сука, я отдал бы любой пьедестал ради творчества

жизнь проста как дважды два и тыща минус семь

слышу как зов плоти я, полшага от фантазии до образа-подобия, без образа подобие — пустышка

эй, канка, не будь как аманаквин, а я стою едва ли пьян

и умер твой ангел-хранитель

не знаю, чего мы хотим и что жгём по лесам, городам и долинам

и за всё придется платить по счетам, ещё как

да, я, будто бы зератул, слышу шёпот далёких звёзд, и я звёздам шепчу в ответ

и всё, чего ты думал достичь, — это ёбаный мусор

и, поди, e-mail не дойдёт к той самой, а моя судьба кусала руки всем, кому не лень, как сало

и, чтобы прогнать одиночество, мы в мечтах утопических прожигаем миллионы киловатт электричества

маленький человечек. пытаясь прыгнуть за грань, себе лапки сломал кузнечик, и, как в судьбу ни играй, но он сам себя покалечил

в глазах каждой зимующей птицы, что улетала на юг, созерцал отражение зарницы тех душ, что напрасно погибли в бою за идеи, за пламя в душе, но самих не нашедших приют

я былого не вспоминаю и будущего не жду

чьи-то головы на цепи, чьи-то цепи держали крест

в небо коза, ё-моё. punk is dead — это неприкасаемоё

перевернуть мне хотелось весь мир, но я перевернул только крест и плевал, пожелав захлебнуться в крови, пока делаю тонкий надрез у артерий

я слышу на улице взрывы петард

ты мне целовала спину, туда же и наносила две тысячи ножевых. а мне чудилась даже в них нежность

и мы в жизнь не играем по правилам

и теплота людей не лучше, чем канистра с бензином