на флейте водосточных труб моя соната спета

бесформенно на полотно, нежно кистью порталы в другие миры

небо не покорили и с болью в груди орём: «аве мария!»

однажды в горизонт за тем, что от нас так далеко, уйду, поднявши паруса до неба

давай бросимся вниз, наблюдая, как птицы парят там

но лишь бы не тчк. любовь опасна, как чвк

и ничему всё это творчество не учит. мы узнали только то, что этой музе нужны мученики

молчание, одно прикосновение, и в танце сливаются ветхозаветный и витрувианский

у времени нет любви, у любви оно недискретно

под трели поющей внутри цикады прожил чуть больше без четверти три декады

и голос срывая отчаянным хрипом: аллё, моя юность — моя хризалида

мы хотели прожить ярко и с азартом

и себя сломал, и, вроде, истина слаба, но против всей своей природы не попрешь, мудак

а значит, судьба такова: связать до субатомного меня, до субатомного тебя

и мир, как теннисный корт — вернётся каждый аккорд

просто так вот здорово, доступ твой — код города

и раз мёртвые не говорят, то и нам с тобой нехуй беседовать

я краснодарский, но без фейма, собственно, прожил

я брал у неба в долг, так что теперь настало время платить по счетам

и наш домик так шаток

я жду, я жду, когда на кухне потухнет свет и над ухом все перестанут пищать: кто идти ко дну не хотел, те, кто о жизни мечтали и парили на крыльях, но, прогнив в изобилие, рухнув, подавились пылью