молчание, одно прикосновение, и в танце сливаются ветхозаветный и витрувианский

у времени нет любви, у любви оно недискретно

под трели поющей внутри цикады прожил чуть больше без четверти три декады

и голос срывая отчаянным хрипом: аллё, моя юность — моя хризалида

мы хотели прожить ярко и с азартом

и себя сломал, и, вроде, истина слаба, но против всей своей природы не попрешь, мудак

а значит, судьба такова: связать до субатомного меня, до субатомного тебя

и мир, как теннисный корт — вернётся каждый аккорд

просто так вот здорово, доступ твой — код города

и раз мёртвые не говорят, то и нам с тобой нехуй беседовать

я краснодарский, но без фейма, собственно, прожил

я брал у неба в долг, так что теперь настало время платить по счетам

и наш домик так шаток

я жду, я жду, когда на кухне потухнет свет и над ухом все перестанут пищать: кто идти ко дну не хотел, те, кто о жизни мечтали и парили на крыльях, но, прогнив в изобилие, рухнув, подавились пылью

и если завтра не наступит, обещай не забывать

тащи поленья, и, пускай, с последними искрами миллионы зажигалок пустят под кострище этот шабаш

марти рэй — не сок, плевать, что не полезно. главное — теплей, и всё

и я не знаю, всё оставил или всё поменял

ей метла не мести, а летать

сколько по системе си помещается в один трек рэпа?

а в средних классах снова спорят о том, кто король и шут, а кто клоун у пидорасов