На фото слева я в Буче, первый раз гуляю со старшим сыном, год 2012. На фото справа мы в Одессе пять лет спустя. Буча, в которой я бывал много раз, когда Лука был совсем маленьким, и Буча на вчерашних фотодокументах военных преступлений плохо склеиваются в моей голове, но они должны склеиться. Как и понимание, что этих мирных жителей убивали военные той же страны, в которой у меня осталась часть семьи, многие друзья и вся прошлая жизнь. Слишком много всего нужно уместить в своей голове, но мы справимся.

Интервью с писательницей, маркетологом, а теперь и издателем журнала о русской культуре Линор Горалик – это последнее, что я успел сделать в Ереване перед тем как снова собрать чемоданы и продолжить свою миграцию. Линор, простите, мы всё уронили и звук в последней части нашего разговора не записался. Мистическим образом, это была часть про эрос. Нельзя, тем не менее, сказать что остальное интервью только про танатос. Оно ровно про то, что вы приехали сюда фиксировать: начало апреля 2022 года, все ждут конца войны, а получают новости из Бучи. Про отличия Еревана, Тбилиси, Стамбула и Тель-Авива для иммигрантов. Про параллели между концом империи в 1980-е, когда родители увозили вас из Украины, и этой сегодняшней конвульсией распада империи, отягощенной старческими болезнями. Про попытку собрать истории, мысли и чувства людей и про реакцию русской культуры на катастрофу. https://youtu.be/LXR2czJikqk

Не могу ничего писать о своей жизни. Все мои лихие передвижения, разговоры и события невозможно постить, не вижу смысла. На фоне и вследствие войны собственная жизнь, во-первых, кажется незначительной и неуместной, во-вторых, утратила цвет, вкус и запах. Инстаграм, прибежище радости и тщеславия, особенно обнаружил свою несостоятельность. Впервые за несколько лет снова читаю фейсбук.
Спасает работа. В Ереване успел сделать четыре интервью, и вроде одно не легче другого, но все равно это то, что психологи называют рационализацией травмы. Поэтому я придумал новый проект. О том, как меняется жизнь людей в разных частях России. Как обитатели Владивостока, Иркутска, Хабаровска, Саратова, Екатеринбурга (далее везде) проживают все, что происходит, как они сопротивляются или встраиваются в новую реальность. Про раскол, который становится все заметнее, и попытки преодолеть его. Про новые думские законы и старые нравственные, и как разные люди делают невозможный выбор между ними.
У этой программы есть несколько задач. Во-первых, это документ. Главное, чему нас учит история, это то что ее нельзя забывать. Чтобы забыть и затереть было сложнее, нужно проговаривать и снимать, то что происходит сейчас. Во-вторых, это снова же психотерапия – проговаривание и рационализация. В-третьих, это конечно мое личное спасение, потому что, как учит Франкл, смысл – спасает.
Если вы живете в России (особенно если за пределами Москвы) и готовы поговорить со мной по зуму, напишите мне в директ, как у вас дела и что происходит в вашем городе – я обещаю ответить всем и буду вам очень благодарен.

P.S. Как русский журналист, я не считаю себя вправе брать интервью у украинцев сейчас, просто потому что лезть с микрофоном к человеку, когда у него полыхает дом и гибнут родные, невозможно. Но если вы в Украине или из Украины и хотите/готовы со мной говорить, я почту за честь.