маленький человечек. пытаясь прыгнуть за грань, себе лапки сломал кузнечик, и, как в судьбу ни играй, но он сам себя покалечил

в глазах каждой зимующей птицы, что улетала на юг, созерцал отражение зарницы тех душ, что напрасно погибли в бою за идеи, за пламя в душе, но самих не нашедших приют

я былого не вспоминаю и будущего не жду

чьи-то головы на цепи, чьи-то цепи держали крест

в небо коза, ё-моё. punk is dead — это неприкасаемоё

перевернуть мне хотелось весь мир, но я перевернул только крест и плевал, пожелав захлебнуться в крови, пока делаю тонкий надрез у артерий

я слышу на улице взрывы петард

ты мне целовала спину, туда же и наносила две тысячи ножевых. а мне чудилась даже в них нежность

и мы в жизнь не играем по правилам

и теплота людей не лучше, чем канистра с бензином

и моя полупьяная ночь, и принцесса играет со мной будто бы в тамагочи

дивись как так, что мы в разных мирах, но всегда, как никак, в одной плоскости (где вектор?) и в школе мы, увы, не проходили вот такой геометрии

дети в лохмотьях как ангелы в кельях

но я бы пропел про себя, что всё так же ничтожно, как раньше

мы идеальная пара. я без эмоций, а ты без одежды

один убит, осталось двое — на кого поставить крестик и нолик? крестик

посмотри, кем мы стали сквозь десятилетия, но бумага не терпит измены

я самый скромный хейтер, сколько ты не лай, а эти лали как на мёд летят толпою на мой хайп, ва-па-пап

тонут тучи в бездне луж, к ним опадает вся листва, как безделушки

мы, выдергивая фразы из контекста; ждёт, когда к ней прилетел бы питер пэн из радужного детства, лишь бы не нести ответственность за шрамы на руках

над палящим огнём аризонской пустыни каньон облетал зоркоглазый орёл