сколько видел мой карандаш тех, кто ушёл однажды, и тех, кто уже не важен

и я, уставший, там влез между стенками клеток в блокноте, и сколько-то лет назад был полон строк и идей, но теперь как в болоте

дай мне только, как рычаг, гитарный гриф, пусть он будет мне опорой, я тогда, как архимед, переверну весь мир

мы как овен и козерог, только я стрелец, а ты весы

и нас не поменять, не поменять, давит и сбит биоритм

покажи мне, где радость на лицах людей, что по офисам, банкам

привыкнуть никак не могу, каждый день — это как дискотека в аду. закрываюсь в себе, чтоб никто не мешал, и мы крутим в руках дискошар

закрывая руками глаза, проебали себя среди серых людей. разрушаем и строим с нуля, но здесь после себя мы оставим лишь тень

да, это глупо, по-детски, но всё-таки, если копнуть глубоко, то можно понять, что ребёнок внутри всегда был обладателем самых опасных клыков

не ликую, не тоскую. чтоб художнику освоить мастерскую, надо знать на отлично все азы, цех не имеет выходных, и это притча во языцех (работа должна идти)

они боятся нас, они нас не спасут, они не знают — нам так нравится пылать в этом аду

я подрос, весь окреп, только кто же скажет: сколько весит рэп? это судьями и правилами как не ограничь, но выходит, что народ не выбирает органично

мне взболтать, но не смешивать, не смешить и не тешить

во лбу семь пядей, но я сто пудов, как в первый раз, и попадаюсь на плутовки

я буду за тебя молиться, чтоб пережила меня, пережила друзей, пережила любовь, переждала мороз

не люби меня, сука — я проклят

я облажался крупно, я потерял себя, как вывеска у бара букву, как пьяный джазмен в своей песне нотку, как память незабудка, как старый битник смысл жизни на тропе распутной

и тебя, брат, я помню, ты был хуесосом, им и остался

моя последняя звезда тут больше блеск не даёт

сука, я отдал бы любой пьедестал ради творчества

жизнь проста как дважды два и тыща минус семь