мне нравятся тёплые майские ночи. я шью, а за окном поёт зарянка.

жизнь как-то так устроена дико, что надо обязательно проигрывать. и непонятно, вот ты у неё в любимчиках или наоборот в завзятых неудачниках. для тебя уготован какой-то особенный путь или именно на тебя валятся все самые нелепые неурядицы. хотя стоит немного посмотреть по сторонам и можно увидеть, что нелепые неурядицы валятся если не на всех, то почти на всех точно. какой-то статистически необходимый процент счастливчиков всегда был, а в основном мы такие, ни туда, ни сюда. катаемся на своих синусоидах, расплачиваемся за минуты счастья потом каким-нибудь рвущим душу отчаянием. а единственная альтернатива — не существовать вовсе.

я иной раз думаю, что второй раз не ввязалась бы в это. не хочется повторять вот это вот всё с самого начала. даже ради своей первой космической влюблённости, после которой я очень максималистски пообещала себе, что мы обязательно встретимся снова, когда вселенная начнётся опять, и я буду ждать триллионы лет, пока не распадётся последний атом, чтобы потом снова проложить себе путанный путь из небытия. ой нет, нет-нет, космическая влюблённость поймет. никакого больше бытия.

хотя сейчас мне даже нравится просто жить, со всеми неудачами и удачами, мечтать свои глупенькие мечты, праздновать свои маленькие победы, признавать свои бесславные поражения, зализывать свои бестолковые раны. дурачиться, наблюдать, читать, позориться, перечислять глаголы. обещать себе, что я больше так не буду, а потом делать всё то же самое.

это всё, конечно, очень странно, если учесть, что это происходит посреди космического вихря такого масштаба, который не очень укладывается в тесной черепной коробке примата (кстати, название «примат» довольно смешное, если подумать. это мы пожаловали с барского плеча родне. «один из первых», «высший» или даже «благородный»).

рождаешься вопреки почти нулевой вероятности, растёшь, знакомишься с этим миром, проникаешься его невообразимостью, кутаешься в планетарные туманности, окружая себя вселенским покоем, а потом однажды так погружаешься в абсурдно мелочное существование, что забываешь смотреть в небо. странно же, что так бывает…

.

случилось тут вспомнить про ричарда докинза.
он на днях написал эссе, где попытался порассуждать об искусственном интеллекте после того, как пару дней пообщался с нейросетью claude. он очень сентиментально привязался к своей новой подруге клавдии и переживал, что как только он закроет чат, она умрёт. типичный 85-летний старик, короче. но так как это докинз всё-таки, про эволюцию и сознание там тоже что-то было.

это немного всколыхнуло реддит и обсуждения всяких проблем разума и сознания. типа той, что даже будучи разумными и сознающими мы до сих пор не знаем, как отличить сознание от имитации.

я посмеялась над докинзом со всеми, конечно. и вспомнила его уморительную рецензию на «разоблачение постмодернизма» (я уже писала об этом однажды).

а потом я вспомнила, что вообще-то когда-то очень любила и уважала докинза. за эгоистичный ген и расширенный фенотип, за the magic of reality, особенно за аудиокнигу, которую докинз зачитал сам (у него очень успокаивающий голос), и даже за его воинственный атеизм, который мне казался чем-то максимально естественным.

я же тоже была материалистом, убеждённым приверженцем сциентизма и довольно однозначным атеистом. и тоже смеялась с докинзом над лаканом, и мне во всей моей конкретности тоже было тяжело читать бодрийяра.

а потом… потом просачивающаяся в мой мир философия достигла критической массы, и многое поменялось. очень многое. включая отношение к докинзу и науке вообще. но это уже совсем другая история.

не знаю, зачем я начала читать про великий аттрактор, притягивающий к себе скопления галактик. будто мне больше нечем сейчас заняться.

но вот я тут, обновила немного знания о крупномасштабной структуре вселенной. во-первых, великий аттрактор не такой уж великий и сам притягивается к аттрактору побольше. люди как всегда поспешили с выводами, бывает.

но самое интересное, что этому аттрактору побольше (шепли его зовут) противостоит дипольный отталкиватель. причём противостоит буквально — он находится на противоположной стороне… вселенной. звучит очень круто, и вроде как по сути он как бы своей активной силы иметь не должен, и его отталкивающая сила в его пустоте.

понимаете, да? пустота работает, как активная отталкивающая сила. офигенно. как художнику, мне есть над чем подумать теперь, пожалуй.

сижу на тёплом камне, подставив лицо заходящему солнцу. перед глазами трепещет глянцевая поверхность реки, по которой неистово пляшут волны.

последние несколько месяцев я всё время что-то шью, последние пару недель я шью неистово. пальцы все исколоты, некоторые потеряли чувствительность, в голове бардак, в мыслях тревоги и планы, даты, обязательства, списки дел и задач. нужно сделать это, нужно сделать то, а потом обязательно ещё что-то, и ещё. иногда я чувствую, что постоянно нахожусь в процессе соединения точек.

и вдруг я замечаю, как меня пронзают ощущения. я рассыпаюсь, и остаётся лишь сиюминутное электричество возбуждённых рецепторов. такие моменты имеют удивительное свойство выпадать из общего течения времени, время вообще будто перестаёт существовать.

оно потом, конечно, возвращается. и распавшееся сознание собирает себя из этих ощущений, выхватив откуда-то странное желание стать блёстками. и вот я снова тут, сижу на тёплом камне и пытаюсь вспомнить, что мне ещё нужно было сегодня сделать.

то ли я совсем чокнулась, то ли в самом деле как-то сгущается вязкая странность. а может, и то, и другое.

осталось доделать какие-то мелочи. реально, сущие пустяки.
и пережить открытие, публичные мероприятия меня пугают.

и так страшно становится, потому что всё ближе вот это невнятное дальше со всеми своими степенями свободы. я вчера шла с монтажа, уставшая, и смотрела, какие красивые облака проплывают над москвой, на людей смотрела. мне нравится, когда на улицах вскипает жизнь — веранды, дворы, лавки, и везде-везде люди. конечно, я привычно возмущаюсь, когда вижу много людей, но вообще их такое расслабленное присутствие в пространстве города всегда ощущается очень жизнеутверждающе.

и я думала о словах, которые услышала вчера в контексте своей инсталляции. у художников обсессивная природа. я подумала сначала: ну разве я обсессивная? а потом просто посмотрела по сторонам. и вспомнила, по сколько раз я что пересматривала за последнее время и вообще за жизнь. просто обсессивность обычно будто бы носит негативный оттенок, это что-то такое неприятное, тревожное, от чего хочется избавиться. а мне мои одержимости нравятся.

26 мая, винзавод, 19-22.

пока я шла от метро, думала какими-то обрывками о том, что произошло. боялась забыть и забыла, конечно.

ощущения интересные. столько хорошего мне наговорили, что мне даже странно.
да, выставка открылась. и я 3 часа рассказывала кому-то про свой проект, снова, и снова, и снова.

я не жалуюсь, просто не могу уложить это в своей голове.

этот вихрь мыслей.

что это вообще было? этот ли момент тянул меня по извилистому ландшафту времени. или за ним есть что-то ещё. я хочу быть оптимистичной. я хочу делать дальше.

но не знаю, что. пока.

зато знаю, что надо себе больше доверять, но не той рассудочной части, которая вечно пытается что-то просчитать и угадать, как правильно.

никак не правильно. нужно доверять своей безрассудной части.
и мечтать смелее чтоли.

я так благодарна своим дорогим друзьям. и миру, пожалуй, почему нет. это странное место, провоцирующее разные эмоции. вчера я тварь дрожащая, а сегодня мне говорят, что нашли вдохновение в моём проекте. это такой контраст, который не укладывается у меня в голове.

предстоит ещё обдумать хорошенько всё случившееся, но сегодня мне определённо нравится быть собой.

сегодняшний день ощущается раздражающе пусто.

я вот ещё задумалась, что полуцелый спин — это очень оптимистично. а что если он у меня какой-нибудь 1/4 или 1/1024, или вообще 1/∞? сколько оборотов на 360° потребуется сделать, чтобы вернуться в исходное положение? или что бы я ни делала, мир теперь так и будет оставаться призрачной чередой разнообразных изнанок, похожих друг на друга, но всё равно не тех…

довольно удачно я посмотрела зимой преступления будущего кроненберга. в этом фильме очень точная метафора творения художника как растущего внутри органа. он лишний, неудобный, нефункциональный. он растёт только для того, чтобы в ходе очень интимного хирургического вмешательства, который тем не менее свершается публично, быть извлечённым наружу. хороший фильм, надо пересмотреть.

возможно только поэтому я чувствую сейчас пустоту там, откуда вчера извлекли что-то довольно крупное, что теперь могу представить себе свой проект осязаемой частью себя. и хотя жить этим было невыносимо последнее время, его завершение не принесло долгожданного облегчения.