«Вог» сегодня — это не только ушедший из России глянец или хит Мадонны из 90-х. Резким изящным движениям, имитирующим модельные позы, вас научат чуть ли не в любой танцевальной школе — этот танец и связанная с ним культура «балов» давно вышли за пределы узкой квир-тусовки. Тем важнее помнить об их истоках, о которых лучше всего расскажет фильм 1990 года “Paris Is Burning”.

Эта документалка исследует андеграундный мир балов через их съемки и беседы с самыми яркими их участни_цами. Наш друг и автор канала «кью ревью» Сева по просьбе JGL рассказал, как в этом фильме освещаются феномены, определяющие квир-культуру до сих пор.

💃 The category is…
Балы зародились в сообществе небелых трансперсон и геев в нью-йоркском районе Гарлем — хотя первые упоминания квир-балов восходят еще к XIX веку, именно 1980-е, охваченные в «Париже в огне», считаются их золотой эпохой. В эти годы классические дрэг-выступления сменились десятками различных «категорий», в которых конкурсант_ки боролись за награды: в одних нужно было пройтись по подиуму в шикарном луке, в других — продемонстрировать модельное тело, в третьих — примерить на себя образ учени_цы элитной школы или генерального директора мегакорпорации.

💅 Realness
Часто выступающим было нечего есть и негде ночевать, но на балах они могли приблизиться к опыту славы и шикарной жизни звезд с обложек, который не был им доступен в реальной жизни: в расистском, гомофобном и трансфобном обществе у них просто не было тех возможностей, которые были у белых цисгетеро людей. В то время чуть ли не единственным шансом выжить для небелого квир-человека было не выдавать своей квирности, слиться с толпой, поэтому отдельной категорией на балах стала “realness” (буквально «реалистичность») — максимально правдоподобное отыгрывание цисгетеро человека.

👄 Reading, shade, vogue
Если в 60-х дрэг-королевы брали на вооружение образы кинозвезд, то в 80-х самой завидной целью стали супермодели. Так на балах появляется вог — танец, имитирующий модельную походку по подиуму и позы перед камерой. Стычки на ночных улицах с гомофобами были не редкостью, и из них рождается такое важное для квир-культуры понятие, как “reading” (буквально «чтение») — изящное искусство оскорбления. Более тонкая его форма — “shade” — когда унижаешь оппонент_ку не напрямую, а намеками, «отбрасываешь тень»: «Я не говорю, что ты урод_ка, но мне и не надо этого говорить, ведь ты и так об этом знаешь».

🏠 House of…
Говоря о культуре балов, нельзя не упомянуть о домах. Дома Xtravaganza, Ninja, Pendavis, St Laurent и многие другие стали, по сути, приемными семьями для квир-людей, от которых отказались их биологические родственники. Гордые матери домов (титул, не зависящий от гендера) — живые легенды, собравшие больше всего призов, заботятся о своих «детях» и наставляют их на победы. Юные подрастающие легенды, как это обычно бывает, уже готовы снести старое поколение с пьедестала — но они уже не удовлетворяются бальными стенами, им хочется стать настоящими звездами в большом мире. В отличие от геро_инь сериала “Pose” (2018-2021), чьи истории в основном завершились хэппи-эндами, судьбы их реальных прототипов сложились не так радужно.

🤳 How do I look
У “Paris Is Burning” с квир-комьюнити сложные отношения. Многие обвиняли режиссерку Дженни Ливингстон в том, что она эксплуатировала геро_инь и не дала им достойного вознаграждения, хотя оплата за съемку в документальных фильмах обычно не предполагается (несмотря на это, между 13 участни_цами были распределены 55,000$). Другая претензия заключалась в том, что «Париж в огне» концентрируется на темной стороне балов — бедности, воровстве и секс-работе. Своеобразным ответом стал фильм 2006 года “How do I look”, призванный отбелить репутацию бал-культуры, но так и не достигший такого же культового статуса, как «Париж». Может быть, заслуга фильма Дженни Ливингстон как раз в том, что он показывает геро_инь без прикрас, показывает системную дискриминацию, с которой они сталкивались — и показывает то прекрасное, что рождается из этой темноты.

Сева из «кью ревью»

Это Карен. Летом 2021-го, озверев от ковидного локдауна, я решил отпраздновать день рождения с размахом: позвал не только друзей, но буквально всех, с кем тогда общался. Взрослые респектабельные журналисты, фотографы и диджеи, красивые знакомцы из гриндера, самые близкие люди и едва знакомые, все приехали в странное помещение над бензоколонкой на Третьем кольце — единственное место, которое открылось для тайной вечери.

Люди были очень разные и тусовка клеилась с трудом, распадаясь на мелкие компании, но когда стемнело, на сцену вышли Ники Джэм, Маями и Ванила, и с этого момента начался лучший день рождения, который у меня был.

Без тени иронии, я считаю дрэг важнейшим из искусств. И когда мы снимали "Квирографию", и до, и после я каждый раз с восторгом наблюдаю, как дрэг делает людей лучше. Карнавал, по Михаилу Бахтину, переворачивает мир вверх ногами, мужчины обращаются женщинами, верх становится низом, греховное — святым, постыдное уважаемым.

Человеку в тисках культуры и ее многочисленных табу нужны такие ночи, они высвобождают много энергии и радости. В раскрепощении состоит сила дрэга и его опасность для тех, кто стремится закрепощать.

"В гримерку ворвался человек в трениках, встал в стойку и начал нас бить", – вспоминает Ники облаву в клубе.

Потом всех положили лицом в пол, по одному допрашивали. Мы пролежали там три часа на ледяном полу в помещении с открытыми дверями, но нам, артистам, повезло больше, чем посетителям, которые так лежали до утра.

Вскоре Илья ("гражданское" имя Ники) улетел в Белград, откуда он и созвонился со мной, чтобы рассказать про силовиков в клубах, про теперешний московский дрэг без переодевания, про то, почему почти никто из див не уехал, и про судьбу тех, кто рискнул уехать.

Я слушаю Ники, смотрю на короткое видео из той ночи 4 года назад, и думаю, что эпоха, конечно, ушла. И ее жаль и страшно за людей, которые остались, но еще я думаю о том, что это не первая и не последняя такая эпоха, человеку всегда будет нужен карнавал, а значит, дрэг всегда будет важнейшим из искусств.

Силовики в трениках умрут, а дрэг останется. Посмотрите Ники Джем, она немного грустная, но в целом жизнеутверждающая и вообще крутая: https://youtu.be/cAMlckIQVCo

P.S. Еще Ники ведет подкаст, слушайте
здесь 👈

Подпольные гей-бары то и дело встречаются в историческом кино, причём не только про пятидесятые, но и про начало ХХ века (или даже Викторианскую эпоху). Хотя на самом деле долгое время квиров можно было чаще увидеть в обычных барах, салунах и ресторанах.

Гей-бары (буду использовать этот термин, но в посетителей я включаю всех квиров) появились позже бань, борделей и залов для балов с однополыми парами. Были, конечно, исключения вроде парижской Мёртвой крысы и других лесбийских кафе, был Веймар, но если говорить про Британию, США и ряд других западных стран, то где-то до 1930х квиры всё же выбирали заведения со смешанной публикой.

Например, фэйри, феминные геи, были одной из диковинок салунов в нью-йоркском Бауэри до 1930х. Они свободно вместе с гетеросексуальными посетителями, выступали и искали любовников среди работяг или любопытных гостей из высшего общества. В Лондоне, несмотря на кое-какие подпольные гей-бары, квиры зачастую предпочитали обычные пабы, рестораны и кафе даже в 1950е. То же было в городах Финляндии, Канады и т.д.

Судя по рассказам, гетеро редко реагировали негативно, особенно если они были из рабочего класса. Один гей вспоминал, как в пабах Ист-Энда соседи и даже родители называли его друзей выбранными женскими именами и просили их спеть.

Всё это было бы невозможно без владельцев заведений, которые смотрели сквозь пальцы – иногда по доброте душевной, иногда из финансовых соображений. Квиры любили раскошелиться на дорогие блюда и напитки, а кое-где могли и дать взятку владельцу.

Уровень свободы сильно варьировался, в зависимости от времени и места. В Нью-Йорке фэйри порой могли и танцевать друг с другом, а в Гарлеме – даже целоваться, потому что моралистов поначалу мало интересовало чернокожее население, и они сосредоточились на Бауэри, строча доклады о разложении белой расы. И там, и там под запретом был кросс-дрессинг из-за старого запрета переодеваться в одежду противоположного пола. В Лондоне, со строгими законами об аморальном поведении, квиры обычно могли выпивать и общаться, но не более. А в Хельсинки в середине ХХ века лесбиянки могли наслаждаться относительной свободой, если они не были в брюках.

Если некоторые владельцы просто терпели квиров, другие их любили. В 1960е в Виннипеге был популярен бар Мура. Когда его закрыли, владельцы устроили закрытую вечеринку для квиров-завсегдатаев. В том же Виннипеге десятилетием ранее геи могли доверять кафе, которыми управляли китайские мигранты: они всегда защищали посетителей в случае неприятностей.

К сожалению, это могло закончиться печально для владельцев. В 1950е полиция во многих городах лишала бары лицензии на алкоголь, если в них замечали квиров. Если владелец “очищал” заведение, лицензию возвращали. Но репутация уже была подмочена, и бывало, что “обычные” посетители уже не приходили, а квиры обосновывались где-нибудь ещё, поэтому заведение закрывалось. Но такая судьба была предпочтительнее тюрьмы.

Порой шла настоящая борьба за квиров. Если владелец одного бара запрещал им вход, то его конкурент давал знать, что в его заведении безопасно и можно по-настоящему расслабиться. Слухи разносились быстро, и квирам было не привыкать к постоянной миграции. Несмотря на это, в простых барах бесчисленные молодые геи и лесбиянки на протяжении десятилетий знакомились с субкультурой и узнавали о тайных местах и вечеринках.

Источники: Gay New York, George Chauncey; Criminally Queer; Prairie Fairies, Valerie Korinek; Some Men in London, Peter Parker

Подписаться | #места #США #Великобритания #Финляндия #Канада #1920е #1950е