треснула ветка, и вера в завтра уже давно улетела

ещё мальчику знакомый дом, а ночь темна, будто стаканчик кока-колы

распишись — получи. моё прекрасное безумие молчит. почему? но так лучше даже. ну, помолчим, ведь отчаяние любит тишину

дёргая ручками, так легко нитками сделать на шее петлю

понятия «один» и «одинокий» по сути разные, но первый всё приобретёт потом, а о второго мир весь вытер ноги

моя комета осыпается горящим льдом

я, как без рома моряки, умру без ломаного ритма воющих сирен, и полный ход по парусам на галеонах габаритных прямо о скалы

сегодня ты снова полна красоты, да, но я всегда любил самых пустых

в поле дом, и где всю ты жила свою юность, останется пыль

я тянусь к её септуму. руки в тату будто чёрными метками

из интереса, разрешите, обращусь: «ты пуста, а ведёшь себя, как принцесса, но я тащусь»

прошу, помолчи. сколько прошёл на пути к бесконечному лету, но вечно весна в одиночной

дай мне стимул вдаль нести эту синусоидальную нить, суицидальную в миг

мы беспризорники, нас бросят небожители

мотыльков привлекает не свет, но его чистота

она ждала пожар, ибо вхожа была в огонь его, а я нет, а потому прощай. дельнадрис — пока

его лексикон так полон, что я даже удивлён, как этот долбоёб закончил школу

грянула гроза, и мы забыли, как выглядят и пахнут круассаны

я звезда, пиздец! из шестиста попал в топ восемь лучших — так молниеносно, что зассал и зевс, — нагнувши раком фаворита баттла в прошлом туре

но средь однодневных идолов как умереть легендой?

и ты подумай только, песня абсурд весь не передаст, когда везде слепые люди открыть хотят третий глаз