочайшего негодования, что дерзость этого французского вольнодумца простерлась до того, что которое-то из евангельских лиц он представляет влюбленным. Вкус всего мира, всех сонмов читателей Евангелия почувствовал в этом глубочайшее кощунство над его божественностью. Это тот же вопрос, что вопрос об отце Матвее и Гоголе. Только это другой пример. И между тем апостолы, как Петр и Иаков, были женаты. Да, но какой-то особенной женитьбой, евангельской.
Пример, мною указанный, не пуст даже в практическом отношении. Церковь позволяет священникам жениться, но на ком-нибудь и сейчас, без выбора и влюбления, т. е. так все обставлено в их женитьбе, что жених может или должен быть влюблен в невесту не больше, чем офицер в солдата.
Отношения офицера и солдата сохраняются, а любви нет; отношения мужа и жены сохраняются в христианстве, но любовь, из которой, казалось бы, и рождается брак, пройдена гробовым в нем молчанием, и даже преднамеренным, роковым, потусветным. Ни смеха, ни влюбленности нет в Евангелии, и одна капля того или другого испепеляет все страницы чудной книги, "раздирает завесы" христианства.
...
Ни Гоголь, ни вообще литература, как игра, шалость, улыбка, грация, как цветок бытия человеческого, вовсе не совместимы с моноцветком, "Сладчайшим Иисусом". Но как же тогда мир? — завоплю я с Мережковским. Как же тогда мы, в цвете и радости своей жизни?
Все, что тогда говорили духовные лица на доклад Д. С. Мережковского, — что, например, они "пошли бы в театр, если бы театр был лучше", — уклончиво, словесно и вытекает из необходимости что-нибудь сказать, когда они явно не могут ничего сказать. Да, конечно, если бы на театральные подмостки вышли актеры и стали реветь о своем окаянстве, то гг. епископы с удовольствием пошли бы на такое зрелище. Но предложите им сыграть на флейте довольно невинную народную песню: "Во-лузях", — и они откажутся.
Им вовсе не грешные удовольствия запрещены, им запрещено удовольствие как таковое. Все негрустное — им не позволительно. Вино, чай, большие рыбы, варенье, хорошая квартира и мебель — собственно прокрались к ним контрабандою. Но официально, в законе, в "церковных правилах" решительно невозможно сказать: "епископ может побаловаться хорошим рыбным столом"; а что он, например, должен есть одни сухие грибы — это можно сказать официально, по форме, вслух.
Говоря так, я различаю в христианстве товар и контрабанду. Контрабандою прокрались в христианский мир и искусства, музы, Гоголь, хороший стол, варенье. "Это — позволено"; но никто не прибавит: "это — полезно" (формула ап. Павла), а в этой-то прибавке все и дело, вся поэзия, цветочек: коего решительно не допускает моно -цветок, Иисус.
Христианство и Евангелие сделало собственно бесконечное расширение объятий, я думаю — расширение охвата; широкое устье невода оно распустило на бесконечность: но это — лишь "позволенное" — есть именно проявление его собственной доброты, снисхождения, прощения. Ну, и Гоголя оно "прощает", и Пушкина, и варенье; даже блудницу и блуд, без коих, кстати, не попали бы в невод почти все святые, начиная с бл. Августина, знавшего бурную молодость.
#новое_религиозное_сознание #розанов #христианство #русская_философия #радость #брак #эрос
"Наше ухо прожужжали слова: "христианский брак", "христианская семья", "христианские дети". Какая иллюзия! Конечно — ничего подобного не было, и до скончания века не будет!! ...
Теперь я предложу вам представить одну из юных жен евангельских или которого-нибудь апостола — извините за смелость — влюбленным. Я извиняюсь, и вы чувствуете, что я должен был извиниться. Отчего? По мировой несовместимости влюбления и Евангелия.
Я не читал "Жизни Иисуса" Ренана, но слыхал, всегда в словах глубочайшего негодования, что дерзость этого французского вольнодумца простерлась до того, что которое-то из евангельских лиц он представляет влюбленным. Вкус всего мира, всех сонмов читателей Евангелия почувствовал в этом глубочайшее кощунство над его божественностью. Это тот же вопрос, что вопрос об отце Матвее и Гоголе. Только это другой пример. И между тем апостолы, как Петр и Иаков, были женаты. Да, но какой-то особенной женитьбой, евангельской.
Пример, мною указанный, не пуст даже в практическом отношении. Церковь позволяет священникам жениться, но на ком-нибудь и сейчас, без выбора и влюбления, т. е. так все обставлено в их женитьбе, что жених может или должен быть влюблен в невесту не больше, чем офицер в солдата.
Отношения офицера и солдата сохраняются, а любви нет; отношения мужа и жены сохраняются в христианстве, но любовь, из которой, казалось бы, и рождается брак, пройдена гробовым в нем молчанием, и даже преднамеренным, роковым, потусветным. Ни смеха, ни влюбленности нет в Евангелии, и одна капля того или другого испепеляет все страницы чудной книги, "раздирает завесы" христианства.
...
Ни Гоголь, ни вообще литература, как игра, шалость, улыбка, грация, как цветок бытия человеческого, вовсе не совместимы с моноцветком, "Сладчайшим Иисусом". Но как же тогда мир? — завоплю я с Мережковским. Как же тогда мы, в цвете и радости своей жизни?
Все, что тогда говорили духовные лица на доклад Д. С. Мережковского, — что, например, они "пошли бы в театр, если бы театр был лучше", — уклончиво, словесно и вытекает из необходимости что-нибудь сказать, когда они явно не могут ничего сказать. Да, конечно, если бы на театральные подмостки вышли актеры и стали реветь о своем окаянстве, то гг. епископы с удовольствием пошли бы на такое зрелище. Но предложите им сыграть на флейте довольно невинную народную песню: "Во-лузях", — и они откажутся.
Им вовсе не грешные удовольствия запрещены, им запрещено удовольствие как таковое. Все негрустное — им не позволительно. Вино, чай, большие рыбы, варенье, хорошая квартира и мебель — собственно прокрались к ним контрабандою. Но официально, в законе, в "церковных правилах" решительно невозможно сказать: "епископ может побаловаться хорошим рыбным столом"; а что он, например, должен есть одни сухие грибы — это можно сказать официально, по форме, вслух.
Говоря так, я различаю в христианстве товар и контрабанду. Контрабандою прокрались в христианский мир и искусства, музы, Гоголь, хороший стол, варенье. "Это — позволено"; но никто не прибавит: "это — полезно" (формула ап. Павла), а в этой-то прибавке все и дело, вся поэзия, цветочек: коего решительно не допускает моно -цветок, Иисус.
Христианство и Евангелие сделало собственно бесконечное расширение объятий, я думаю — расширение охвата; широкое устье невода оно распустило на бесконечность: но это — лишь "позволенное" — есть именно проявление его собственной доброты, снисхождения, прощения. Ну, и Гоголя оно "прощает", и Пушкина, и варенье; даже блудницу и блуд, без коих, кстати, не попали бы в невод почти все святые, начиная с бл. Августина, знавшего бурную молодость.
#новое_религиозное_сознание #розанов #христианство #русская_философия #радость #брак #эрос
❤1
Но прощение — это вовсе не то, что призыв. Призваны-то христиане только к одному — любви ко Христу. Конечно, Гоголь со всем своим творчеством, и нимало его не прерывая, мог бы "спастись". Но спасение спасению рознь: есть герои спасения, есть великие в христианстве, есть поэзия христианского спасения, в своем роде духовный роман. Таковой прошли только мученики; и Гоголь стал и должен был стать мучеником, чтобы войти в роман и поэзию христианства.
Дело в том, что с христианской точки зрения невозможна акция, усилие, прыжок, игра в сфере ли искусства, или литературы, или смеха, гордости и проч. Варенье вообще дозволено: но не слишком вкусное, лучше — испорченное, а еще лучше — если бы его не было; но когда оно есть и даже вкусное — оно прощается...
На этом основалась возможность христианской шири. Неводом "прощения", доброты своей, снисхождения — христианство охватило бездны предметов, ему вовсе ненужных, в его глазах ничтожных; схватило "князя мира сего" и повлекло его — к умалению.
Христианство есть религия нисходящей прогрессии, вечно стремящаяся и никогда не достигающая величины: "Христос + 0". В каждый день и в каждый век, и во всяком месте, и во всякой душе человеческой получалось "Христос + еще что-нибудь", "Христос + богатство", "Христос + слава", "Христос + удобства жизни".
Но это "что-нибудь", прибавленное ко Христу, в душе нашей всегда только снисходилось и малилось по мере возобладания Христа. "Князь мира сего", таял, как снежный ком, как снежная кукла весной около солнца-Христа. Собственно был оставлен христианам очерк "князя мира сего", семьи, литературы, искусства. Но нерв был выдернут из него — осталась кукла, а не живое существо.
Как только вы попробуете оживлять семью, искусство, литературу, как только чему-нибудь отдадитесь "с душою", — вы фатально начнете выходить из христианства. Отсюда окрики от. Матвея на Гоголя. Не в том дело, что Гоголь занимался литературою. Пусть бы себе занимался. Но варенье должно быть кисло. Гоголь со страстью занимался литературою: а этого нельзя!
Монах может сблудить с барышней; у монаха может быть ребенок; но он должен быть брошен в воду. Едва монах уцепился за ребенка, сказал: "не отдам"; едва уцепился за барышню, сказал: "люблю и не перестану любить" — как христианство кончилось.
Как только серьезна семья — христианство вдруг обращается в шутку; как только серьезно христианство — в шутку обращается семья, литература, искусство. Все это есть, но не в настоящем виде. Все это есть, но без идеала.
Но как же тогда? Где этому всему место?"
В.В. Розанов, "О Сладчайшем Иисусе и горьких плодах мира"
Прочитали и по косточкам разобрали на наших философских чтениях в 2020 году) Очень характерный отрывочек.
Согласна ли я во всем с Розановым? Конечно нет, чаще даже - не согласна. Но докапывается он до христианства гениально, виртуозно, как мало кто умеет. Самую суть подцепляет кончиком пера своего. Вопросы ставит ребром, и именно такие, какие надо ставить.
Меня тоже всегда волновало, возможна ли в христианстве радость жизни, не требующая прощения и дозволения, а просто благословенная, потому что "хорошо весьма"? Традиционный ответ - нет, будем же честны. Значит, надо искать и создавать нетрадиционные ответы, если не хочется отказываться ни от радости, ни от христианства.
Возможно ли преображение и одухотворение плоти? - вопрошал Мережковский. Но оно возможно только в том случае, если изначально в материи есть нечто божественное.
#новое_религиозное_сознание #розанов #христианство #русская_философия #радость #брак #эрос
Дело в том, что с христианской точки зрения невозможна акция, усилие, прыжок, игра в сфере ли искусства, или литературы, или смеха, гордости и проч. Варенье вообще дозволено: но не слишком вкусное, лучше — испорченное, а еще лучше — если бы его не было; но когда оно есть и даже вкусное — оно прощается...
На этом основалась возможность христианской шири. Неводом "прощения", доброты своей, снисхождения — христианство охватило бездны предметов, ему вовсе ненужных, в его глазах ничтожных; схватило "князя мира сего" и повлекло его — к умалению.
Христианство есть религия нисходящей прогрессии, вечно стремящаяся и никогда не достигающая величины: "Христос + 0". В каждый день и в каждый век, и во всяком месте, и во всякой душе человеческой получалось "Христос + еще что-нибудь", "Христос + богатство", "Христос + слава", "Христос + удобства жизни".
Но это "что-нибудь", прибавленное ко Христу, в душе нашей всегда только снисходилось и малилось по мере возобладания Христа. "Князь мира сего", таял, как снежный ком, как снежная кукла весной около солнца-Христа. Собственно был оставлен христианам очерк "князя мира сего", семьи, литературы, искусства. Но нерв был выдернут из него — осталась кукла, а не живое существо.
Как только вы попробуете оживлять семью, искусство, литературу, как только чему-нибудь отдадитесь "с душою", — вы фатально начнете выходить из христианства. Отсюда окрики от. Матвея на Гоголя. Не в том дело, что Гоголь занимался литературою. Пусть бы себе занимался. Но варенье должно быть кисло. Гоголь со страстью занимался литературою: а этого нельзя!
Монах может сблудить с барышней; у монаха может быть ребенок; но он должен быть брошен в воду. Едва монах уцепился за ребенка, сказал: "не отдам"; едва уцепился за барышню, сказал: "люблю и не перестану любить" — как христианство кончилось.
Как только серьезна семья — христианство вдруг обращается в шутку; как только серьезно христианство — в шутку обращается семья, литература, искусство. Все это есть, но не в настоящем виде. Все это есть, но без идеала.
Но как же тогда? Где этому всему место?"
В.В. Розанов, "О Сладчайшем Иисусе и горьких плодах мира"
Прочитали и по косточкам разобрали на наших философских чтениях в 2020 году) Очень характерный отрывочек.
Согласна ли я во всем с Розановым? Конечно нет, чаще даже - не согласна. Но докапывается он до христианства гениально, виртуозно, как мало кто умеет. Самую суть подцепляет кончиком пера своего. Вопросы ставит ребром, и именно такие, какие надо ставить.
Меня тоже всегда волновало, возможна ли в христианстве радость жизни, не требующая прощения и дозволения, а просто благословенная, потому что "хорошо весьма"? Традиционный ответ - нет, будем же честны. Значит, надо искать и создавать нетрадиционные ответы, если не хочется отказываться ни от радости, ни от христианства.
Возможно ли преображение и одухотворение плоти? - вопрошал Мережковский. Но оно возможно только в том случае, если изначально в материи есть нечто божественное.
#новое_религиозное_сознание #розанов #христианство #русская_философия #радость #брак #эрос
❤1
Кретьен де Труа, "Ивэйн или Рыцарь со львом"
Оказывается, что жену тоже можно любить, что она может быть той самой прекрасной дамой (нетипично, тогда по любви на расстоянии в основном упарывались).
Но странная эта любовь. Лодина выходит за убийцу своего мужа менее чем через неделю после его смерти, а как рыдала-то над трупом... Допустим, бывает, тем более, что даме нужен защитник замка. Но дальше больше - стразу после свадьбы Ивэйн уезжает и забывает о жене на год, а потом Лодина его не узнаёт. Ну и по ходу трансформация героя: от пустых рыцарских забав к защите слабых и угнетенных.
В конце концов Лодина узнаёт Ивэйна, устраивает ему закономерный скандал, но он вымаливает прощение и типа хэппи-энд.
Мило, но эта история не захватывает меня, как безнадежная и неодолимая страсть Тристана и Изольды.
Обратила внимание на то, что отношение к женщине у них в 12 веке (по крайней мере, в идеале) куда более прогрессивное, чем на Руси веке в 15 (где идеалов таких не было, Домострой - вот наш идеал!) Женщины могли появляться в обществе, общаться с мужчинами, права какие-то имели, судиться могли, наследовать... В романе даже допускаются чисто дружеские отношения между мужчиной и женщиной (Ивэйн и Люнетта).
Что еще хорошо? Правила какие-никакие в бою - не бить лежачего, не убивать под всадником коня. Да, их часто нарушали, но хорошо уже то, что они были.
#литература #универ #средневековье
Оказывается, что жену тоже можно любить, что она может быть той самой прекрасной дамой (нетипично, тогда по любви на расстоянии в основном упарывались).
Но странная эта любовь. Лодина выходит за убийцу своего мужа менее чем через неделю после его смерти, а как рыдала-то над трупом... Допустим, бывает, тем более, что даме нужен защитник замка. Но дальше больше - стразу после свадьбы Ивэйн уезжает и забывает о жене на год, а потом Лодина его не узнаёт. Ну и по ходу трансформация героя: от пустых рыцарских забав к защите слабых и угнетенных.
В конце концов Лодина узнаёт Ивэйна, устраивает ему закономерный скандал, но он вымаливает прощение и типа хэппи-энд.
Мило, но эта история не захватывает меня, как безнадежная и неодолимая страсть Тристана и Изольды.
Обратила внимание на то, что отношение к женщине у них в 12 веке (по крайней мере, в идеале) куда более прогрессивное, чем на Руси веке в 15 (где идеалов таких не было, Домострой - вот наш идеал!) Женщины могли появляться в обществе, общаться с мужчинами, права какие-то имели, судиться могли, наследовать... В романе даже допускаются чисто дружеские отношения между мужчиной и женщиной (Ивэйн и Люнетта).
Что еще хорошо? Правила какие-никакие в бою - не бить лежачего, не убивать под всадником коня. Да, их часто нарушали, но хорошо уже то, что они были.
#литература #универ #средневековье
👍1
И это тоже важный и нежно любимый мною текст.
"Доклад о. иеромонаха Михаила о браке возбуждает фактическую критику.
Прежде всего о том ли он говорит, что значится в самом заглавии доклада. Он говорит то о «плотском союзе», то о «духовном»; то о «муже», то о «жене», о детях и их рождении. Но все это даже и не начинает брака. От. Михаил говорит о каких-то Ромео и Юлиях, Гамлетах и Офелиях, говорит о романе Волохова с Верой из «Обрыва», а вовсе не о законном браке церкви, не о таинстве церкви.
А между тем заглавие его доклада имеет подзаглавие: «психология таинств». Доклад от. Михаила надо просто зачеркнуть, так как он написан о любовничестве, явлении, непозволительном с точки зрения церкви, скверном с точки зрения общества и за которое слишком дорого расплатились бы все, кто, поверив похвалам о. Михаила, вздумали бы в самом деле «плодиться, множиться», без фрака, роз и «обыска предбрачного».
Если повенчанные сейчас же, из церкви выйдя, разъедутся по разным городам и никогда друг с другом до самой смерти не увидятся, то брак есть, состоялся, осуществился.
Если, прочтя не от. Михаила, а Ефрема Сирина и житие Алексея Божия человека, они согласятся тут же, еще на пороге церкви, никогда плотски не касаться друг друга, то не подымутся ли они на высшую степень благочестия и, может быть, стяжают венцы царства небесного?
Истинная «психология таинств» (подзаголовок прочитанного доклада) начинается с вопроса: да как же это психологически и исторически произошло, что заголовок написан один, а в докладе говорится о другом, «о плотском блудном житии»? Зачем это плотское житие понадобилось докладчику? И ради чего, ради каких таинственных мотивов он его хвалит, хвалит мужчин, женщин, детей, рождение, называя все это «до дна чистым», когда все это — по сумме общественного и законодательного к ним отношения — просто рогожа.
...
Смотрите, как о. Налимов расписал: «супруги обожают и даже обоживают друг друга: вот — центр дела, сущность таинства; право его на признание и наше благоговение».
Протираем глаза и спрашиваем себя: «где это? между Налем и Дамаянти? Одиссеем и Пенелопой? Игорем и Ярославною?» Но все то — язычники, даже и не подозревавшие, что некогда наступит такое благополучие, что их «взаимную любовь» запишут в метрические книги, а перед соединением сердец будут предварительно «обыскивать» (предбрачный обыск).
Победоносцеву, о. Налимову и о. Михаилу и предлежало говорить, как о составных частях «христианского брака», единственно об этом «обыске» и его процедуре и затем просто перепечатывать из Требника «чин обручения и венчания», а из «Кормчей книги» перепечатывать же о «Степенях родства и свойства, как препятствии к браку». Ибо ничего ровно, кроме этого одного, в «христианском» супружестве не содержится.
Любви в нем нет, и она не требуется.
#новое_религиозное_сознание #розанов #христианство #русская_философия #семья #брак #эрос #любовь
"Доклад о. иеромонаха Михаила о браке возбуждает фактическую критику.
Прежде всего о том ли он говорит, что значится в самом заглавии доклада. Он говорит то о «плотском союзе», то о «духовном»; то о «муже», то о «жене», о детях и их рождении. Но все это даже и не начинает брака. От. Михаил говорит о каких-то Ромео и Юлиях, Гамлетах и Офелиях, говорит о романе Волохова с Верой из «Обрыва», а вовсе не о законном браке церкви, не о таинстве церкви.
А между тем заглавие его доклада имеет подзаглавие: «психология таинств». Доклад от. Михаила надо просто зачеркнуть, так как он написан о любовничестве, явлении, непозволительном с точки зрения церкви, скверном с точки зрения общества и за которое слишком дорого расплатились бы все, кто, поверив похвалам о. Михаила, вздумали бы в самом деле «плодиться, множиться», без фрака, роз и «обыска предбрачного».
Если повенчанные сейчас же, из церкви выйдя, разъедутся по разным городам и никогда друг с другом до самой смерти не увидятся, то брак есть, состоялся, осуществился.
Если, прочтя не от. Михаила, а Ефрема Сирина и житие Алексея Божия человека, они согласятся тут же, еще на пороге церкви, никогда плотски не касаться друг друга, то не подымутся ли они на высшую степень благочестия и, может быть, стяжают венцы царства небесного?
Истинная «психология таинств» (подзаголовок прочитанного доклада) начинается с вопроса: да как же это психологически и исторически произошло, что заголовок написан один, а в докладе говорится о другом, «о плотском блудном житии»? Зачем это плотское житие понадобилось докладчику? И ради чего, ради каких таинственных мотивов он его хвалит, хвалит мужчин, женщин, детей, рождение, называя все это «до дна чистым», когда все это — по сумме общественного и законодательного к ним отношения — просто рогожа.
...
Смотрите, как о. Налимов расписал: «супруги обожают и даже обоживают друг друга: вот — центр дела, сущность таинства; право его на признание и наше благоговение».
Протираем глаза и спрашиваем себя: «где это? между Налем и Дамаянти? Одиссеем и Пенелопой? Игорем и Ярославною?» Но все то — язычники, даже и не подозревавшие, что некогда наступит такое благополучие, что их «взаимную любовь» запишут в метрические книги, а перед соединением сердец будут предварительно «обыскивать» (предбрачный обыск).
Победоносцеву, о. Налимову и о. Михаилу и предлежало говорить, как о составных частях «христианского брака», единственно об этом «обыске» и его процедуре и затем просто перепечатывать из Требника «чин обручения и венчания», а из «Кормчей книги» перепечатывать же о «Степенях родства и свойства, как препятствии к браку». Ибо ничего ровно, кроме этого одного, в «христианском» супружестве не содержится.
Любви в нем нет, и она не требуется.
#новое_религиозное_сознание #розанов #христианство #русская_философия #семья #брак #эрос #любовь
❤1
Да и самого супружества, как соединения плоти и крови, тоже нет в «христианском браке»: на чем ведь и были основаны, «законно» основаны все так называемые фиктивные браки наших нигилистов в 60-х годах. Повенчались — разъехались. — Был брак? Церковь отвечает: «Был!» ...
«Фиктивные» супруги 60-х годов, жаловались благочестивые люди, «оскорбили» церковь. Но ведь чем? Тем, что они не «уважили» венчания, взяли его как попутную и им нравственно ненужную вещь. Хотя как же им было и не взять его, когда законом же установлено и церковь учит, что в нем единственно заключается брак. Так они оценили сокровище. «Сокровище» и взяли; а потом… не то чтобы бросили как ненужное, а вовсе о нем забыли, потому что действительно для любви, детей и деторождения непонятно, какое имеет значение это «сокровище».
...
Фиктивные браки всегда были в церкви. Но до 60-х годов — для «скорби» мира, людей, населения; но вот с 60-х годов пошли они «для удовольствия» мира; а этого церковь не переносит, и она поднялась собственно против приятного миру «потворства плоти», того самого сладкого любовничества, которое похваливают о. Михаил, о. Налимов и Победоносцев, а вовсе не поднялась против самой фиктивности, как некоей пустоты и бессодержательности, которая в браке не только ею не порицалась, но всегда похвалялась.
Чтобы не отвлекаться в рассуждения, приведу факт, который даст нам осязательный материал для анализа: на странице 375 «Истории обер-прокуроров Св. Синода» проф. Благовидова рассказан следующий случай.
«Во всеподданнейшем докладе от 10 декабря 1827 года обер-прокурор Мещерский сообщил Государю, что городовой секретарь Повало-Швейковский испрашивает высочайшей милости — утвердить его брак с дочерью помещика Ефросиньею Ваулиною, так как Синод, расторгнув данный брак по причине родства незаконных супругов, поставил в самое несчастное положение пятерых детей, прижитых от неосмотрительно заключенного брака. Николай Павлович, под влиянием Мещерского, по-видимому, нашел возможным удовлетворить просьбу Повало-Швейковского и написал на обер-прокурорском докладе: «Брак расторгать, когда он дозволен был духовным начальством, я не признаю ни справедливым, ни удобным».
Но по докладу митрополита Серафима Государь вынужден был взять назад свой добрый порыв, и брак был расторгнут. Дети лишились отца и матери, переименованы в «незаконнорожденные», потеряли права на фамилию и наследство отца, а мать их превращена вновь в девицу Ваулину с предложением выехать из дома мужа и вернуться к не весьма утешенным родителям, может быть, таким казусом сведя их и в могилу.
...
Вот полный очерк дела, о котором о. Михаилу нужно составить новый доклад.
В случае Повало-Швейковского мы наблюдаем:
1) супружество есть, но брака нет, или он есть преступление;
2) любовь есть, но брак осужден;
3) дети есть, но признаны плодом блуда;
4) верность была, но объявлена ненужною.
Назавтра после расторжения пусть «девица Ваулина» выйдет за кого угодно, а холостяк Повало-Швейковский женится тоже на первой встречной девице, без всякой памяти о пятерых рожденных ими детях. Этих последних на кухню, что ли, сослать? В прорубь? В воспитательный дом?
Если бы учением церковным о браке было то интересное, милое и содержательное, что мы выслушали в докладе о. Михаила; если бы к этому она клонила ухо свое: то очевидно, что все ее административное и законодательное отношение к нему было бы иное, другое. Она была бы чутка к семье, а не к венчанию...
#новое_религиозное_сознание #розанов #христианство #русская_философия #семья #брак #эрос #любовь
«Фиктивные» супруги 60-х годов, жаловались благочестивые люди, «оскорбили» церковь. Но ведь чем? Тем, что они не «уважили» венчания, взяли его как попутную и им нравственно ненужную вещь. Хотя как же им было и не взять его, когда законом же установлено и церковь учит, что в нем единственно заключается брак. Так они оценили сокровище. «Сокровище» и взяли; а потом… не то чтобы бросили как ненужное, а вовсе о нем забыли, потому что действительно для любви, детей и деторождения непонятно, какое имеет значение это «сокровище».
...
Фиктивные браки всегда были в церкви. Но до 60-х годов — для «скорби» мира, людей, населения; но вот с 60-х годов пошли они «для удовольствия» мира; а этого церковь не переносит, и она поднялась собственно против приятного миру «потворства плоти», того самого сладкого любовничества, которое похваливают о. Михаил, о. Налимов и Победоносцев, а вовсе не поднялась против самой фиктивности, как некоей пустоты и бессодержательности, которая в браке не только ею не порицалась, но всегда похвалялась.
Чтобы не отвлекаться в рассуждения, приведу факт, который даст нам осязательный материал для анализа: на странице 375 «Истории обер-прокуроров Св. Синода» проф. Благовидова рассказан следующий случай.
«Во всеподданнейшем докладе от 10 декабря 1827 года обер-прокурор Мещерский сообщил Государю, что городовой секретарь Повало-Швейковский испрашивает высочайшей милости — утвердить его брак с дочерью помещика Ефросиньею Ваулиною, так как Синод, расторгнув данный брак по причине родства незаконных супругов, поставил в самое несчастное положение пятерых детей, прижитых от неосмотрительно заключенного брака. Николай Павлович, под влиянием Мещерского, по-видимому, нашел возможным удовлетворить просьбу Повало-Швейковского и написал на обер-прокурорском докладе: «Брак расторгать, когда он дозволен был духовным начальством, я не признаю ни справедливым, ни удобным».
Но по докладу митрополита Серафима Государь вынужден был взять назад свой добрый порыв, и брак был расторгнут. Дети лишились отца и матери, переименованы в «незаконнорожденные», потеряли права на фамилию и наследство отца, а мать их превращена вновь в девицу Ваулину с предложением выехать из дома мужа и вернуться к не весьма утешенным родителям, может быть, таким казусом сведя их и в могилу.
...
Вот полный очерк дела, о котором о. Михаилу нужно составить новый доклад.
В случае Повало-Швейковского мы наблюдаем:
1) супружество есть, но брака нет, или он есть преступление;
2) любовь есть, но брак осужден;
3) дети есть, но признаны плодом блуда;
4) верность была, но объявлена ненужною.
Назавтра после расторжения пусть «девица Ваулина» выйдет за кого угодно, а холостяк Повало-Швейковский женится тоже на первой встречной девице, без всякой памяти о пятерых рожденных ими детях. Этих последних на кухню, что ли, сослать? В прорубь? В воспитательный дом?
Если бы учением церковным о браке было то интересное, милое и содержательное, что мы выслушали в докладе о. Михаила; если бы к этому она клонила ухо свое: то очевидно, что все ее административное и законодательное отношение к нему было бы иное, другое. Она была бы чутка к семье, а не к венчанию...
#новое_религиозное_сознание #розанов #христианство #русская_философия #семья #брак #эрос #любовь
❤1
Если бы боль семьи, а не ошибки в совершении ритуала язвили душу церкви, какою нежностью обвила бы она болящие семьи! «Драгоценное растение — хворает! Родной сад — побит морозом, градом, червем!» Но ей-ей: червь, павший на яблоки в саду батюшки, куда интереснее ему, чем червь, павший на благословение Божие, мужа и жену. Не любят ли они? Ответит: «Любите». — Несчастны? — «Потерпите».
Если бы, говорю я, хоть один священник, не говорю сонмы их, с авторитетом сонмов, припал ухом к соседнему дому и слушал через щель в стене его, со скорбью и мукой, что делается за стеною, и поведал бы об этом миру, «церкви», и раскричался бы, и расплакался бы на улице, как они плачутся и кричат на улицах, что Толстой их обидел в заграничном издании «Воскресенья» — то к ногам их припал бы мир, а сами бы они с невероятной живостью (ну как миссионеры — реагируя на «ересь») нашли бы средства исцеления для каждой боли и всех болей. Все обратно сейчас. До семьи — нет дела. Все дело — в венчании.
«Поцеловали ли руку пресвитера церковного»? — «Да»… «Тогда все кончено, сделано». — Не поцеловали? — А, тогда — и не началось ничего; нет брака, нет семьи, таинства не было, а есть блуд один; и если от него есть дети — то это дети блуда, которых родители не вправе никогда назвать своими детьми».
Все неудачные и ссорящиеся семьи церковь, при таком повороте внимания, стала бы сама, по своему призванию, позыву расторгать, да еще и непременно с насилием, как она расторгает с насилием все «незаконные браки».
Но она этого не делает и даже совершенно обратно: счастливые браки, но незаконные она расторгает; несчастные, но законные — ни в каком случае не расторгает. И даже когда супруги до крови доходят, она и тогда не допускает супругам расходиться."
В.В. Розанов, "По поводу доклада о. Михаила о браке"
И это читали и обсуждали на философских чтениях в 2020 году. Потрясающий очерк!..
Тут чувствуется личная боль автора. Так ведь не он один пострадал от бесчеловечности церковных законов о браке!
Но самое страшное то, что сто лет спустя это читается как... актуальное. Вспоминаешь себя, свою историю, свой разговор с батюшкой - и натурально волосы на голове шевелятся... А потом свой личный, без всякого Розанова добытый и выстраданный вывод: "э, да ведь для них не любовь главное, не отношения, не реальный брак, а - венчание!"
И только потом находишь это у Василия Васильевича, и думаешь: "светское государство немножко, но шагнуло вперед, а церковь где была, там и осталась..."
Грустно всё это до чертиков, господа. Людям до сих пор если не всю жизнь калечат, то несколько лет из нее выжирают вместе с куском мозга и громадным комком нервов.
#новое_религиозное_сознание #розанов #христианство #русская_философия #семья #брак #эрос #любовь
Если бы, говорю я, хоть один священник, не говорю сонмы их, с авторитетом сонмов, припал ухом к соседнему дому и слушал через щель в стене его, со скорбью и мукой, что делается за стеною, и поведал бы об этом миру, «церкви», и раскричался бы, и расплакался бы на улице, как они плачутся и кричат на улицах, что Толстой их обидел в заграничном издании «Воскресенья» — то к ногам их припал бы мир, а сами бы они с невероятной живостью (ну как миссионеры — реагируя на «ересь») нашли бы средства исцеления для каждой боли и всех болей. Все обратно сейчас. До семьи — нет дела. Все дело — в венчании.
«Поцеловали ли руку пресвитера церковного»? — «Да»… «Тогда все кончено, сделано». — Не поцеловали? — А, тогда — и не началось ничего; нет брака, нет семьи, таинства не было, а есть блуд один; и если от него есть дети — то это дети блуда, которых родители не вправе никогда назвать своими детьми».
Все неудачные и ссорящиеся семьи церковь, при таком повороте внимания, стала бы сама, по своему призванию, позыву расторгать, да еще и непременно с насилием, как она расторгает с насилием все «незаконные браки».
Но она этого не делает и даже совершенно обратно: счастливые браки, но незаконные она расторгает; несчастные, но законные — ни в каком случае не расторгает. И даже когда супруги до крови доходят, она и тогда не допускает супругам расходиться."
В.В. Розанов, "По поводу доклада о. Михаила о браке"
И это читали и обсуждали на философских чтениях в 2020 году. Потрясающий очерк!..
Тут чувствуется личная боль автора. Так ведь не он один пострадал от бесчеловечности церковных законов о браке!
Но самое страшное то, что сто лет спустя это читается как... актуальное. Вспоминаешь себя, свою историю, свой разговор с батюшкой - и натурально волосы на голове шевелятся... А потом свой личный, без всякого Розанова добытый и выстраданный вывод: "э, да ведь для них не любовь главное, не отношения, не реальный брак, а - венчание!"
И только потом находишь это у Василия Васильевича, и думаешь: "светское государство немножко, но шагнуло вперед, а церковь где была, там и осталась..."
Грустно всё это до чертиков, господа. Людям до сих пор если не всю жизнь калечат, то несколько лет из нее выжирают вместе с куском мозга и громадным комком нервов.
#новое_религиозное_сознание #розанов #христианство #русская_философия #семья #брак #эрос #любовь
❤1
"Песнь о Роланде"
Не впечатлило. Скучно, затянуто, натянуто...
Героизация Роланда лично мне не совсем понятна.
Во-первых, он сторонник продолжения завоевательной войны, что мне абсолютно не симпатично.
Во-вторых, из желания личной славы и попросту из глупости он губит свой арьегард. Вызови он помощь раньше - и "цвет Франции" не погиб бы поголовно.
Поставить личную "честь" выше общественной пользы - это, с точки зрения генезиса личности, тенденция положительная, но заплатить за это чужими жизнями - нехорошо.
Понятие личной чести - хорошо, плохо, что эту самую "честь" нередко понимали ложно, искаженно, глупо, даже рабски.
Хорошо все-таки утверждение незаменимости личности - такого героя, мол, больше никогда не будет.
Хорошо, что у вассалов есть понятие достоинства, есть самоуважение - на Руси же и бояре холопами были. Поэтому возможно сказать "истинный вассал", но невозможно - "истинный боярин", смешно же. Что-то вроде "истинного дворянина" стало у нас возможно гораздо позже, после Екатерины Второй.
С другой стороны, и Карл со своими воинами хорош - ведь почти знают, что Роланд попал в ловушку, едут, плачут, бороды на себе рвут - а на помощь ему никто не спешит, даже когда услышали сигнал, не сразу собрались.
С третьей стороны, риторика предателя Генелона хороша: он хочет Франции мира, хочет, чтобы полки вернулись домой, чтобы жены и матери встретили своих любимых, чтобы закончилась война...
Мужчине, даже такому, как Роланд, не зазорно было падать в обморок. И поплакать тоже можно. И это правильно.
Но злостное незнание культуры и религии мусульман, даже на самом примитивном уровне - убивает... Понятно, что мусульман малюют черной краской, правда, иногда прорывается и восхищение воинской доблестью их вождей с наивной оговоркой - были бы христианами, цены бы им не было)))
Таким образом, наименование "христианин" номинально, выхолощено, никаких особых ценностей в себе не содержит, и это жаль. Сражающийся архиепископ - это для меня совсем шок. Значит, жениться им нельзя, а людей убивать можно?! Впрочем, все благословители оружия и предстоятели казней недалеко от него ушли.
А взятие Сарагосы, разрушение храмов, уничтожение произведений искусства, убийства и массовые крещения под угрозой смерти - это же ужас!!! И сами о себе так простодушно рассказывают, тьфу... Христианские рыцари не вспомнили гонений на христиан, потому что соблазнились идеей "цель оправдывает средства". И это вечное предостережение.
#литература #универ #средневековье
Не впечатлило. Скучно, затянуто, натянуто...
Героизация Роланда лично мне не совсем понятна.
Во-первых, он сторонник продолжения завоевательной войны, что мне абсолютно не симпатично.
Во-вторых, из желания личной славы и попросту из глупости он губит свой арьегард. Вызови он помощь раньше - и "цвет Франции" не погиб бы поголовно.
Поставить личную "честь" выше общественной пользы - это, с точки зрения генезиса личности, тенденция положительная, но заплатить за это чужими жизнями - нехорошо.
Понятие личной чести - хорошо, плохо, что эту самую "честь" нередко понимали ложно, искаженно, глупо, даже рабски.
Хорошо все-таки утверждение незаменимости личности - такого героя, мол, больше никогда не будет.
Хорошо, что у вассалов есть понятие достоинства, есть самоуважение - на Руси же и бояре холопами были. Поэтому возможно сказать "истинный вассал", но невозможно - "истинный боярин", смешно же. Что-то вроде "истинного дворянина" стало у нас возможно гораздо позже, после Екатерины Второй.
С другой стороны, и Карл со своими воинами хорош - ведь почти знают, что Роланд попал в ловушку, едут, плачут, бороды на себе рвут - а на помощь ему никто не спешит, даже когда услышали сигнал, не сразу собрались.
С третьей стороны, риторика предателя Генелона хороша: он хочет Франции мира, хочет, чтобы полки вернулись домой, чтобы жены и матери встретили своих любимых, чтобы закончилась война...
Мужчине, даже такому, как Роланд, не зазорно было падать в обморок. И поплакать тоже можно. И это правильно.
Но злостное незнание культуры и религии мусульман, даже на самом примитивном уровне - убивает... Понятно, что мусульман малюют черной краской, правда, иногда прорывается и восхищение воинской доблестью их вождей с наивной оговоркой - были бы христианами, цены бы им не было)))
Таким образом, наименование "христианин" номинально, выхолощено, никаких особых ценностей в себе не содержит, и это жаль. Сражающийся архиепископ - это для меня совсем шок. Значит, жениться им нельзя, а людей убивать можно?! Впрочем, все благословители оружия и предстоятели казней недалеко от него ушли.
А взятие Сарагосы, разрушение храмов, уничтожение произведений искусства, убийства и массовые крещения под угрозой смерти - это же ужас!!! И сами о себе так простодушно рассказывают, тьфу... Христианские рыцари не вспомнили гонений на христиан, потому что соблазнились идеей "цель оправдывает средства". И это вечное предостережение.
#литература #универ #средневековье
👍1