🤯 Многомиллиардный бренд одежды пытается засудить дрэг-королеву за имя: в её защиту подняло щиты всё комьюнити

Patagonia, популярная компания по производству вещей для активного отдыха, подала в суд на дрэг-артиста Уина Уайли. Причина в том, что его сценическое имя, Патти Гония (Pattie Gonia), звучит схоже с названием бренда.

Хотя компания говорит, что требует символическую компенсацию в один доллар, но кроме потери имени, артист попадет на еще большие деньги: в случае проигрыша в суде, дрэг-королева будет обязана заплатить за судебные издержки корпорации, что может составить миллион долларов или больше.

Абсурд ситуации в том, что и Патти Гония, и Patagonia борются за экологию и против климатического кризиса. Пока Patagonia инвестирует прибыль в эко-инициативы, Патти Гония собирает миллионы долларов для НКО, работающих с экологией и ЛГБТ-молодежью. В ходе недавней акции артист собрал больше 100 тысяч долларов, пройдя пешком 100 миль в дрэг-образе.

Но самое большое издевательство состоит в том, что бренд не придумывал это имя — они просто взяли название существующего региона на территории Аргентины и Чили, который очень нравился создателю компании из Калифорнии.

Патти Гония взяла свое имя в 2018 году, и оно действительно обыгрывает Patagonia (хотя звучит не идентично). Восемь лет конфликтов не было, но в прошлом году Уайли решил защитить свое имя товарным знаком.

По словам самого артиста, поводом для этого стала история другой дрэг-квин Lexi Love: бывшая порноактриса, снимавшаяся под таким же псевдонимом, потребовала от исполнительницы отказаться от этого имени. За несколько недель Lexi Love потеряла контракты на выступления, музыкальный бренд и соцсети.

«Я хочу быть уверенным, что со мной подобное никогда не случится. Не из-за Patagonia. Из-за кого угодно», — прокомментировал артист.

Производитель одежды подал иск еще в январе, и последние четыре месяца Патти использовала, по ее словам, все возможные пути коммуникации, чтобы урегулировать конфликт без суда. Но Patagonia продолжает настаивать, что официальная регистрация бренда Pattie Gonia навредит их «бизнесу, работникам, многолетнему активизму и цели». Как именно — в заявлении не говорится.

Теперь Уин Уайли публично заявил о конфликте у себя в инстаграм-аккаунте на 1,7 млн подписчиков. Он призвал своих сторонников присоединиться к нему и требовать от Patagonia отозвать иск. Три его поста уже собрали в общей сложности 766 тысяч лайков, а под заявлением Patagonia в инстаграме 32 тысячи комментариев, осуждающих желание засудить дрэг-королеву и эко-активиста.

Также он попросил не перекладывать ответственность за решения компании на сотрудников ее магазинов, так как это не их выбор.

«Это только первая часть истории. То, чего я не сказал, больше, чем то, что сказал. Оставайтесь на связи», — подытожил артист.

Радужный капитализм разогревается! Чем ближе июнь, тем больше компаний выпускают свои коллекции к месяцу гордости. На этот раз это давний союзник квиров, Levi's.

Американский бренд джинсов подготовил небанальную Pride-линейку, которая называется Together, We Ride. Она вдохновлена квир-мотоклубами, имеющим исторически важное значение для мирового ЛГБТК-сообщества, особенно в 1970-х и 1980-х. Кому-то они заменяли семью, для других были опорой и поддержкой в эпоху кризиса ВИЧ.

Поддержка же Levi's не ограничивается выпуском одежды: компания ежегодно жертвует 100 тысяч долларов организации Outright International, занимающейся защитой прав ЛГБТК.

Гей и его гетеро-подруга поженились и завели ребенка: супруги убеждают, что это реальные моногамные отношения, а не лавандовый брак по договоренности

Подружки, влюбленные в друзей-геев, кажется, шанс не нулевой!

«Наш «смешанный» брак — это не сатира, а любовь в ее самом чистом виде»

Это слова Саманты Уинн Гринстоун и Джейкоба Хоффа, пары актеров и инфлюенсеров из Лос-Анджелеса. Их романтическая история стала МЕГА-виральной в американском сегменте интернета — что неудивительно, если узнать все нюансы.

В первую очередь они говорят, как устали отвечать, что это не лавандовый брак. По их мнению, понятие лавандового брака содержит в себе негативный смысл: в него вступают для сокрытия гей-идентичности, а 32-летний Джейкоб не прячет свою гомосексуальность, с которой он прожил почти всю жизнь.

Отсюда они пришли к термину «отношения смешанной ориентации».

Хорошо, но зачем что-то придумывать и просто не прийти к самому простому выводу: Джейкоб — не гей, а бисексуал? К этому мы еще вернемся.

«Ни с кем из моих друзей-геев у меня никогда не было того, что случилось с Джейкобом. Всё казалось очень запутанным, потому что наши отношения не походили на обычную дружбу. Ощущалось, что мы "те самые люди" друг для друга. Но я знала, что это невозможно, ведь он гей».

Дальше вмешалась эзотерика. Через полтора года после начала их дружбы Саманта пошла к энергетическому целителю, которая спросила ее: «Ты с кем-нибудь встречаешься?»

Девушка ответила: «Нет, но у меня есть особая связь с моим лучшим другом Джейкобом», и та убедила женщину, что «они разделяют совместную духовную пуповину». Звучит очень по-лосанджелесски...

Саманта набралась смелости и задала вопрос Джейкобу: «чувствовал ли он к ней что-то большее, чем друг?» Он ответил положительно. (Если бы это был сюжет романтической комедии, то квиры бы её возненавидели и назвали гомофобной).

Так пара сошлась — причем они практически сразу съехались и согласились на моногамные отношения, потому что такой формат подходит им обоим больше всего.

Конфетно-букетный период продлился полгода, после чего Сэм начала чувствовать неуверенность, будто удерживает парня от того, чтобы он был «настоящим» собой.

Их сомнения друг в друге развеяла консультантка по отношениям своей личной историей:

«Я жената на женщине, но идентифицирую себя как гетеро. Она — единственная женщина, которая меня когда-либо привлекала. Она просто мой человек».

В конце 2024 года Саманта и Джейкоб сыграли свадьбу, которую освещали *на секундочку* в The New York Times. Спустя год у пары родился ребенок.

В основном они получают положительную реакцию и поддерживающие комментарии, но не всё так радужно.

Возвращаясь к темам исключенной из этого уравнения бисексуальности и «квиров, которые ненавидят такой сюжет», Саманта и Джейкоб на самом деле делятся, что основная часть негативной реакции, которую они получают, исходит как раз от ЛГБТК-сообщества. И такой контекст, честно говоря, понятен.

Претензия первая: Джейкоб будто бы является ходячей рекламой конверсионной терапии. Смотрите, он ведь смог отказаться от гомосексуальности и стать верным мужем для женщины и отцом маленького ангелочка! А разве гомофобам нужно больше?

На это супруги отвечают безусловным осуждением практики конверсионной терапии и просят не укладывать их личный, возможно, уникальный опыт в чужие навязанные рамки.

Вторая претензия звучит скорее как обвинение: Джейкоб — бифоб. Почему бы ему просто не принять реальность, что его привлекают и мужчины, и женщины?

«Он был бы рад сказать, что он бисексуал, если бы на самом деле так себя чувствовал. Это просто не так», — говорит за мужа Саманта.

Здесь мы утыкаемся в дилемму ярлыков и самоидентичности: обязан ли парень, которого привлекают 9999 мужчин и только одна конкретная женщина, принимать для себя идентичность бисексуала и оставить ярлык «гея» тем, кто без необходимости не женится на своих подругах и не заводит с ними детей?

Существует ли вылитая в бронзе социальная норма и общепринятая этика для квиров, а всё, что в неё не укладывается, — это вредительство? Вопрос на жаркую дискуссию.