На Каннском кинофестивале состоялась премьера квир-хоррора «Подростковый секс и смерть в лагере “Миазма”» с Джиллиан Андерсон (её дебют на этом кинофестивале!) и Ханной Айнбиндер в главных ролях.

Это фильм небинарного режиссера Джейн Шёнбрун — и как и предыдущие их работы, он посвящен исследованию тела и идентичности.

(И, с большой вероятностью, большинству зрителей покажется «майндфаком»)

Рассказываем, каким получился фильм, а наш:а корреспондент:ка Дима Елагин делится своим мнением о фильме прямо из Канн.

Рецензию Димы целиком читайте у нас на Сабстеке.

Фестиваль, где десятки тысяч трансгендерных женщин могут праздновать без страха

Ежегодно во второй половине весны в индийской деревне Кувагам собирается больше ста тысяч человек. Поводом становится трехнедельный фестиваль, на который съезжаются трансгендерные женщины со всей страны — в ярких шелковых сари, золотых храмовых украшениях и с намасленными волосами, в которые вплетены цветы.

Он посвящен Аравану — герою «Махабхараты», одной из самых почитаемых индийских поэм. По легенде, перед решающей битвой Араван соглашается стать жертвой, но просит об одном: жениться перед смертью. Ни одна женщина не хочет выходить за того, кому суждено умереть наутро. Тогда бог Кришна принимает женский облик Мохини и исполняет его желание. На рассвете Аравана приносят в жертву, а Мохини — теперь уже вдова — оплакивает его. Эта скорбь и лежит в основе праздника.

Со временем эта история перевоплощения приобрела особый смысл для трансгендерных женщин. Они приезжают в Кувагам, чтобы в предпоследний день фестиваля «выйти замуж за Аравана». А следующим утром повторяют обряд траура: ломают браслеты, стирают красную пудру с пробора, надевают белые сари и плачут по его смерти.

В 2014 году Верховный суд Индии признал трансгендерных людей «третьим полом» и дал им право на самоопределение. В 2019 году власти приняли закон об их защите, но теперь готовят поправки. Критики называют их шагом назад: если поправки пройдут, самоопределение больше не будет работать и трансгендерность превратится в медицинский диагноз.

Для транс-женщин, собравшихся в Кувагаме, фестиваль — временное убежище от вечного надзора. The Guardian написал истории некоторых женщин, вот одна из них.

Праззи, дизайнерка моды и преподавательница в университете Ченнаи, проводит большую часть года в местах, где она, по её словам, «крошечное меньшинство — человек, чье присутствие или отсутствие не имеет значения».

«Люди думают, что мода инклюзивна. Это не так, — говорит она. — Возможно, квир-люди, но транс-женщины? Нас все еще не приветствуют». В Кувагаме это чувство изоляции исчезает. «Хотя бы раз в год мы — большинство. Мы повсюду — на улицах, в магазинах, в жизни друг друга. Я могу просто быть вместе с моими транс-сестрами, ничего не объясняя».

Прежде чем получить преподавательскую должность, Праззи получила полсотни отказов в работе.

«Твое резюме открывает дверь, но твоя идентичность тут же захлопывает её, — говорит она. — Тебя зовут на собеседование, потому что портфолио хорошее. Но как только ты входишь, все меняется: ты видишь по лицам, что решение уже принято».

Праззи тревожит новый закон.

«Когда само государство ставит под сомнение твою идентичность, если ты не вписываешься в его узкие рамки "трансгендера", вся возня с документами становится еще кошмарнее, — говорит она. — Государство получает право почти произвольно решать, выдавать нам эти бумаги или нет. А без документов тебя не существует. Нельзя снять жилье, нельзя свободно передвигаться, о работе даже речи не идет. Мне повезло — у меня есть работа, которая обеспечивает мне стабильность. Но для большинства из нас это нереально».