Привет, это Карен. Новости из Новосибирска, про которые мы вчера писали, и сам этот очередной защитник ценностей напомнили мне наш выпуск Квирпросвета, снятый перед самым началом войны, про гомофобию как культурное и психологическое явление, вот он 👈

Вообще, если внимательно смотреть видосы Конорева (который напал на молодого человека на улице) и внимательно читать, что он писал в своем ныне удаленном канале, можно как раз увидеть многое из того, что наука говорит про глубинные психологические механизмы в основе гомофобной агрессии.

Например, по видео и текстам Конорева видно, что он очень возбужден. Ярость и сексуальное возбуждение вообще имеют много общего на уровне физиологии, но тут сексуальный подтекст также очевиден в каждой формулировке (“жалею что не в**бал его сильнее” и т.д.).

Конорев прямо признается, что испытывает к жертве чувства такой силы, что не может с ними справиться.

Еще Фрейд и его ученик Шандор Ференци писали, что отвращение гетеро мужчин к геям — это защита от собственных подавленных гомосексуальных желаний.

С середины 1990-х ученые стали подкреплять теорию практикой и измерять неосознанное сексуальное возбуждение у мужчин инструментально — по изменениям объема пениса при разных визуальных стимулах.

Появились публикации, показывающие, что гомофобно настроенные гетеросексуальные мужчины возбуждаются при просмотре гей-порно, тогда как не-гомофобные гетеросексуалы к гей-порно равнодушны. Первое такое исследование опубликовали Адамс и Райт в 1996 году. Подробнее про эти исследования тоже есть в нашем видео.

Но мне лично, как человеку, который давно и увлеченно изучает психоаналитический подход, больше интересна не нейрофизиология, а метафорический смысл происходящего.

Когда Конорев сталкивается с критикой и угрозой наказания, он пишет: я готов умереть за свои убеждения. Даже если это бравада, она означает, что речь идет о мощном переживании, о вопросе жизни и смерти.

Но самое интересное, что само нападение и последующее повышение ставок («или я ебну или меня») вообще-то свидетельствуют о том, что Конорев убеждает себя в чем-то, что ему очень трудно принять. Человек, который действительно хочет строить гетеросексуальную семью и рожать детей, просто это делает — ему не нужно ничего доказывать и на кого-либо нападать.

В одном посте Конорев пытается рационализировать свою гомофобию и это текст потрясающей откровенности:

Нас рожали и воспитывали не для того, чтобы мы долбились в однополых отношениях, а для того, чтобы мы строили семьи, рожали детей.

Формулировка от первого лица здесь не случайна. Она прямо указывает, что Конорев говорит о себе и для себя. Тут заметно, как его язык распадается на очень детский, когда он говорит про смысл ("нехорошо", "неправильно") по сравнению с матерным сексуализированным языком, которым он говорит о своих чувствах. Это мощное супер-эго, подавляющее “неправильные” желания.

Конечно, подавленная гомосексуальность — не исчерпывающее объяснение гомофобии. Культура, традиции, пропаганда и другие социальные факторы тоже имеют огромное значение. Например, гомофобия это простой способ поделиться на своих и чужих, причем на хороших "нас" и очень плохих и опасных "их".

Здесь работает такая психологическая защита как проекция: то, что человек не принимает в себе, он бессознательно переносит в других. Так рождаются мифы, например, о жадных евреях или о развратных ЛГБТ-людях.

Интересно, как индивидуальный защитный механизм — проекция — работает на уровне целого государства: война приводит к демографической катастрофе, но виноватыми назначаются ЛГБТ-люди. Это не просто поиск козла отпущения, это защитная реакция.

Проблема в том, что такие защиты — это искажением реальности и бегство от нее, поэтому вреда от них больше, чем пользы.

Ярик на связи и с плохими новостями. В Оренбурге в суд ушло первое в России уголовное дело об «ЛГБТ-экстремизме» — владелец клуба Pose Вячеслав Хасанов, арт-директор Александр Климов и администраторка Диана Камильянова рискуют получить сроки вплоть до десяти лет за то, что в их помещении за закрытыми дверями собирались квир-люди.

Дело началось с нападения на клуб силовиков вместе с неонацистами из «Русской общины» 9 марта прошлого года. Диана и Александр сразу попали в СИЗО, вскоре к ним присоединился Вячеслав. Всех троих «Мемориал» признал политзаключенными.

После клуба Pose в «ЛГБТ-экстремизме» обвинили еще больше десяти людей: самарского квир-активиста Артема Фокина, ульяновского предпринимателя Илью Журавлева и сотрудников еще трех клубов: «Точка» в Чите, Black Clover в Кирове и «Зебра» в Воронеже.

Последним за прошлый год обвиняемым стал владелец турагентства «Мэн Тревел» Андрей Котов: его отправили в СИЗО, где спустя несколько дней нашли мертвым с официальной причиной «самоубийство».

Дела расследовали долго, как будто следкомы разных регионов ждали, кто же первым отправит документы в суд. Неловкость закончилась, когда 30 января 2025 года первый приговор получил никому из квир-сообщества прежде не известный преступник, отбывавший срок в колонии на Кузбассе, который якобы склонял к «участию в ЛГБТ» других заключенных.

Ему дали шесть лет колонии. Илье Журавлеву, причастность которого к квир-сообществу тоже под вопросом, — 20 марта назначили три года.

С оживлением дела в Оренбурге в каком-то смысле начинается новый этап в анти-ЛГБТ репрессиях в России. В отличие от предпринимателя Журавлева и неизвестного зэка из Гурьевска, ребята из Pose были настоящей частью скрытого от обывательских глаз российского квир-мира, существующего за закрытыми дверями и плотно занавешенными шторами.

Их задержание нарушило правило, в которое до сих пор, судя по недавнему интервью, верит (или притворяется) Владимир Путин: «сидите в своих подвалах и не показывайтесь детям — вас никто не тронет».

В качестве слабого прикрытия Следком пишет, что в клубе находились несовершеннолетние, но как человек, сталкивавшийся лично с рейдом неонаци, я знаю прекрасно: после 2013 года в квир-пространствах появлялись только те подростки, которых приводили с собой крепкие ребята с повышенным интересом к геям.

Теперь за некогда закрытые двери, выломанные эшниками и общинниками, сунет нос еще и российское правосудие.

Невозможно предугадать, что решит суд, но оправдательных приговоров в России почти не бывает. А по статье, которую вменяют ребятам из Pose, одному грозит от двух до шести лет, двоим другим — от шести до десяти лет колонии.

Who’s this diva 🤩

Наконец мужественность вернулась в качалку

Привет, это Ярик и я уже два часа сижу как мешком по голове ударенный: мне назначили штраф за «ЛГБТ-пропаганду» в 400 тысяч, это самый большой штраф по этой статье для физлиц, вдвое больше чем, например, у Игоря Синяка.

Сегодня в Москве мировая судья 374-го участка Александра Михалёва судила трех «ЛГБТ-пропагандистов»: главреда Sport24 Самвела Авакяна, гендиректора «Кинопоиска» Александра Дунаевского и вот меня. Дунаевский там частый гость, а мы с Авакяном — новички. Только ему выписали штраф «всего» на двести тысяч.

Я вообще таких больших штрафов частным лицам не помню. В Ярославле после рейда на клуб суд выписал дрэг-квин (одна из них — Ramona Vile) семь протоколов по 50к штрафа каждый. В сумме 350 тысяч. А я, получается, пропагандировал сильнее, чем семь королев! Гордиться, наверное, надо.

Конечно, находясь в эмиграции, такие новости переживать гораздо легче: я волен со спокойной душой не платить штраф, это просто +1 причина, почему я не смогу вернуться в Россию. Как и в случае с иноагентством, подбадриваю себя надеждой, что пока занимались мной, не занимались какой-нибудь региональной активисткой, остающейся в стране.

А еще одна надежда в том, что суд был прав и я действительно пропагандировал что-то детям. Если хотя бы один ребенок-гей благодаря мне понял, что с ним все нормально, это мир вокруг не в порядке, то я уже не зря стачиваю свою клавиатуру.