Куда пропал весь квир из «Эйфории»?

1 июня вышла заключительная серия третьего и (надеемся) последнего сезона «Эйфории». Сериала, который начинался как молодежная драма, дающая громкую пощечину гендерным и сексуальным нормам — центральный конфликт всего шоу был напрямую завязан на негетеросексуальности, — а закончился как гетеро-триллер, отвешивающий низкий поклон Тарантино.

Критики и зрители сходятся во мнении, что самой вопиющей жертвой смены курса стала Джулс Вон — героиня Хантер Шефер: шоураннер и сценарист Сэм Левинсон просто слил её сюжетную линию. Изначально сериал вообще строился вокруг её влияния на Ру и Нейта — протагонистки и антагониста «Эйфории».

Финальная глава превращает Джулс из яркой, витальной и смелой девушки в декорацию (пускай и очень красивую). А ведь именно её появление в городе N где-то на юго-западе США запустило всю историю сериала.

Особенно оскорбительным это выглядит на фоне линии первого сезона и спецэпизода Fuck Anyone Who's Not a Sea Blob, который Шефер написала совместно с Левинсоном. В них зритель видит, какой путь пришлось пройти Джулс на пути к транспереходу, а также с какими трудностями, например фетишизацией, она сталкивается уже после.

Её личная рефлексия о трансгендерности — прорывной момент в телевизионных сериалах для транссообщества. Но, похоже, Левинсон перестал видеть в Джулс субъектность, и в третьем сезоне она была нужна ему лишь как зеркало для страданий цисгендерных персонажей.

Практически брошена и сексуальная идентичность Ру, которую играет Зендея. Взросление и осознание себя как лесбиянки были одним из стержней её арки, но в третьем сезоне зрителям показали лишь две крошечные сцены, которые напоминают об ориентации Ру. Всё остальное время она занята наркотрафиком, перестрелками и долгами.

Фирменная эстетика «Эйфории» — сине-фиолетовый неон, дымка, глиттер, ощущение, будто ты находишься внутри лава-лампы — тоже исчезла. Часть идей для этого визуального языка была вдохновлена работами артистки и фотографки Петры Коллинз, которая участвовала в ранней разработке проекта.

Коллинз ушла из проекта не по своему желанию — руководство HBO уволило её с формулировкой «слишком молода» (ей было около 25 лет), после чего Сэм Левинсон фактически скопировал её авторский стиль. Петра увидела первые баннеры «Эйфории» через несколько месяцев после увольнения и расплакалась от шока: она будто смотрела свой мудборд.

Третий сезон выпендрежно снят на пленку Kodak в 35 мм и 65 мм. Светлый, насыщенный теплыми тонами и винтажной атмосферой вестернов (или «Однажды в Голливуде»). Очень кинематографично, но абсолютно «стрейтово» во всех смыслах.

Левинсон удалил из сериала квир-нарратив почти с хирургической точностью и более того — высмеивает показную идеологию «прогрессивизма». В этом сезоне Лекси — ассистентка в вечернем шоу, шоураннер которого (играет Шэрон Стоун!) самодовольно объясняет своим сценаристам, что если они справятся с эпизодом, то смогут даже повлиять на решение зрителей на выборах.

Левинсон также высмеивает множество либеральных позиций, от контроля над оружием до феминизма. Ру, которая [далее незначительный спойлер] продает оружие, весело уверяет, что большая часть продаваемого ею оружия направляется в Мексику. А Кэсси, которую играет Сидни Суини, на раз-два покоряет OnlyFans [вряд ли спойлер].

Всё это легко списать на правый поворот, который происходит по всему миру, и американская индустрия развлечений как флюгер показывает, куда дует ветер. Но Левинсон не предлагает никакой позитивной альтернативы. Скорее он пытается понять, что представляют из себя США и мир сейчас. Его мир без квиров не становится лучше. Наоборот, все герои живут в сущем кошмаре, а главный товар — это тело. Каждого можно продать — или он может продать себя — целиком или по частям.

Но даже при таком раскладе зрителям удалось разглядеть едва уловимую квир-линию: да, весь третий сезон был посвящен гетерокошмару, но почти в финале Левинсон вдруг показывает нам сцену в придорожной закусочной, которая намекает на платонический эндгейм между двумя героинями. И кто знает, может быть нам не показалось.

Актер из «Скуби-Ду» стал свидетелем неожиданного предложения руки и сердца между двумя квирными поклонниками на своей фанатской конвенции

«Мне посчастливилось увидеть самые невероятные вещи на моем конвенте! Люди прекрасны!»,

— написал в инстаграме Мэттью Лиллард, известный по ролям в «Крике» и множестве других фильмов 1990-х и 2000х.

Поэтому его имя вам скорее всего ни о чем не скажет, но если у вас был дома видик и/или телеканал СТС, то в лицо точно признаете.

А говорит он про гей-пару, которые вместе пришли к его стенду для автографов на выставке Fan Expo Denver. Они были в костюмах персонажей из «Скуби-Ду» — в 2002 году Лиллард сыграл Шэгги в кэмповой экранизации мультфильма, которую любят многие квиры.

Один из них (рыжеволосая Дафна) опустился на одно колено и сделал предложение своему парню.

Актер обнял и поздравил пару. Трогательно ❤️

Как я посмеялся над корпорацией за её прайд-мерч и меня внезапно затравили другие квиры

И всё из-за фильма «В джазе только девушки».

Привет, это Милослав Чемоданов! Я журналист и автор книги «Нормальный мальчик. Как я был геем в России». Сейчас я живу в Нью-Йорке. Есть две темы, на которые я пишу больше всего: кино и геи. И вот вчера в одном коротком видео я умудрился облажаться по обоим фронтам.

Сперва контекст. У меня есть guilty pleasure — каждый июнь я захожу в супермаркет Target, чтобы посмеяться над их очередной «прайд-коллекцией». Пытаясь ежегодно заработать на квирах, они выпускают уродливые футболки, коряво приправленные радугой (пример в картинках под спойлером). Это так плохо, что почти даже и хорошо — хотя бы для того, чтобы сделать забавный пост для соцсетей.

В этот раз увиденное смутило меня больше обычного. В украшенной радугой коробке была представлена композиция игрушек: две серые птицы (предположительно, воробьи) на катерной лодке. Одна из птиц одета в традиционно мужскую одежду, вторая — в традиционно женскую.

Я снял это на видео и разместил у себя в соцсетях с подписью «Target, что ты творишь?». На данный момент видео собрало около 3 миллионов просмотров в инстаграме и еще миллион — в тиктоке.

Еще оно возмутило многих квиров. Тысячи человек пришли «виртуально отшлепать» меня. Они указывали на то, что «гетеро-воробушки» на самом деле — отсылка к финальной сцене фильма «В джазе только девушки» (Some Like It Hot, 1959). Как мне пояснили, «краеугольному камню квир-истории», который стыдно не узнать.

В этой сцене герой-мужчина, одевшись в женскую одежду, чтобы сбежать от мафии, едет на катере с озорным моряком постарше и неловко отказывает ему в предложении руки и сердца. Когда все возможные доводы приведены безрезультатно, герой признается: «Я — мужчина», — и в ответ получает легендарное: «У всех свои недостатки».

Я, конечно, был посрамлен. Да, я видел этот фильм еще подростком, когда жил в маленьком уральском городке, но тогда я не считал его как сколько-то «квирный» и репрезентативный — напротив, мне было неприятно видеть, как переодевание в «женское» мужчины в очередной раз сделали предметом шутки. В моем тогдашнем представлении это кино было снято для гетеросексуалов.

В современной Америке, где по телевизору во всей красе транслируют интимные сцены из жизни пары влюбленных хоккеистов, легко забыть про то, что когда-то здешние квир-люди были счастливы получить даже такую скромную репрезентацию, как финальная сцена фильма «В джазе только девушки».

Сейчас она кажется хлебной крошкой, то ли сброшенной, то ли случайно упавшей в руки ЛГБТ-людей с барского «гетеро-стола» — и заботливо сохраненной ими как сокровище их культуры.

При этом я прямо вижу, как маркетинговый отдел «Таргета» в компании с ИИ и высокооплачиваемыми рекламщиками напряженно думают, как усидеть на двух стульях: сделать такую «прайд-коллекцию», чтобы она, с одной стороны, понравилась квир-покупателям, а с другой, чтобы в ней не было задействовано ни одного изображения реального гея или ЛГБТК-человека.

В итоге, помимо пресловутых «воробушков», там представлена рубашка в цветочек (гейская!), а также несколько футболок с популярными у геев гетеросексуальными артистами — Уитни Хьюстон, Дайаной Росс и Дэвидом Боуи. С большой натяжкой на квир-персонажей тянут те самые пассажиры катера из «В джазе только девушки» — и то их тут на всякий случай сделали птицами.

И вот это мне по нашим временам кажется такой же «крошкой с барского стола». Такое «мы поддерживаем геев и хотим их доллары, но не согласны видеть изображения гей-пар или артистов-геев на своих товарах».

Ну нет, спасибо, на любой ярмарке местных квир-художников и мастеров (коих в Нью-Йорке немало) я с легкостью найду вещи, которые будут в 100 раз больше чувствоваться как «мои», «наши», по сравнению с тем, что создают корпорации, которым на самом деле нет дела до геев.