Фестиваль, где десятки тысяч трансгендерных женщин могут праздновать без страха

Ежегодно во второй половине весны в индийской деревне Кувагам собирается больше ста тысяч человек. Поводом становится трехнедельный фестиваль, на который съезжаются трансгендерные женщины со всей страны — в ярких шелковых сари, золотых храмовых украшениях и с намасленными волосами, в которые вплетены цветы.

Он посвящен Аравану — герою «Махабхараты», одной из самых почитаемых индийских поэм. По легенде, перед решающей битвой Араван соглашается стать жертвой, но просит об одном: жениться перед смертью. Ни одна женщина не хочет выходить за того, кому суждено умереть наутро. Тогда бог Кришна принимает женский облик Мохини и исполняет его желание. На рассвете Аравана приносят в жертву, а Мохини — теперь уже вдова — оплакивает его. Эта скорбь и лежит в основе праздника.

Со временем эта история перевоплощения приобрела особый смысл для трансгендерных женщин. Они приезжают в Кувагам, чтобы в предпоследний день фестиваля «выйти замуж за Аравана». А следующим утром повторяют обряд траура: ломают браслеты, стирают красную пудру с пробора, надевают белые сари и плачут по его смерти.

В 2014 году Верховный суд Индии признал трансгендерных людей «третьим полом» и дал им право на самоопределение. В 2019 году власти приняли закон об их защите, но теперь готовят поправки. Критики называют их шагом назад: если поправки пройдут, самоопределение больше не будет работать и трансгендерность превратится в медицинский диагноз.

Для транс-женщин, собравшихся в Кувагаме, фестиваль — временное убежище от вечного надзора. The Guardian написал истории некоторых женщин, вот одна из них.

Праззи, дизайнерка моды и преподавательница в университете Ченнаи, проводит большую часть года в местах, где она, по её словам, «крошечное меньшинство — человек, чье присутствие или отсутствие не имеет значения».

«Люди думают, что мода инклюзивна. Это не так, — говорит она. — Возможно, квир-люди, но транс-женщины? Нас все еще не приветствуют». В Кувагаме это чувство изоляции исчезает. «Хотя бы раз в год мы — большинство. Мы повсюду — на улицах, в магазинах, в жизни друг друга. Я могу просто быть вместе с моими транс-сестрами, ничего не объясняя».

Прежде чем получить преподавательскую должность, Праззи получила полсотни отказов в работе.

«Твое резюме открывает дверь, но твоя идентичность тут же захлопывает её, — говорит она. — Тебя зовут на собеседование, потому что портфолио хорошее. Но как только ты входишь, все меняется: ты видишь по лицам, что решение уже принято».

Праззи тревожит новый закон.

«Когда само государство ставит под сомнение твою идентичность, если ты не вписываешься в его узкие рамки "трансгендера", вся возня с документами становится еще кошмарнее, — говорит она. — Государство получает право почти произвольно решать, выдавать нам эти бумаги или нет. А без документов тебя не существует. Нельзя снять жилье, нельзя свободно передвигаться, о работе даже речи не идет. Мне повезло — у меня есть работа, которая обеспечивает мне стабильность. Но для большинства из нас это нереально».

Как нацисты преследовали лесбиянок: история, которую долго замалчивали

К концу ХХ века розовый треугольник стал одним из самых мощных символов ЛГБТ-сопротивления и громкого голоса квиров. Исторически он связан с репрессиями против гомосексуальных мужчин, но к лесбиянкам и квир-женщинам отношения не имел.

Многие говорят, что это связано с тем, что лесбиянок нацисты не преследовали — и это неправда. Историки в большинстве своем игнорировали репрессии против квир-женщин в нацистской Германии, и это до сих пор оставалось без внимания.

Этот миф развеивает исследователь Сэмюэл Клоуз Хунеке, который выпустил новую книгу 'I Will Not Abandon You: Queer Women in Nazi Germany'.

Коротко раскрываем контекст этого периода.

Совершить каминг-аут и быть единственным открытым геем в НБА: рассказываем историю баскетболиста, который пошел против гомофобной системы

Джейсон Коллинз отыграл больше 10 сезонов в НБА — лучшей баскетбольной лиге мира. Среди его команд были Бостон «Селтикс» и Атланта «Хоукс», а будучи новичком «Нетс», он противостоял в финале 2002 года лучшему центровому эпохи, Шакилу О'Нилу.

Тот финал Коллинз не выиграл, следующий тоже, и шанса на чемпионство у него больше не возникало. Но его наследие можно оценить выше, чем наличие чемпионских колец.

«Мне 34 года, я центровой НБА», — написал Коллинз для статьи журнала Sports Illustrated от 6 мая 2013 года. «Я темнокожий. И я гей».

До этого момента биография парня была выдающейся, но без сюрпризов: рост 213 сантиметров, был звездой школьной команды, потом вместе с братом-близнецом успешно выступал за Стэнфорд, исполнил мечту и попал в НБА; познакомился с девушкой еще в колледже, с которой провстречался целых 8 лет и даже был обручен — Каролин Мус (тоже баскетболистка).

Но жених без объяснения разорвал помолвку в 2009 году. Как он комментировал свои отношения позже: «иногда быть геем это как знать, что небо голубое, но доказывать себе, что оно — красное».

Статья с каминг-аутом имела эффект разорвавшейся бомбы. Джейсон Коллинз стал первым открытым действующим игроком-геем не только в НБА, но и вообще во всех главных мужских профессиональных лигах США: бейсбол, американский футбол, хоккей и баскетбол. Из-за табу на гомосексуальность в спорте многие игроки даже не могли это предвидеть.

Что БЕЗУМИЕ, ведь среди тысяч атлетов не может не быть геев. Об этом же в 2026-м говорит легенда баскетбола и соперник Майкла Джордана Чарльз Баркли:

«Если вы думаете, что среди такой кучи игроков нет геев, то вы тупой. Мы живем в гомофобном обществе, вот почему [они не рассказывают о себе]. И это грустно».

А катализатором для того, чтобы Джейсон решился рассказать о себе публично стало то, что его бывший сосед по комнате в колледже, политик Джо Кеннеди, принял участие в бостонском прайде как гетеросексуальный союзник, в то время как Коллинз, гей, оставался в шкафу — и его бесила собственная беспомощность. Так чужое союзничество смогло подтолкнуть на перемены.

На тот момент контракт Коллинза завершился и другие команды не звали к себе ветерана лиги. Большинство фанатов было уверено, что карьера баскетболиста закончена после каминг-аута, но в феврале 2014 года его родная команда «Нетс», за которую он выступал семь лет, дала ему сперва короткий временный контракт, а потом предложила доиграть свой последний — 13-й — сезон.

Когда Джейсон вышел на замену в своем первом матче, арена встретила его громкими аплодисментами. Продажи маек с фамилией игрока взлетели до небес и на какой-то момент они стали самыми продаваемыми на сайте НБА. Даже его номер на майке — 98 — имел глубокое значение для ЛГБТК-сообщества: Коллинз сказал, что выбрал его в память о Мэтью Шепарде, студенте-гее, убитом на почве ненависти в 1998 году.

После завершения карьеры Джейсон Коллинз стал публичным спикером и выступал за права квиров. А еще смог исполнить свою вторую большую мечту — начал жить открыто: летом 2014-го спортсмен стал встречаться с голливудским продюсером и номинантом на «Оскар» Брайаном Грином. Пара сыграла свадьбу в мае 2025 года.

Но всего через полгода счастливый брак омрачила ужасная новость: Джейсону диагностирована рак мозга IV стадии. Вместе с Брайаном они перепробовали любое доступное лечение, но это не помогло.

В прошлый вторник, 12 мая, семья сообщила о смерти Джейсона. Ему было 47 лет.

Как и тогда во время его каминг-аута, сейчас в НБА в разгаре плей-офф: игроки, комментаторы, старые друзья и квир-комьюнити говорят о его наследии и о том, каким достойным человеком он был.

«Я не ставил перед собой цель стать первым открытым геем в американском командном спорте. Но раз уж я им стал, то рад начать этот разговор».

Остается надеяться, что кто-нибудь будет готов пойти на смелый шаг, как Джейсон Коллинз, и продолжить этот разговор. Пока другого такого же не нашлось.