Сейчас многие из нас открыто говорят о своей политической позиции в соцсетях — что, к сожалению, может быть наказуемо. Буквально вчера появилась новость о том, что девушку задержали в метро из-за поста в твиттере.

Общественная организация по защите цифровых прав Роскомсвобода (@roskomsvoboda) собрала на карточки полезную информацию о том, что нужно знать, если к вам пришли за публикации в интернете. Подробный гид есть у них на YouTube. А еще ребята готовы при необходимости предоставлять юридическую помощь.

Сегодня 6 марта и, если вы находитесь в России, эти карточки @ovdinfo могут вам пригодиться — прочитать и запомнить (номер телефона в том числе) лучше заранее. На сайте также есть очень полезная и подробная инструкция идеального задержанного.

Не мог ничего писать последнюю неделю. Не буду утомлять рассказом про шок и эмоции, общее место уже. В первые дни вторжения России в Украину мой мир стал рушиться с такой скоростью, что я не успевал это осознавать, а мозг предательски еще и очень замедлился.

Но я взял интервью у Джонатана Литтелла, автора «Благоволительниц» — кто не знает, это самый популярный роман о Второй мировой войне (тираж больше 2 млн копий). Джонатан также написал книгу о Чечне, снял фильм про повстанцев в Конго, которые вербовали и накачивали наркотой детей, чтобы отправлять на войну. Литтелл работал много лет в организации против голода.

Он много знает о войнах и давно исследует психологию людей, которые участвуют в насилии — идеальный гость для сегодняшнего дня.

Джонатан объяснил мне, чем национализм отличается от неонацизма и как, говоря об украинских неонацистах, Путин или Шойгу бессознательно разоблачают себя. Объяснил, в чем цель и в чем главный страх. Почему одни и те же люди не верили пропаганде в советские времена, но верят сегодня. Еще мы поговорили о пресловутом чувстве стыда и вины, и о том, что имеет значение, а что нет.

Пока мы монтировали, в России приняли разные законы, которые ставят вне закона журналистов и нашу работу. Как водится при тоталитарных режимах, нас ставят перед невозможным выбором: нарушить закон, называя вещи своими именами, или нарушить нравственный закон, не называя.

Поскольку нравственный закон, как известно, внутри нас, его нарушать всяко дороже — поэтому я ничего решил не запикивать, не делать сноски и уточнения. Нахуй, как говорит Джонатан (он местами неплохо переходит на русский).

Нам не привыкать говорить о том, о чем запрещено, мы два года разминались на квире. Особенно важно называть белое белым, а черное черным, когда за это может прилететь. Слова обладают магической силой, именно поэтому принимаются законы против слов. И именно поэтому нельзя затыкаться. Вчера сделали следующее интервью, смонтируем через несколько дней, не переключайтесь.

Посмотреть: https://youtu.be/WWcr9ZD9Vto