наконец-то до меня стало доходить, что моя любовь к концептуализму связана с афантазией скорее всего. и это немного проблема.

я тут пытаюсь придумать идеи для следующего модуля, и меня кренит в сторону работы со смыслом, со словами. а хочется чего-то более образного, многослойного, утончённого. и смелого.

рисовать-то я умею, но очень редко отрываюсь от натуры, от реализма. а нравится мне всякий фрэнсис бэкон или баския, которые завораживают тем, что у них на полотнах происходит.

надеюсь, что можно себя как-то хотя бы немного сдвинуть с рельсов понятного и буквального.

может быть, надо как ван гог (да и не только он), с зелёной феей дружить?)

шла сегодня утром без шапки, а на улице были рекордные для этого января минус восемь. вообще шапку я ношу с собой, но не всегда надеваю — в основном на улице тепло сейчас. а сегодня по случаю редкого минуса мне не хотелось.

ощущение холода странным образом вырывает меня из летаргического автоматизма, из шумящего безвременья пустых мыслей, которые в основном тоже думаются по привычке, пока я отмеряю шагами на автопилоте привычный маршрут.
иногда, очнувшись от такого погружения в пену пустых мыслей, я не могу вспомнить ни одну из них. я просто обнаруживаю себя, следующей по маршруту, не имея понятия сколько времени я вот так иду. иногда кажется, что вечность, а часы утверждают, что пару минут.

и кстати, кажется, что комфорт — это когда нет никаких ощущений и ничего не мешает слиться с окружающим миром. иногда это приятно. а иногда приятно, наоборот, вырваться из этого пленительного уюта и почувствовать что-то другое.

сегодня дважды был упомянут садизм в интерпретации лакана.
первый раз утром в книжке про хичкока я читала главу об этом, а потом вечером на занятии тоже как-то эта тема всплыла буквально ниоткуда. это занятно, когда такое происходит.

ладно, книжка про хичкока вообще называется «то, что вы всегда хотели знать о лакане, но боялись спросить у хичкока». подумала, что знакомство со сложным психоанализом лучше начинать с подачи любимого жижека на примерах фильмов хичкока. оказалось интересно. фильмы я пересматриваю для наглядности.

и это как-то страшно бодрит на самом деле. я не очень ответственный кинозритель, помешанный на одном единственном фильме по причине, пока ещё остающейся неизвестной. и мои вылазки в мир «нормального» кинематографа никогда не отличались последовательностью или системностью, подчиняясь исключительно хаотично блуждающему по списку фильмов разных лет желанию. ну а как ещё одно вообще может быть?
и тут появилась какая-то системность в желании, довольно необычно это ощущается.

так и до какого-нибудь фон триера можно дойти наконец.

и да, я уже готова читать самого лакана, пыталась найти «кант с садом», но пока безуспешно. наверно, чтение про садизм — не совсем то, с чего стоит начинать знакомство с психоанализом, но такие совпадения игнорировать нельзя.

потерянный рай и путешествия во времени

я вот что подумала.

у нас есть какое-то непроходящее чувство утраты от расставания с прошлым. оно воплощается в ощущениях, что раньше было лучше, трава зеленее, мороженое по три копейки, и следующей за этим ностальгией по временам, в которые уже не вернуться. это ощущение, наверно, свойственно людям.

тут есть парадокс, потому что объективно (ненавижу это слово, но другого нет) по всяким измеримым параметрам становится лучше. люди живут дольше, болеют всякой фигнёй меньше, не добывают пропитание в лесу, и вообще людей так много, сколько не было ещё никогда. да, нам сопутствуют экологические катастрофы, но это неизбежное следствие любой жизни — однажды сине-зеленые водоросли надышали в атмосферу столько кислорода, что вызвали собственное вымирание. а вот субъективно кажется, что с каждым днём становится всё хуже, а наш рай остался где-то там, в пучине безвременья.

и мы так часто грезим по утраченному прошлому, в которое уже нельзя вернуться. упрямая физика запрещает нам это, а физики-мечтатели, одержимые идеей возвращения в прошлое, продолжают придумывать, как этот запрет можно обойти. через кротовые норы, чёрные дыры, квантовое стирание энтропии (что бы это ни значило)… мы на многое готовы, лишь бы иметь возможность вернуться в этот самый рай.

но если мы проведем мысленный эксперимент и представим, что машину времени изобрели, и теперь она есть в каждом доме, то окажется, что нигде в прошлом этого рая не найдётся, и сама машина времени окажется злом, лишившим нас ещё одной частички этого самого рая…

потому что рай банально находится в личном субъективном прошлом. мы появляемся, существуем безмятежно в утробе матери, а потом рождаемся. у нас сразу появляется свобода и первые обязаности — дышать, например. и с каждым днём мы вынуждены узнавать больше, пользоваться своей свободой, принимать ответственность за свою жизнь. мы утрачиваем невинность, узнаем о том, насколько этот мир хаотичен. и мечтаем о вещах типа безусловного базового дохода (раньше это были миры с молочными реками), чтобы вернуться в безмятежное состояние плода в утробе.

но туда нас не вернёт ни одна машина времени.

день сегодня такой, что я о жизни думаю. как оно шло вообще.
наверно, у меня в целом только одно глобальное сожаление — что в жизни моей было мало искусства. но я рада, что оно было и есть (и я надеюсь, что и будет), и что какой-то извилистой дорожкой я всё-таки к нему подхожу. надеюсь, что будет ещё и биеннале венецианская на нашей улице, и tate modern.

ещё я раньше жалела, что меня в своё время мало пинали, иначе бы я точно астрофизикой занялась бы. но сейчас попустило. оно было неизбежно, конечно. сейчас мне очевидно.

в сталкере тарковского, который я пересматривала по кругу десятки раз, зная наизусть сценарий, есть всего 3 персонажа по большому счёту: сталкер, учёный и писатель. и мне всегда казалось, что писатель больше знает про этот мир, чем учёный. и для меня тогда это была загадка, ведь я думала, что наука ближе к истине, чем искусство.

и вот прошли годы. и стало понятно, что каждый сам творит свою истину.
и наука, и искусство. вот только наука по сути своей не может даже в теории допустить существование других истин, а вот искусство этим живёт. хотя, возможно, они друг без друга и не могут…

но как бы то ни было, одним сожалением меньше)

сегодня я провожу время на вернисажах винзавода.
будто у меня на завтра сделала вся домашняя работа. будто мне не хочется сидеть где-то с куском торта.

ладно. сегодня было очень много людей, гораздо, гораздо больше, чем когда-то в декабре. я не увидела почти ничего, но я понимаю, что это и не важно. куда интереснее вообще вся эта подвижная блестящая субстанция из гостей галерейных пространств, перетекающая из зала в зал. коллекционеры, галеристы, художники, друзья художников, любители искусства. броуновское движение тел и теней поглощает всё прочее визуальное, нет ни пространства, ни напряжения между тобой и предметом, которое делает из тебя зрителя. сегодня я зевака, которая слушает обрывки сплетен.

а ещё так интересно пахнет эта субстанция. чем-то нишевым, но в то же самое время классическим и даже как будто бы благородным. никакого табака и кожи или чего-то, что я могла бы узнать. я бы просто стояла вот так там и купалась бы в волнах их парфюмов, не различая ни нот, ни шлейфов.

вот толпа в метро пахнет, понятно чем. тут тоже парфюмы, но душные, растворятся в них совсем не хочется. эта плотная масса знакомых отдушек словно отторгает меня, и мне хочется скорее сбежать от всех этих запахов свежести, цветов и чёрного перца.

если честно, тут куда интереснее пахнут рельсы. но этот запах можно разобрать только в те моменты, когда людей остаётся совсем немного, что случается крайне редко.

ещё у выхода пахнет газетой метрошной приятно.
интересное вообще измерение, такое совсем животное какое-то.

я вот на днях набрела на тред с обсуждением фильмов, которые в целом высоко оценены, но кому-то всё равно не нравятся. обнаружила там в в том числе космическую одиссею с комментарием вроде "2 часа вращающихся объектов и маниакальной алексы". я не удивилась. но подумала о том, какие же мы все всё-таки разные. мне это 2,5 часа чего-то идеального. я уже писала об этом.

мне тут мама рассказывала, как она очень сильно удивилась, когда 10-летний ребёнок с восторгом погрузился в "трёхчасовую нудятину". я помню, как смотрела, хоть и не помню, сколько мне было лет, но судя по обоям, которые проникли в это воспоминание, где-то так и было. фильм показывали по нтв, кажется. и я помню своё потрясение от встречи с чем-то невыразимо прекрасным. я тогда даже близко не поняла, с чем именно, но в космос влюбилась раз и навсегда.

сейчас я могу додумывать, что наверняка прочувствовала невыразимую глубину или нечто трансцендентное, но боюсь, что это было бы моей взрослой попыткой наделить этот момент более сакральным смыслом, чем оно было на самом деле.

(ещё я подобным образом с восторгом от встречи с прекрасным запомнила robot rock от daft punk. я задремала тогда и проснулась под фантастические звуки, а на экране были какие-то сияющие металлические фигуры. стоит ли говорить, что влюбилась я тогда немедленно?)

ещё из детства воспоминание. я любила читать всегда специфическую литературу — можно догадаться, какую — всякие энциклопедии, книжки из серии «всё обо всём» и книжки с картинками. увлечения художественной литературой у меня носили эпизодический характер.

как-то, когда мне было лет 8, меня отвезли на лето к родственникам в солотчу. занятий там было предостаточно — ходить на речку купаться, есть смородину и крыжовник, ходить в лес, играть с соседскими мальчишками, слушать байки дядьсаши, а иногда смотреть в санаторном клубе фильмы про годзиллу и танцевать под лябош с троюродной сестрой.

а еще мне нравилось ходить в маленький книжный магазин, что был через дорогу от дома. и как-то мне там купили книгу, которая очень сильно повлияла на меня.

это была тонкая книжка размером с альбом, на обложке которой красовалась картинка — песочные часы на фоне чего-то космического, а поверх всего этого глаз. внутри была прекрасного качества глянцевая бумага с очень красивыми картинками.

книга начиналась буднично и скучно, с того, на какие ухищрения шли люди, чтобы как-то отмерять временные отрезки — смотрели на тени, жгли свечи и верёвки, строили стоунхендж.

но зато после… после этого шло уже что-то реально интересное. большой взрыв, парадокс близнецов, релятивистские эффекты времени вблизи чёрных дыр. и самый главный вопрос — что было до начало времени? и не поддающийся нормальному осмыслению ответ — не было никакого до.

не знаю, сколько раз я перечитывала и пересматривала эту книгу. мне очень нравилась картинка с большим взрывом — это была странная трубка, болтающаяся в сине-черном пространстве, в которой из какого-то сияющего облака появлялись галактики.

книгу эту я бережно сохранила. она стоит дома на полке рядом с Космосом Сагана и комиксами про дарта вейдера.

какой вчера был чудесный день. с пиццей и сумерками, но сначала у меня был доклад по половине книги симулякры и симуляции. реклама, клоны, голограммы, самоубивающиеся животные, «автокатастрофа» балларда, научная фантастика и, конечно, неизбежный нигилизм. просто dreams come true.

всё-таки наша действительность — занятная штука, определённая непонятно чем, какими побуждениями, существующими будто самостоятельно где-то в информационном поле, вторгающиеся в хрупкую ткань бытия и довлеющие над нами, такими уязвимыми к вымыслам. нет ответа на вопрос, кто же воплощает эту загадочную «систему», которая словно прорастает в каждом кубическом сантиметре мироздания. отсюда, вероятно, все эти фантазии о масонах и рептилоидах, потому что трудно поверить в то, что эти куски структурных человеческих гиперкомпозиций возникают сами по себе. но если присмотреться, можно заметить, что они довольно хаотичны, и у меня есть ощущение, что никто за этим не стоит, и это всё какие-то надчеловеческие процессы, развивающаяся по той же логике естественного отбора...

как бы то ни было, всё переплетено со всем. реальность, вымысел, виртуальность, ирония, искренность… наблюдая за собой, я замечаю, что не знаю, что в шутку, а что всерьёз, и чем вообще разница. иногда под видом шутки можно позволить себе серьёзность, никак более не недостижимую.

дочитала книжку жижека про хичкока. начала самого лакана! волнительно немного даже.

задумалась сегодня в очередной раз о природе реальности и способах её репрезентации, подумала о том, что современное искусство себя обрекает на недоступность для неподготовленного зрителя. это ни для кого не секрет, конечно.

вот я фиксирую для себя в своём скетчбуке, что недосягаемость реальности доходчивее всего отображается через максимально реалистичное изображение. и мне пришлось приложить усилия, чтобы подобные вещи понимать. а ведь какие-то философы и художники это уже десятилетия назад это поняли. просто это же не прям очевидно всё. ведь нигде наша составная действительность не маркирована, как таковая. мы живём нормально, в реальном мире, и не возникает никаких проблем в повседневной жизни с этой самой «реальностью», где там на какую часть она симулятивна никто не считает.

несколько лет назад мне статья попадалась с рецензией ричарда докинза на книгу «разоблачение постмодернизма», где он сам с позиции логики ввязывается в попытку вывести постмодернизм на чистую воду. тогда мне как раз трудно было продираться сквозь непонятные слова философов-постмодернистов, а докинза я хорошо понимала, поэтому и примкнула к его разоблачительному торжеству. но со временем мне начало казаться, что строгая математическая логика не очень чувствительна к невыразимой зыбкости философской мысли, которой приходится оперировать грубым языком, чтобы пытаться сформулировать то, что упорно ускользает от формулирования. науке в каком-то смысле проще, у неё есть свой язык. вот логичный докинз не видит смысла в текстах того же лакана, который осторожно пытается позаимствовать у математиков их язык, потому что докинз по-научному буквально воспринимает написанное. и сам того не ведая увязает в вязком сиропе постмодернизма, подобно мухе, прельстившейся лёгкой манящей сладостью. а тем временем абсурдность и ирония проросли в каждый атом бытия.

вообще в статье-рецензии-книге описывается потрясающий случай — математик алан сокал написал бессмысленную статью для журнала «social text», где её приняли. он постарался и собрал все популярные термины и темы и замешал их с научными ляпами. и был страшно доволен результатом своего розыгрыша, написав в последствии об этом статью и книгу. но мне кажется, что журнал своим существованием спровоцировал математика писать самую настоящую постмодернистскую статью, довольно изящно вписав его прямолинейную антипостмодернистскую иронию в постмодернизм. и то, что математик не заметил, что был обманут собственным обманом, кажется мне теперь особенно смешным…

возвращаясь в измерение запахов. сегодня у школы пахнет железной дорогой очень уютно — это такой узнаваемый запах дров, машинного масла и пропитки для рельсов. я не сразу поняла, что тут вокзал через дорогу, и пахнет именно оттуда. там и рельсы, и поезда коптят. просто раньше я как-то не замечала этого запаха, а сегодня он довольно плотный и прям осязаемый. хочется лежать на верхней полке и смотреть секретные материалы, пока поезд в ночи прорывает пространство…

поделюсь парой прошлогодних записей, которые за неименеием квантовых тетрадей я делала в вк, а потом убрала подальше ото всех.

18 мая 2024 г.

я как-то сидела в монастыре и думала над тем, что почему-то наука утверждает, что нет ничего сверхъестественного, но при этом беззастенчиво имеет целый раздел физики, выстроенный на мнимой единице. у них, конечно, есть небольшие проблемы с этим разделом, там творятся очень странные дела, фактически – узаконенные строгим физическим законом чудеса. ну и где тут справедливость? почему мнимой единице быть можно, а какому-нибудь домовому нельзя? при этом с домовыми я хотя бы сталкивалась в реальной жизни (они у меня ложки воровали), а с корнем из минус одного – только на страницах книг.

23 мая 2024 г.

я была когда-то довольно однозначным материалистом. есть только то, что доказано. не приумножай сущностей сверх необходимого и вот это вот всё.
а потом меня укусил домовой, видимо, и в моём лексиконе завелись слова «имманентный» и «трансцендентный». в религию я не ударилась, но восточное понятие «дао» как будто бы стало мне чуточку яснее.
***
я вот смотрю сейчас на небо и разноцветные флажки у даниловского рынка, и думаю о бушменах, которые считали, что мы живём в брюхе огромного зверя. для них это было очевидно - по ночам они видели его хребет, на котором держится небо. хребет ночи - это млечный путь для нас. и знаете, может быть, астрономия и выяснила, что это никакой не хребет совсем, и даже не молочная река, а рукав нашей с вами спиральной галактики, в котором миллиарды звёзд, и много чего ещё интересного, но ни астрономия, ни космология не могут сказать точно (по крайней мере пока), что находится снаружи нашей вселенной. может быть, ничего, может быть, чёрная дыра, а может быть и гигантский зверь...

сумерки и танатос

вчера между носферату и твин пиксом я выбрала вторую часть сумерек. рука сама потянулась, ощущая, что не все загадки этого фильма разгаданы.

на прошлой неделе мы в хорошей компании смотрели первую часть (извините меня, я больше так не буду), заметили некоторые пересечения с твин пиксом — действия происходят в одном штате, повторяется кадр с грузовиком, везущим дрова мимо закусочной. старшая школа, странные дела, лес, байкер. надо будет поподробнее присмотреться с этой точки зрения.

но я вот о чём подумала. во второй части Бэлла просто одержима влечением к смерти. вообще вся вторая часть про это самое влечение. мы начинаем с разбора Ромео и Джульетты с упором на их двойное самоубийство. это сразу задаёт тон всему фильму, и наши герои будут пытаться повторить этот трагический финал. правда, он уже давно мёртв, и это добавляет классической истории немного иное измерение. вообще вся сага о том, как Бэлла ищет смерть и находит её, попутно произведя на свет какое-то существо, изначально пребывающее на границе между жизнью и смертью, сбывающее каким-то странным извращённым способом наши фантазии о вечной жизни. если присмотреться к вампирам в сумерках и прислушаться к тому, что они говорят, не обращая внимания на то, какое впечатление они пытаются произвести своим поведением, можно заметить, что они вообще-то мертвы. и постоянно пытаются сказать об этом Бэлле. даже их жажда крови проистекает не от того, что им что-то нужно, в их телах ничего не циркулирует, они не производят тепла. их жажда крови проистекает из желания нести смерть дальше. по сути «спасение» путём обращения — никакое не спасение вовсе, это та же смерть, только кристаллизованная в вечности.

и Бэлла выбирает смерть, ей не интересна жизнь, ей интересно стать собственным памятником, запечатлевшим навеки её юность и красоту. возможно, она уже была одержима идеями о смерти, когда перехала жить в этот пасмурный городок, и эти идеи нашли своё воплощение в образе Эдварда, и влечение к смерти таким образом обрело форму влечения к человеку (но с изгнанием из этих отношений всего сексуального, не потому что Эдвард старомоден, а потому что это именно мортидо, а не либидо).

чтобы мы не сомневались в правильности этой догадки, из сюжета устраняется объект влечения, но влечение остаётся, и Бэлла предпринимает попытки навредить себе, и если она преуспевает в этом, она награждается фантазматическим видением его, которое рассеивается, как только её жизни ничего больше не угрожает.

и да, не просто так главная сила Бэллы — ничто. она ускользает от всевозможных вампирских способностей, потому что она рождена пустой, несуществующей, по её собственному выражению «чтобы стать вампиром».

Эдвард, видимо, просто не может оказывать никакого сопротивления гравитации этой пустоты на пути её кристаллизации, на самом деле это он — глупая овечка.

я давно не брала в руки кисти. было время, когда я каждый вечер проводила за мольбертом, воспроизводя какой-то реализм. а потом забросила это дело, и кисти у меня в руках стали оказываться редко и ненадолго.

и вот взялась я за них снова. сейчас вроде как по принуждению (но принуждение у меня добровольное) и какой же это кайф. сам процесс — смешивать нужные цвета, наносить краску, промывать кисти, повторять это снова и снова, и снова, пока на бумаге или холсте проступает какое-то изображение.

не знаю, мне смелости не достаёт осознавать себя художником, тем более никто не знает, что это за зверь такой. но живу я при этом в окружении своих картин и кисти держать в руках люблю. наверно, за этим я и пошла учиться, чтобы набираться этой самой смелости. и называть себя художником без сомнений и колебаний.

пока шла из школы домой, подумала о том, как неравномерно ощущается время.
в этом году 20 лет исполняется третьему эпизоду. 20 лет, подумать только! а он выглядит свежо и современно. но я не совсем об этом.

я тут подняла свой архив с фотографиями, которые хранятся у меня в облаке, а это только цифровая эпоха, начиная с 2004 года, когда первые цифровые мыльницы начали появляться более-менее у всех. и первые фотки с моего первого телефона с камерой.

я вообще ухожу от того, что хотела сказать изначально. про то, как поняла внезапно, что я школу 20 лет назад закончила. и тоже выгляжу свежо и современно

и хоть я отлично помню, как жарким маем 2005 года после того, как проторчала в школе полдня, решила пойти в кино на место ситхов. ОДНА! как немного опоздала к началу, и зашла в зал на словах: «сейчас пойдёт потеха». так вот, для меня это разные 20 лет. может быть, потому что я смотрела и пересматривала этот фильм сотни раз, чего, к огромному сожалению, не могу сказать о своих одноклассниках. это были очень насыщенные 20 лет с одной стороны и одновременно какая-то пустая пропасть с другой.

и вот взять даже последние пару месяцев. они тянутся целую вечность. это какая-то очень долгая череда дней по ощущениям. но одновременно с этим, я понимаю, что уже совсем скоро весна, и меня греет то, что зима пролетела так быстро и незаметно (ну тут спасибо глобальному потеплению).