под колпаком истошных криков и дождей запри меня в себе, от приторных идей под трипами сидеть и ждать последний поезд на перроне бездны

и нежные-нежные руки сжимают колючую проволоку, как цветы

но непонятно, бать, а чё нам делать в греции?

я влетаю в клуб, и что ни шот, то труп

но с треском проёбан двадцать первый век долбоёбов

в квартире трёхголовая гидра

я чувствую, но в этот раз не любя, пульс на твоей бледной и хрустальной тонкой шее

мы лишь коллекторы эмоций, и мы скоро сдохнем, ну а вы останетесь великолепными

я крещёный огнём, и я вечно против

и попробуй только фыркнуть, выродок, что я не очень — я одной двойной въебу твоей рэп-хуете печальной прочерк

что, йорик, на тебе сегодня нет лица? какой-то, йорик, ты худой и бледный

я мастер сновидений

тук-тук, я ломаю дверь к тебе, но никак

подушка — холодный камень

во-первых, ты откуда? во-вторых, гремит музыка грозой

ни ласки не ждёт, ни любви твой озлобленный на всю планету фенрир

мы в круговой поруке, ведь обратно планету не повернуть

и вроде дома, но почему-то руки замерзли тотчас

в заброшенной лаборатории горят фосфор и бор, воскрешая науки забитый досками гроб, боясь задеть струнки суперсимметрии, аккуратно закрепляя ступни прутьями крепкими

и в себе давлю, как букашек, слёзы

око саурона стреляет мне глазки — это самый искренний флирт