Счастливые мужья танцуют под 'Love on top' Бейонсе на своей свадьбе в 2015 vs. они танцуют под неё же на концерте Бейонсе спустя 10 лет

Аааа как это мило! Будто концовка ромкома 🥹

Житель Новосибирска Дмитрий Конорев напал на молодого человека на улице и объявил, что будет перевоспитывать геев, однако столкнулся с резким неодобрением общества и угрозой уголовной ответственности.

Рассказываем, что этот случай косвенно сообщает о реальном отношении людей к геям в России.

Что случилось: в субботу 5 июля Дмитрий Конорев, 21 год, из Ленинского района Новосибирска напал на улице на молодого человека Константина С. и избил его. Видео, которое снимал его сообщник, Конорев выложил в свой телеграм-канал.

В первых постах после этого видео Конорев объявил, что начинает «перевоспитать» геев, сожалеет, что «не въ*бал ему сильнее», и призывает аудиторию присылать информацию о других геях и действовать вместе «во благо и теперь уже в рамках закона».

Нас рожали и воспитывали не для того, чтобы мы долбились в однополых отношениях, а для того, чтобы мы строили семьи, рожали детей.

В воскресенье блог и видео нашли местные телеграм-каналы, затем федеральные СМИ. Константин написал заявление в полицию и полицейские пообещали ему что «это дело точно не запылится» — пишет издание ASTRA.

Одновременно Дмитрий получил сотни негативных комментариев: «я тоже против геев, но нельзя избивать слабых» писали многие. Сначала он удалял комментарии, потом снес часть постов, потом весь канал.

Регулярные рейды по гей-клубам, которые проходят в последние полтора года, многочисленные видео, на которых «Русская община» и сотрудники Центра «Э» избивают посетителей, новости о травле и дискриминации — все это создает ощущение легализации и общего одобрения насилия над ЛГБТК. История Дмитрия корректирует картину.

После нападения Дмитрий написал в своем канале, что приметил еще одну жертву: «будем лечить и наблюдать за изменениями». Следом разместил пост с рассуждениями о том, почему геи и лесбиянки — это «плохо и вредно для русского общества», а также видеосообщение, в котором пообещал «спрашивать как с п*доров» с тех, кто заступились за его жертву.

Позже Дмитрий удалил это видео и написал, что «дела зашли п*дец далеко» и добавил, что «готов и ждет звонка» (вероятно, из полиции). Вскоре его канал стал недоступен.

Мощная негативная реакция жителей Новосибирска показала, что общество не одобряет насилие, даже если это насилие прикрываться новыми дискриминационными законами.

Несмотря на массированную пропаганду против ЛГБТ, в большинстве люди сопротивляются расчеловечиванию. И это скорее хорошая новость.

Привет, это Карен. Новости из Новосибирска, про которые мы вчера писали, и сам этот очередной защитник ценностей напомнили мне наш выпуск Квирпросвета, снятый перед самым началом войны, про гомофобию как культурное и психологическое явление, вот он 👈

Вообще, если внимательно смотреть видосы Конорева (который напал на молодого человека на улице) и внимательно читать, что он писал в своем ныне удаленном канале, можно как раз увидеть многое из того, что наука говорит про глубинные психологические механизмы в основе гомофобной агрессии.

Например, по видео и текстам Конорева видно, что он очень возбужден. Ярость и сексуальное возбуждение вообще имеют много общего на уровне физиологии, но тут сексуальный подтекст также очевиден в каждой формулировке (“жалею что не в**бал его сильнее” и т.д.).

Конорев прямо признается, что испытывает к жертве чувства такой силы, что не может с ними справиться.

Еще Фрейд и его ученик Шандор Ференци писали, что отвращение гетеро мужчин к геям — это защита от собственных подавленных гомосексуальных желаний.

С середины 1990-х ученые стали подкреплять теорию практикой и измерять неосознанное сексуальное возбуждение у мужчин инструментально — по изменениям объема пениса при разных визуальных стимулах.

Появились публикации, показывающие, что гомофобно настроенные гетеросексуальные мужчины возбуждаются при просмотре гей-порно, тогда как не-гомофобные гетеросексуалы к гей-порно равнодушны. Первое такое исследование опубликовали Адамс и Райт в 1996 году. Подробнее про эти исследования тоже есть в нашем видео.

Но мне лично, как человеку, который давно и увлеченно изучает психоаналитический подход, больше интересна не нейрофизиология, а метафорический смысл происходящего.

Когда Конорев сталкивается с критикой и угрозой наказания, он пишет: я готов умереть за свои убеждения. Даже если это бравада, она означает, что речь идет о мощном переживании, о вопросе жизни и смерти.

Но самое интересное, что само нападение и последующее повышение ставок («или я ебну или меня») вообще-то свидетельствуют о том, что Конорев убеждает себя в чем-то, что ему очень трудно принять. Человек, который действительно хочет строить гетеросексуальную семью и рожать детей, просто это делает — ему не нужно ничего доказывать и на кого-либо нападать.

В одном посте Конорев пытается рационализировать свою гомофобию и это текст потрясающей откровенности:

Нас рожали и воспитывали не для того, чтобы мы долбились в однополых отношениях, а для того, чтобы мы строили семьи, рожали детей.

Формулировка от первого лица здесь не случайна. Она прямо указывает, что Конорев говорит о себе и для себя. Тут заметно, как его язык распадается на очень детский, когда он говорит про смысл ("нехорошо", "неправильно") по сравнению с матерным сексуализированным языком, которым он говорит о своих чувствах. Это мощное супер-эго, подавляющее “неправильные” желания.

Конечно, подавленная гомосексуальность — не исчерпывающее объяснение гомофобии. Культура, традиции, пропаганда и другие социальные факторы тоже имеют огромное значение. Например, гомофобия это простой способ поделиться на своих и чужих, причем на хороших "нас" и очень плохих и опасных "их".

Здесь работает такая психологическая защита как проекция: то, что человек не принимает в себе, он бессознательно переносит в других. Так рождаются мифы, например, о жадных евреях или о развратных ЛГБТ-людях.

Интересно, как индивидуальный защитный механизм — проекция — работает на уровне целого государства: война приводит к демографической катастрофе, но виноватыми назначаются ЛГБТ-люди. Это не просто поиск козла отпущения, это защитная реакция.

Проблема в том, что такие защиты — это искажением реальности и бегство от нее, поэтому вреда от них больше, чем пользы.

Ярик на связи и с плохими новостями. В Оренбурге в суд ушло первое в России уголовное дело об «ЛГБТ-экстремизме» — владелец клуба Pose Вячеслав Хасанов, арт-директор Александр Климов и администраторка Диана Камильянова рискуют получить сроки вплоть до десяти лет за то, что в их помещении за закрытыми дверями собирались квир-люди.

Дело началось с нападения на клуб силовиков вместе с неонацистами из «Русской общины» 9 марта прошлого года. Диана и Александр сразу попали в СИЗО, вскоре к ним присоединился Вячеслав. Всех троих «Мемориал» признал политзаключенными.

После клуба Pose в «ЛГБТ-экстремизме» обвинили еще больше десяти людей: самарского квир-активиста Артема Фокина, ульяновского предпринимателя Илью Журавлева и сотрудников еще трех клубов: «Точка» в Чите, Black Clover в Кирове и «Зебра» в Воронеже.

Последним за прошлый год обвиняемым стал владелец турагентства «Мэн Тревел» Андрей Котов: его отправили в СИЗО, где спустя несколько дней нашли мертвым с официальной причиной «самоубийство».

Дела расследовали долго, как будто следкомы разных регионов ждали, кто же первым отправит документы в суд. Неловкость закончилась, когда 30 января 2025 года первый приговор получил никому из квир-сообщества прежде не известный преступник, отбывавший срок в колонии на Кузбассе, который якобы склонял к «участию в ЛГБТ» других заключенных.

Ему дали шесть лет колонии. Илье Журавлеву, причастность которого к квир-сообществу тоже под вопросом, — 20 марта назначили три года.

С оживлением дела в Оренбурге в каком-то смысле начинается новый этап в анти-ЛГБТ репрессиях в России. В отличие от предпринимателя Журавлева и неизвестного зэка из Гурьевска, ребята из Pose были настоящей частью скрытого от обывательских глаз российского квир-мира, существующего за закрытыми дверями и плотно занавешенными шторами.

Их задержание нарушило правило, в которое до сих пор, судя по недавнему интервью, верит (или притворяется) Владимир Путин: «сидите в своих подвалах и не показывайтесь детям — вас никто не тронет».

В качестве слабого прикрытия Следком пишет, что в клубе находились несовершеннолетние, но как человек, сталкивавшийся лично с рейдом неонаци, я знаю прекрасно: после 2013 года в квир-пространствах появлялись только те подростки, которых приводили с собой крепкие ребята с повышенным интересом к геям.

Теперь за некогда закрытые двери, выломанные эшниками и общинниками, сунет нос еще и российское правосудие.

Невозможно предугадать, что решит суд, но оправдательных приговоров в России почти не бывает. А по статье, которую вменяют ребятам из Pose, одному грозит от двух до шести лет, двоим другим — от шести до десяти лет колонии.

Who’s this diva 🤩

Наконец мужественность вернулась в качалку

Привет, это Ярик и я уже два часа сижу как мешком по голове ударенный: мне назначили штраф за «ЛГБТ-пропаганду» в 400 тысяч, это самый большой штраф по этой статье для физлиц, вдвое больше чем, например, у Игоря Синяка.

Сегодня в Москве мировая судья 374-го участка Александра Михалёва судила трех «ЛГБТ-пропагандистов»: главреда Sport24 Самвела Авакяна, гендиректора «Кинопоиска» Александра Дунаевского и вот меня. Дунаевский там частый гость, а мы с Авакяном — новички. Только ему выписали штраф «всего» на двести тысяч.

Я вообще таких больших штрафов частным лицам не помню. В Ярославле после рейда на клуб суд выписал дрэг-квин (одна из них — Ramona Vile) семь протоколов по 50к штрафа каждый. В сумме 350 тысяч. А я, получается, пропагандировал сильнее, чем семь королев! Гордиться, наверное, надо.

Конечно, находясь в эмиграции, такие новости переживать гораздо легче: я волен со спокойной душой не платить штраф, это просто +1 причина, почему я не смогу вернуться в Россию. Как и в случае с иноагентством, подбадриваю себя надеждой, что пока занимались мной, не занимались какой-нибудь региональной активисткой, остающейся в стране.

А еще одна надежда в том, что суд был прав и я действительно пропагандировал что-то детям. Если хотя бы один ребенок-гей благодаря мне понял, что с ним все нормально, это мир вокруг не в порядке, то я уже не зря стачиваю свою клавиатуру.