Не мог ничего писать последнюю неделю. Не буду утомлять рассказом про шок и эмоции, общее место уже. В первые дни вторжения России в Украину мой мир стал рушиться с такой скоростью, что я не успевал это осознавать, а мозг предательски еще и очень замедлился.

Но я взял интервью у Джонатана Литтелла, автора «Благоволительниц» — кто не знает, это самый популярный роман о Второй мировой войне (тираж больше 2 млн копий). Джонатан также написал книгу о Чечне, снял фильм про повстанцев в Конго, которые вербовали и накачивали наркотой детей, чтобы отправлять на войну. Литтелл работал много лет в организации против голода.

Он много знает о войнах и давно исследует психологию людей, которые участвуют в насилии — идеальный гость для сегодняшнего дня.

Джонатан объяснил мне, чем национализм отличается от неонацизма и как, говоря об украинских неонацистах, Путин или Шойгу бессознательно разоблачают себя. Объяснил, в чем цель и в чем главный страх. Почему одни и те же люди не верили пропаганде в советские времена, но верят сегодня. Еще мы поговорили о пресловутом чувстве стыда и вины, и о том, что имеет значение, а что нет.

Пока мы монтировали, в России приняли разные законы, которые ставят вне закона журналистов и нашу работу. Как водится при тоталитарных режимах, нас ставят перед невозможным выбором: нарушить закон, называя вещи своими именами, или нарушить нравственный закон, не называя.

Поскольку нравственный закон, как известно, внутри нас, его нарушать всяко дороже — поэтому я ничего решил не запикивать, не делать сноски и уточнения. Нахуй, как говорит Джонатан (он местами неплохо переходит на русский).

Нам не привыкать говорить о том, о чем запрещено, мы два года разминались на квире. Особенно важно называть белое белым, а черное черным, когда за это может прилететь. Слова обладают магической силой, именно поэтому принимаются законы против слов. И именно поэтому нельзя затыкаться. Вчера сделали следующее интервью, смонтируем через несколько дней, не переключайтесь.

Посмотреть: https://youtu.be/WWcr9ZD9Vto

Друзья,
Поскольку инстаграм и фейсбук в России становятся не очень доступны, а наш сериал Квирография сейчас не слишком бодро проодоложается на фоне войны, я решил изменить формат этого канала и даже его название. Здесь будут мои личные посты, я буду излагать тут свои идеи, события жизни и чувства, как делал раньше это в инсте и фб. Также здесь я буду анонсировать все, что мы снимаем пока снимать возможно. И делиться еще чем-то, в чем я вижу смысл. Короче, реальность требует твердых нравственных установок и гибкого обращения с самим собой. Вчера вот только говорил про это в очередном интервью с историком квирятины и перверзятины, как она себя называет (кто знает, тот поймет и без имени, а кто не знает, будет приятно удивлен через неделю). Keep calm и продолжаем движение.

Замечаю несколько одновременных  процессов:
1. Война как новость теряет остроту для многих. Все чаще вижу, как артисты и другие люди, высказавшись раз "за мир", вернулись к обычному контенту. Это и защитная реакция психики, и прагматизм (чтобы не отписывались). 
К войне нельзя привыкать! Война происходит с каждым из нас, определяет нашу жизнь и нашу смерть, не чью-то там, определяет сейчас и, кстати, навсегда. Если мы ее вытесняем, перестаем осознавать, у нас нет шанса ее прекратить, мы будем беззащитны как слепые котята на берегу штормящего моря.
2. Расчеловечивание русских. Тоже понятная защитная реакция: разрушенный роддом распахивает не только бездонное горе, но и бездонную ненависть. Свиньи, собаки – вижу много таких слов в ленте. Важно помнить, что расчеловечивание оппонента рикошетом бьет по тебе самому. Называя других людей не-людьми, ты легализуешь возможность расчеловечивания. В Руанде, в Турции, в Северной Корее и везде, где был геноцид, первым делом людей начинали называть тараканами, крысами и тд. Проблема в том, что неконтролируемая ярость вредит во все стороны, в том числе вовнутрь. Поэтому Путин, безусловно, военный преступник, психопат, но он не скотина, он человек и именно поэтому с него есть спрос. 
3. Обесценивание горя русских людей. 
Я в первый день атаки написал, что счет каждому из нас предъявят лично. Не думал, что это начнется так молниеносно: он еще не доел людей, а мы уже платим, и не только деньгами. Нам уже принесли этот счет на всех языках. У моих друзей отозваны контракты, мы уехали с одним чемоданом на годы, если не навсегда, на улице и в такси в разных странах с нас требуют возвращаться в Россию и свергать режим. Тоже понятное явление, я даже не буду оправдываться, что мы – те кто теперь в Ереване, Тбилиси и Стамбуле – мы и так боролись, сколько могли, и у нас есть ответ на вопрос и про 8 лет, и про 80. Я также не буду развивать мысль, что моя жизнь и моя страна тоже разрушены. Я только хочу сказать, что любой, даже праведный гнев, обнуляет разговор и будущее. Вы можете нас ненавидеть, но как эта ненависть обогатит вашу жизнь и как нам поможет что-то сделать с этой бедой?