— О, могучие воины Асада, вы стойко пережидаете нападение, прячась по норам. Но почему не бьёте в ответ?

— О, садык аскари руси! Машаллах, как же мы можем воевать, если у нас нет оружия, которое достанет до этих грязных такфиристов и детей собак?

— Но у вас же есть ЗУ-шка. Она большая и страшная, садык.

— Она старая, ржавая и не стреляет.

— Садык арабский воевода, отдай нам. Мы что-нибудь придумаем.

Сирийский командир задумчиво затянулся кальяном, сделал известный садычий жест, но ЗУ-шку отдал.

Разобрать старую, ржавую, занесенную пылью, песком и плесенью ЗУ-шечку было очень нелегко. Три дня и три ночи мы обслуживали данное чудо советской военной инженерии. Мы не знали, когда снова появятся злые бородачи, а расхреначить их хотелось всем. Особенно тем, кто эту ЗУ-шку обслуживал и стер об неё пальцы.

Спустя трое суток безостановочных работ по возвращению нашей машины смерти в надлежащий вид, она наконец была готова. Собрали. Проверили на холостую все механизмы. Все скользило как по маслу и работало как часики.

Пришло время проверить её на работоспособность. Снарядили ленту, поставили короба, подали питание БК, несколько коротких очередей и стоявший на полигоне в качестве мишени автомобиль был уверенно поражен.

Стали оборудовать стационарную огневую позицию на территории грозных воинов Асада. Нужно было видеть их скепсис и ухмылки, когда мы копали, махали киркой и лопатами, чтобы в конце концов установить ЗУ-шку на ее почётное место.

На дежурство заступали по очереди. Все, кроме постоянно спящих садыков, ждали бармалеев, но их всё не было.

И вот, в одно прекрасное сирийское утро рация зашипела:

— Наблюдаю колонну противника. Вижу 5 пикапов.

— Не стрелять! Пусть подойдут ближе!

Обнаглевшие от безнаказанности духи уверенно приближались к опорнику, ещё не зная, что их ждёт.

В прицел ночного видения было отчётливо видно пять пикапов с крупнокалиберными пулемётами. Машины выстроились в ряд и медленно подъезжали ближе. Духи были уверены, что их никто не видит.

Треск рации:

— Огонь!

Незамедлительно ЗУ-шка отработала несколько коротких очередей по непрошенным гостям. 23-мм ангелы смерти отправились потрошить бармалеев. Один из пикапов задымился и встал.

Тут же по нам открыли ответный огонь все оставшиеся в строю недоброжелатели.

Перепуганные начавшейся перестрелкой садыки, оставаясь верными своим военным традициям, похватали матрасы с кальянами и разбежались как тараканы, которым включили свет.

— Ну что, парни, видели когда-нибудь реверсивное наступление? — пошутил наш командир, глядя на бегающих в панике союзников, и спокойно проговорил в рацию: — Огонь со всех орудий. Духи не должны уйти!

Шквал огня отовсюду и из всего, что было у нас в запасе, накрыл охреневших от таких раскладов бармалеев.

Миномёт сделал первый пристрелочный рядом с одним из пикапов, уничтожив живую силу. Следом долетела вторая мина, чётким попаданием закончив дело.

«Сапог» сжёг ещё одну машину.

ЗУ-шка лупила по противнику, разрывая ночь свистящими огненными снарядами.

Оставшиеся в живых участники неудавшегося акта устрашения, недолго думая, развернули уцелевшие машины и на всех парах двинулись прочь.

— Отставить огонь! Больше не сунутся, — проговорил командир в рацию.

Ночь охватила тишина. О непродолжительном бое напоминали только догорающие в темноте пустыни машины противника.

Садыки вернулись на свои позиции только под утро, а на опорнике духи не показывались до самого конца нашего там пребывания.